Глас грома

      В комнате где ночевала графиня все было так, как помнила Линн. Дорожные плащ и платье на дверце шкафа, небольшой сундук, и дорожный несессер — все вещи, которые графиня приказала занести, чтобы переночевать с комфортом на постоялом дворе. Остальное, видимо, осталось в карете. Лохань с давно остывшей водой, в которой графиня принимала ванну, туалетные принадлежности на тумбе, дорожное зеркало. На столе — дорожная чернильница, несколько листов чистой хорошей бумаги и перо, с которого капнуло на стол синим. Посреди комнаты на полу неприятно темнело пятно. Линн сразу поняла что это кровь, уже засохшая и намертво въевшаяся в доски. Она машинально отметила про себя, что понятия не имеет как будет это оттирать и только потом сообразила, что работать ей после всей этой истории здесь точно не дадут. Девушка тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Сперва нужно убедиться, что ей вообще дадут уйти по своей воле.       Она принялась осматривать комнату. Тщательно метр за метром она продвигалась по расширяющейся спирали, стараясь не пропускать ни одной мелочи. Возле камина на темном полу она заметила маленькое пятнышко, подозрительно похожее на большое пятно в центре комнаты. Еще несколько было на полу возле стола и одно на торце столешницы, словно капля лишь мазнула, падая. Листы были абсолютно чисты, но на верхнем были небольшие вмятины, словно отпечатался текст написанный на верхнем листе. Девушка взяла лист и подошла к окну, тщательно вглядываясь. Через минуту пришлось признать, что таким образом узнать что убитая писала накануне не выйдет. Она вернула лист на место, машинально отметив положение пера и чернильницы на столе. Постель была разобрана, но в ней не спали, туалетные принадлежности аккуратно по линеечке разложены перед зеркалом. Линн нахмурилась. Что-то ей не нравилось в общей картине, но она не могла уловить что. Она соединила кончики пальцев домиком и приложила их к губам, задумавшись. Все выглядело так, словно убитая написала письмо, убрала его, приняла ванну, но лечь в постель не успела или не собиралась, поскольку нашли ее в платье, а не в ночной рубашке. Также она не заметила признаков того что графиня ужинала в комнате. Не успела? Вряд ли она спускалась в общий зал к “черни”. “Нет, не складывается… Итак. Я графиня, пишу за столом нечто важное. Настолько, что я, дописав, закрываю чернильницу, но перо просто бросаю на стол, изменив своей маниакальной аккуратности. Настолько важное, что мне нужен нормальный свет… Или это просто предлог, чтобы отослать служанку? Но ведь я собираюсь принять ванну, мне понадобится ее помощь.” Она перевела взгляд на воду. Вот оно. Вода нетронута. “Итак, то чем графиня занималась перед самой своей смертью было намного важнее привычных ритуалов и аккуратности.” — Хмммм, — она выдохнула, вторя своим мыслям, и обернулась к двери. Оба брата застыли у стены, напряженно глядя на нее. Линн сильно вздрогнула, поскольку уже успела забыть о них. — Что? — испуганно спросила она. Младший тепло улыбаясь пожал плечами. — Вы выглядели очень сосредоточенной, мы не смели мешать Вам. — Теперь ждем итоги Ваших наблюдений, — старший недовольно покосился на брата. Линн это позабавило. Очевидно только младший из братьев обладает легким характером и не стесняется использовать внешность чтобы обаять окружающих, чем постоянно вызывает недовольство старшего. А может старший просто завидует той легкости с которой его брат покоряет сердца? Она улыбнулась своим мыслям и покачала головой. — Рано для итогов. Самое время побеседовать в первым свидетелем. Герцог приоткрыл дверь и негромко позвал: — Мейсон. В проеме появилось лицо гвардейца, которого Линн запомнила как самого адекватного из солдат графини. — Найди, пожалуйста, служанку графини и приведи сюда, — тот молча кивнул и перед уходом на мгновение пересекся взглядом с Линн. — Кто будет говорить? — спросил герцог у брата, но Линн подняла руку: — Пожалуй, с ней я побеседую сама. Вы конечно можете задавать вопросы если посчитаете нужным. И мне понадобится ваша помощь в разговоре с графом и его дочерьми. “Наверняка такими же снобами, как их родители” — закончила про себя Линн. И тут же поняла, что самих братьев в снобизме уличить не может. Она воспринимает их почти равную беседу с ней как должное, но, как коробит от этого остальных — заметила.       Дверь открылась и в комнату вошла бледная но спокойная девушка. Линн узнала служанку, что проявила к ней доброту, и невольно почувствовала симпатию. Она указала девушке на стул и та метнула робкий взгляд на младшего Рейса. Мужчина кивнул и служанка аккуратно присела на краешек стула. Линн расположилась напротив, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Мисс, Вас зовут Гвенда, верно? Девушка кивнула. — Гвенда Палмер. Я работаю… работала… у миледи около двух лет. — Вы что-нибудь можете рассказать о том вечере, когда трагически погибла ваша хозяйка? — Линн взяла сочувствующий тон беседы и говорила на полтона тише. Служанка опустила глаза. Линн заметила как она старалась не стискивать в пальцах платок, но они мелко подрагивали. — Ничего особенного… мисс, — она слегка запнулась, не понимая как обращаться к служанке, ведущей допрос. — Я заметила, что в тот вечер миледи что-то писала. Что это было? — Я не знаю. — Это было письмо? — Гвенда на секунду подняла на нее глаза и тут же их опустила. — Я не знаю, — голос стал тише. — Гвенда, — Линн придвинулась чуть ближе, — вам нравилось работать у леди Гуфье? — О, да, — девушка чуть расслабилась, — миледи была очень добра ко мне. Ко всем нам, — она снова грустно потупилась. — В тот вечер она была явно чем-то раздражена, и мне показалось, что причина не в мигающей лампе. Она даже приказала Вам, чтобы мне назначили наказание, — при упоминании этого унизительного эпизода при посторонних, у Линн прилила кровь к лицу. — Скажите, это было ее обычное настроение? — Нет, что Вы! Она всегда была сдержана и спокойна. Даже за провинности слуг не наказывали. Она просто указывала нам на ошибки и говорила переделать. — Значит в тот вечер она была особо раздражена? Настолько, что изменила своему обычному поведению. Как Вы думаете, что это могло быть? Служанка молча смотрела в пол. Линн вздохнула. — Гвенда… в тот вечер кто-то жестоко оборвал жизнь вашей госпожи. Возможно её состояние было напрямую с этим связано. Вы понимаете? Важной может оказаться любая мелочь. Пожалуйста. Девушка опустила голову, с глаз сорвалась слезинка. — Гвенда. Кому было адресовано то письмо? — в том что девушка знает и адресата и содержимое, Линн не сомневалась ни на секунду. — Геллеру, — едва слышно прошептала та. — Кто это — Геллер? — но служанка перестала отвечать и только всхлипывала, прижав платочек ко рту. Линн оглянулась на братьев. — Управляющий поместьем Гуфье. Работает у них чуть больше пяти лет, если не ошибаюсь, — ответил младший хмуро. — И что такого было в том письме, что Вы не хотели выдавать нам его адресата? — вернулась Линн к вопросам. Гвенда еще пару раз судорожно вздохнула и только помотала головой показывая, что не знает. Девушка поняла, что больше от нее ничего не добиться, но попыталась еще: — Где сейчас это письмо? Вы его отправили? Гвенда обрадовалась, что может дать прямой ответ. — Нет. Я уходила распорядиться насчет ужина и за лампой для миледи, после она отослала меня. Я не знаю куда она его дела. — Где она хранила важные бумаги? — Дома — в секретере или сейфе. Здесь… даже не представляю. Может в вещах? Мне не дали убраться в ее вещах после… — и она снова расплакалась. — Хорошо, Гвенда. Благодарю Вас, Вы очень нам помогли. Та пошатываясь вышла из комнаты, тихо всхлипывая. Линн повернулась к Рейсам. — Что за человек этот Геллер? — те синхронно пожали плечами. — Управляющий. Дядя пару раз говорил, что им с ним повезло — малый оказался честным и грамотным, дела ведет — не придерешься. — Девушка путается в своих словах, — заметил негромко герцог. — Ранее она говорила что госпожа отослала ее с неким важным поручением, каким – отказалась говорить. Сейчас по ее словам это просто поиск лампы и ужин. Она что-то скрывает. Линн согласно кивнула. Младший устало вздохнул и присел на разобранную кровать. — Может, мы теряем время? — Нет, — тут же откликнулся герцог. — Согласна. Раз уж мы сошлись на том, что я не убивала, а других дураков на ожерелье не нашлось — значит убийца в ее прошлом, в ее повседневной жизни, — братья смотрели на нее с разной степенью неудовольствия и она могла их понять. Ведь тогда получалось что убийца — член семьи или близкого окружения. Они не произносили эту догадку вслух, но невысказанная, она словно висела в воздухе, портя Рейсам настроение. — Кто следующий? — герцог был собран и готов к действию. — Ваши кузины, я полагаю, — Лин внутренне поежилась. Она чувствовала что не готова к встрече с заносчивыми девушками ее возраста, но намного выше по положению. — Только по очереди, — торопливо добавила она.