Глас грома

      Общий зал был почти пуст. Слуг отправили во двор “проветриться”, трактирщик накрывал два центральных стола для общего ужина господ. Слуги и стражники поели раньше, за этим Линн попросила проследить отдельно. Сверху спустились граф с дочерьми. За ними бледной тенью шла Гвенда. Линн краем глаза видела, как Кассиас что-то шепчет недовольному трактирщику и тот выходит в заднюю дверь на улицу.       Пока дворяне рассаживались за столом по лестнице легко сбежала рыженькая, на ходу поправляя перевязь и сумки на плече. Она остановилась возле стойки, очевидно, хотела дождаться хозяина чтобы расплатиться. Линн не спеша подошла к постоялице, и та достала кошель. — Нет, мисс, я тут больше не работаю и не могу принять от Вас плату за проживание. Однако… — она обошла стойку, — Я могу предложить вам выпить перед тем, как вы отправитесь в дорогу. — Плату не примешь, а хозяйничаешь как у себя на кухне, — рыжая ухмыльнулась и отрицательно покачала головой. — Благодарю, но откажусь. Я и без того порядком задержалась. — Боюсь, я не могу так скоро расстаться с Вами, — сбоку от нее возник Младший с обворожительной улыбкой. — Я ведь даже не знаю Вашего имени. — И не узнаешь, — хмыкнула та. — А учитывая твою расторопность — еще и девственником помрешь.       За их спинами величественно прошла к столу мать герцога. Граф отодвинул ей стул во главе стола и что-то налил. “Не хочет долго оставаться вдовцом?”       Гвенда незаметно сновала за спинами господ, подливая, накладывая и убирая грязную посуду. Она была бледна и действовала словно заторможено. Старшая дочь графа, Милдред, видя ее состояние, спокойно обслуживала себя сама, вызывая у отца неприязненные взгляды в свою сторону. — Столько лет я пытался воспитать из тебя леди, но ты чуть что забываешь про отведенную тебе роль, — наконец не выдержал он. Дочь подняла на него глаза, щеки покраснели от стыда. — Оставьте, Рэймонт, — герцогиня была само очарование. — Она как истинная леди не стала жаловаться, а взяла свою судьбу в свои руки. Она ведь не должна голодать из-за того, что служанка не справляется с обязанностями. “Как вывернула. Ну раз уж ты об этом заговорила…” — Напротив, Гвенда прекрасно справлялась со всеми обязанностями, состоя на службе у Ее Сиятельства, — ее тихий, но слышимый во всех углах зала, голос произвел эффект грянувшей молнии. Даже ложки застыли в воздухе. Наконец, граф разорвал потрясенную тишину. — Эта девица определенно нарывается. Пора напомнить ее место. Бриско ловок с плетью. — О, не сомневаюсь. Линн мило улыбнулась и добавила, пристально глядя ему в глаза: — Уверена, Вы знаете об этом не понаслышке, — граф поперхнулся и покраснел. — Как и о том факте, что Ваша дражайшая супруга была убита не за горсть гранатов. А за нечто более ценное. — Что? — герцогиня дернулась на стуле. — Вы знаете кто убил маму? — Сибил Гуфье уставилась на Линн, распахнув глаза. — Конечно, миледи, — Линн расслабленно оперлась на стойку локтями и животом. — Кто? — в один голос спросили почти все присутствующие. — Уверена, каждый из вас может догадаться об этом, если постарается, — она остановила поочередно взгляд на каждом человеке за столом. — Но давайте подумаем вместе. Кто бы это мог быть?.. Может это сделал тот, на кого все думали изначально? Я? Линн выдержала паузу, ожидая реакции, но все молчали, понимая по ее тону что эта речь — не признание вины. — Действительно, все должно было указывать на меня. Цепочка из капель крови вела от тела графини вниз по лестнице прямо к моей двери. Но внутри крови не нашли. Вообще ничего не нашли, кроме спящей меня. Убийца совершил свой первый промах. Он думал, что очень легко заставить людей думать: “Чернавка убила, польстившись на блеск драгоценностей”, — герцогиня при этих словах смигнула и едва не заерзала. Линн, чувствуя, как внимание слушателей начинает рассеиваться, чуть возвысила голос. — Но он не мог предвидеть того, что моя комната окажется надежно запертой изнутри и подбросить изобличающие предметы не выйдет. Как не мог предвидеть появления Их Светлостей, того, что они поверят мне и начнут искать настоящего убийцу! — в конце этой тирады голос ее звенел на все помещение. “Верно, девочка. Внимание получено, теперь нужно удержать его”. — Но невиновность еще нужно доказать, — Линн вернула голосу прежнюю громкость и мягкость. — Справедливо возникает вопрос — если это не трактирная служанка убила миледи — то, кто? — небольшая пауза. — Может быть та, чье оружие было использовано для убийства? — Линн замолчала в упор глядя на рыжую гостью. — Я призналась, что это моя дубинка, чтобы облегчить тебе работу. Знала ведь, что тебе нельзя верить, — та потрясенно покачала головой. — Мисс, назовите свое имя, — Кайлар требовательно скрестил руки на груди. Брат по-прежнему стоял рядом с девушкой и молчал. — Я этого не делала! — вскинулась она. Все молчали, и она прожгла Линн взглядом. — Шайна. Шайна Ботер. — Мисс Ботер, будьте добры, повторите для всех то, что сказали мне днем на этом самом месте. Девушка явственно скрежетнула зубами. — Дубинка, которую нашли сегодня на скотном дворе принадлежит мне. — Спасибо, — Линн кивнула, возвращая к себе общее внимание. — Действительно, сегодня во второй половине дня люди герцога отыскали спрятанное орудие убийства. Дубинка со следами крови лежала в одном свертке с гранатовым ожерельем графини. И все должно было выглядеть так, словно это я убила несчастную женщину и спрятала улики там, куда хожу много раз на дню. А если бы с меня сняли подозрения, то обвинили бы проезжую вооруженную до зубов женщину. Но и тут вышла промашка. Мы бы никогда не узнали чье это оружие, если бы мисс Ботер сама не призналась нам в этом. — Может она отводила подозрения в сторону, — неожиданно пробормотала Милдред вполголоса, но Линн ее услышала. — Видите ли, в пользу ее невиновности говорит еще один факт, — Линн кивнула Младшему. — Мне сразу показалось знакомым Ваше лицо, мисс Ботер, — он немного смущенно улыбнулся. — Я случайно вспомнил, когда увидел Ваши вещи. — Ты копался в моих вещах?! — рыжая импульсивно схватилась за рукоять над плечом, но Кассиас не отреагировал на угрозу. — Пару лет назад в свете наделала шуму история про некую благородную разбойницу, которая грабила на дорогах экипажи дворян и раздавала деньги местным, — Линн вновь перехватила разговор. — Небылиц и домыслов было множество, но все сходились в одном — это была очень красивая женщина. — “Неземное существо небесной красоты”. Так описал грабительницу один из пострадавших — мой хороший знакомый, — Кассиас по-прежнему смущенно улыбался. — Судя по его виду он жалел не золото и фамильные ценности, лишь то, что больше увидит ЕЁ. Он даже пытался написать портрет по памяти. Портрет нелестный, но лишь увидев Вас вживую, я понял, что он не преувеличивал. — Шайна презрительно сощурилась в ответ. — Верно, — Линн кивнула. — А обыскав вещи, мисс, мы убедились в этом. В ее сумках нашлись редкое украшение, отдельные камни, не говоря о существенной сумме в золотых монетах. Чтобы женщина, имеющая на руках небольшое состояние и прекрасно разбирающаяся в драгоценностях, убила за смехотворное ожерелье? Несмотря на злость, рыжая незаметно облегченно выдохнула. Линн молчала, словно задумавшись и вышла из-за стойки, остановившись почти посреди зала, так чтобы видеть всех присутствующих. — Но… если это не Вы и не она… Кто тогда? — не выдержала молчания Милдред. Ее сестра сидела бледная, вытянувшись в струнку. Очевидно, от матери ей досталось только породистое лицо, характер был явно слабоват. — Я тоже думала над этим вопросом. Ограбление как мотив я отбросила сразу. Это была инсценировка и очень глупая. Поспешная. А значит убили ее или в ярости, или в приступе паники. Убийца сперва сделал это и только потом задумался над тем, как обезопасить себя. И тут я задаю себе вопрос — кто достаточно неуравновешен чтобы огреть по голове собеседника, и в то же время душевно силен, чтобы сохранять присутствие духа после содеянного? И на ум мне приходит один человек. — Линн остановилась возле дочери графа. Вы. — она умолкла, зная, что за этим последует буря. И не ошиблась. Милдред задохнулась от страха и негодования, граф вскочил со стула в ярости. — Как ты смеешь? — гремел он в бешенстве. — Я требую арестовать эту грязную клеветницу! Бриско! Дверь на улицу распахнулась, и встревоженные гвардейцы вбежали в комнату. Кайлар остановил их взмахом руки. — Тут все в порядке, вы можете идти. Солдаты потоптались на месте, но видя мирную картину, послушно потянулись на выход. — Бриско, Вам я предлагаю остаться, — позвала его Линн. — Так вы можете убедиться, что Их Сиятельствам ничто не угрожает. И графу, я уверена, будет спокойнее. Гуфье, явно рассчитывавший на другое, предпринял еще одну попытку. — Кайлар, это недопустимо! Она не смеет раскрывать рта в присутствии высокородных, но позволяет себе подобные высказывания в адрес твоей кузины! Ее следует высечь за дерзость и сдать королевским дознавателям как убийцу! — Успокойтесь, дядя, — Кассиас привычно, легкомысленным тоном, перевел на себя внимание. — Мне интересно послушать. К тому же — она же никого не обвинила. — Нет, нет, — с легкой улыбкой поспешила заверить Линн. — Никаких обвинений. Мы лишь по порядку разбираем у кого был мотив и возможность совершить преступление. — И все же я требую, чтобы этот делал тот, кто имеет на подобное право, — граф понял, что перевес не на его стороне и теперь пытался сохранить лицо. — Или хотя бы не в таком оскорбительном тоне, — он сел обратно со злостью нервно одергивая лацканы. — Бриско, ты можешь идти, — отпустил он гвардейца, но рыжая, внимательно следившая за Линн и ее нитью рассуждений, внезапно мягко перехватила его плечо и указала на стул чуть поодаль. Тот дернулся, но неожиданно покорно опустился на стул. Граф от этой картины пошел пятнами, даже привычка не помогла сохранить невозмутимость. Линн уже без улыбки вернула взгляд на его дочь. Та вполне овладела собой и ответила ровно: — Возможно Вы правы насчет моего характера. Я достаточно вспыльчива. Но у меня не было причин убивать маму. — А! “Маму”, — Линн саркастически улыбнулась. — Но дело в том, что Вы не считали ее матерью. Нет, вы всегда помнили на каких правах Вы живете в ее доме и это угнетало Вас. — Да как ты, — Милдред задохнулась. — Кроме того! — Линн резко повысила голос и добавила жестких ноток. — У Вас были поводы для конфликта. Точнее всего один, но очень веский повод, — девушки не сводили друг с друга взглядов, и дворянка заливалась мертвенной бледностью. — Вы хотели замуж. За определенного человека. Все что Вы делали, будь то изучение языков или политологии, Вы делали с одной целью — стать достойной партией! — Хватит, — почти прошептала Гуфье. И Линн остановилась. Ей вовсе не хотелось растаптывать достоинство девушки, прилюдно изобличая ее в симпатии к присутствующему мужчине. — Одно мешало свершиться счастливому событию: Ваша мачеха была против Вашего мезальянса. Но Вы находили это несправедливым. Ведь сама она дважды вступала в брак и оба раза за мужчину ниже по положению. Так почему же она не хочет счастья для Вас? Она просто хочет Вас мучить — так Вы думали, постепенно, месяц за месяцем наполняясь злостью и горечью. Но однажды вечером, на постоялом дворе, Вы могли вновь завести этот разговор. Ваша мать была в тот день на взводе. Она могла, не выбирая выражений высказать Вам неодобрение вашими планами в весьма резкой форме, и Вы не выдержали! Вы могли ударить ее в ярости по голове с такой силой, что она умерла от кровоизлияния в мозг за несколько минут! Линн внезапно умолкла на самой высокой ноте своего обвинения и перевела дух. Все взгляды были прикованы к ним двоим. Милдред сидела мертвенно бледная и прямая. Линн не секунду стало ее жалко. — Но мы точно знаем, что Вы этого не делали, — спокойно заявила она, чем вызвала удивленные возгласы присутствующих. — В тот вечер графиня ни с кем не говорила кроме своей служанки и меня. — снова пауза в несколько секунд. Линн почти чувствовала, как звенят натянутые нервы присутствующих. — Так может… это сделала она? Верная служанка? Гвенда прижала руки ко рту и отчаянно замотала головой. — Нет! — отчаянно вскрикнула Сибил. Все взгляды переместились на нее, кроме двух. Линн смотрела на убийцу, стараясь прочитать реакцию. А Кайлар смотрел на нее. Щеки раскраснелись, глаза горят, плечи развернула, словно больше не желая прятаться. А когда она говорила, все внимание в комнате было сосредоточено на ней. Ее голос взлетал и опускался, словно на качелях, звенел под потолком птицей и щекотал солнечное сплетение мягким хвостом. Руки жестикулировали в такт словам усиливая эффект, как у опытного оратора. Герцог не мог понять, как он мог обмануться ее скрытным поведением, почему сразу не понял, что за огонь горит за маской отчуждения и нарочито пустым взглядом. — Нет! — Сибил вскочила с места — Не смейте так нагло врать! — она кричала на Линн. Гвенда старалась успокоить ее, что-то шепча на ухо, и усадить на место. — Почему Вы так говорите, Ваше Сиятельство? Вы что-то знаете о том вечере? — Нет! Да… я… — она осела на стул, бледная с трясущимися губами. — Гвенда, может, Вы скажете почему леди уверена в Вашей невиновности? Служанка посмотрела на Линн большими глазами, но не проронила ни слова, плотнее сжав губы. Молчание затягивалось. — Она была со мной, — прошептала Сибил, опуская глаза. — Миледи… — служанка попыталась встрять, но девушка прервала ее. — Я вышла подышать на улицу, — прерывающимся голосом сообщила Сибил. — Мне было нехорошо после дневной поездки, но в комнате было очень душно и скучно, а Милли читала…, и я решила пройтись. Гвенда была со мной, — дочь графини смотрела на Линн не отрываясь и в глубине ее взгляда та видела невысказанное, то, что нельзя произнести. И Линн позволила ей сохранить эту тайну. — Разве служанка не должна была находиться возле моей сестры? — Линн почти забыла про герцогиню, и та напомнила о себе в привычной манере. “Да, в слугах и их месте в этом мире ты разбираешься хорошо”, — почти яростно подумала девушка. — Госпожа отослала меня найти лампу. Но в этой деревне… И когда я вернулась с пустыми руками миледи была так рассержена, что выслала меня прочь и сказала не приходить пока она не позовет. Я вышла на улицу, увидела Ее Сиятельство и пробыла с ней до того момента, когда она пошла спать. — А почему Вы вернулись в комнату госпожи? — Я должна была спать рядом с ее кроватью. Было уже поздно, но в комнате горел свет. Я хотела подождать в коридоре, когда понадоблюсь госпоже, но дверь была немного приоткрыта. Я увидела, как она пытается встать, держась за стол, и вбежала в комнату. Миледи ухватилась за меня и осела на пол, она была напугана и не понимала, что с ней происходит. А потом… она замолчала, а я почувствовала, как на моих руках … кровь… с головы миледи, — она тихо разрыдалась, зажав рот платком и отвернувшись. Кайлар, бледный до дрожи, вышел из зала на кухню. Линн видела, как он опустошает черпак с водой, как нервно ходит его кадык вверх-вниз. Кассиас прикрыл глаза и отвернулся. У Линн перехватило горло от этого зрелища, очевидно братья не притворялись. Они действительно любили тетю и слушать про последние минуты ее жизни было для них почти невыносимо. — Я приношу свои извинения, что заставила всех присутствующих пережить заново этот кошмар, — она говорила негромко, с сочувствием, но твердо. — Девушка противоречит сама себе, — граф покачал головой и поднялся из-за стола, намереваясь уйти. — Сначала обвиняет, потом сама же снимает свои обвинения. — Ей очевидно льстит внимание высокородных, — согласно кивнула Рейс и приняла руку графа, собираясь встать. “Очевидно братья пошли в отца не только внешностью”. — Теперь мы можем с точностью сказать, — Линн невозмутимо продолжила свою мысль, — кто из присутствующих не имеет отношения к этому ужасному убийству. И перейти, наконец, к тому, чья выгода от смерти графини была несомненна.       В этот момент по лестнице легким шагом сбежал Мейсон, подошел к Кайлару и что-то ему отдал. Линн кивнула ему, и он занял место позади своего начальника.       Присутствующие начали терять терпение. Все громче раздавался шорох одежд, ерзанье и негромкие слова неудовольствия. Линн задумчиво прошлась по комнате и остановилась чуть в стороне между всеми и входной дверью. — Мне не казалось странным желание гвардейцев арестовать меня как убийцу, — вполголоса произнесла она и все умолкли от странной интонации в ее голосе. — Нет, не казалось. Это же просто личная гвардия, они не обязаны уметь еще и думать. — Бриско дернулся, но сдержался, играя желваками. Мейсон стоял с таким лицом, словно его это не касалось. — И мне не показалось странным обвинение от графа. В конце концов, от дворян привычки думать перед действием ожидаешь даже меньше, чем от солдат, — она обернулась в тот момент, когда граф и герцогиня уже открыли рот и набрали воздуха. — Странным казалось поведение графини в день ее смерти. Обычно уравновешенная и справедливая, в тот день она словно обезумела, обвиняла всех в предательстве, наказала служанку, и даже отказалась принимать ванну и от ужина. Зато она весь вечер писала письмо. Тому, кого считала своим доверенным лицом, — лицо девушки было печальным и решительным. — Видите ли. Она узнала в тот день нечто, что заставило ее потерять привычное самообладание и заставило действовать убийцу, а именно… Вас, Ваше Сиятельство. Граф вопреки ожиданиям разразился не проклятиями, а чуть истеричным хохотом, и плюхнулся обратно на стул. Но больше никто не смеялся. Кайлар смотрел на “дядю” с выражением не сулившем ничего хорошего. — Вы все спятили? — возопил мужчина. — Я любил Рэйчел! — Ну конечно, — каркающим голосом рассмеялся герцог. — Вы, по крайней мере, хорошо это изображали, — серьезно кивнула Линн. — Настолько хорошо, что она поверила вам, эта неглупая женщина, и согласилась на неравный брак. Но спустя несколько лет она кое-что узнала. Что-то, что заставило ее искать поддержки у другого человека. И она нашла. Ваш управляющий — вот кто стал для нее достойным партнером, кому она могла доверить свой самый страшный секрет, который разрывал ее изнутри! Тот факт, что Вы, Ваше Сиятельство, являетесь частью заговора против короны! — она почти кричала, прямая как палка, возвышаясь над графом. Тот замер как заяц в свете факела. Герцогиня медленно встала и отошла от стола. — Бред, — прошептал обвиненный, заливаясь почти синеватой бледностью. — Нет, я не брежу, милорд, — Линн чувствовала, что она уже завелась и не хочет больше сдерживаться. — Она несколько месяцев пыталась отследить всю цепочку заговорщиков и не спугнуть Вас. Все это время она была напряжена и напугана и единственным кому она могла доверять был Геллер! Трудно сказать, зачем Вы ввязались в грязную историю государственной измены. Но, полагаю, Вы все это время чувствовали себя ничтожным на фоне вашей богатой жены — женщины с несгибаемой силой воли, которой Вы никогда бы не могли стать равным. Которая нашла достойного партнера и мужчину лишь в лице, подумать только, управляющего вашим поместьем! — Линн уже кричала и, осознав это, прервалась на пару секунд. После продолжила более спокойным тоном. — А Вы, милорд, всегда мечтали властвовать, а не довольствоваться вторыми ролями, что в обществе, что в постели. Поэтому, — она тонко улыбнулась, медленно подходя к столу, — Вы нашли себе партнера, властвуя над которым, могли почувствовать себя мужественным и сильным. Сильнее чем Вы есть на самом деле. Она с ласковой улыбкой растирала графа в пыль, не чувствуя сожалений. И внезапно рявкнула во весь голос: — Не так ли, господин начальник личной гвардии? — Бриско пошел пятнами, и безмолвно распахнул рот, метнув взгляд на своего патрона. Линн, не дожидаясь ответа, яростно продолжила: — О, он был уверен, что властвует над миром, этот престарелый интриган, когда днем плел государственные интриги, а ночью забавляясь со своим сообщником. Широкие плечи, мужественное лицо с лихо подкрученными усами и постоянная готовность исполнять все что скажут — на службе и в спальне. Доминировать над таким, наверное, было особенно приятно, — последняя фраза резко контрастировала по тону со всей речью, змеей прошелестев в умах присутствующих.       Немая сцена, последовавшая за этими словами, была достойна лучшего драматического театра. Шайна, до этого тихо стоявшая в углу, издевательски присвистнула. — Неплохой вкус, — прокомментировала она, ни к кому не обращаясь.       Эти слова спустили невидимый крючок. Бриско выхватил меч, Мейсон коротко ударил его в подбородок и выкрутил из пальцев оружие. Граф кинулся на Линн со скрюченными от ненависти пальцами. — Грязная дешевая шлюха! — кричал он, пока братья Рейс оттаскивали его и насильно усаживали. — Едва ли Вы можете судить о моей нравственности, — девушка улыбнулась одними губами. Граф, едва севший на стул, моментально сорвался снова. Мужчинам понадобилось некоторое время чтобы усмирить его молчаливое бешенство и заставить сидеть спокойно. Бриско с чуть расфокусированным взглядом потирал челюсть. — Это вранье, — глухо произнес он ни на кого не глядя. Шея его пошла пятнами, лицо же было мертвенно-бледным. — Все сказанное сейчас остается просто грязной инсинуацией без доказательств, — раздался дрожащий голос Милдред. — Вы правы, конечно, леди. Без доказательств все мои слова были лишь оскорблением для слуха присутствующих. Она замолчала. Все нерешительно начали озираться друг на друга словно спрашивая: “И что же дальше?”. — А дальше, мы поймем, что же на самом деле случилось в тот день. Итак. Графиня приказывает выехать из Мамсби на рассвете, но при этом сама задерживает отъезд. Дело в том, что она застукала своего мужа в его комнате с начальником их личной гвардии. Застала в весьма однозначных обстоятельствах и, думаю, позе. Это переполнило чашу ее терпения и выдержки, и она, вместо того чтобы устроить мужу скандал, как обычная жена, говорит что-то очень нежелательное. Вероятно, намекает на свою осведомленность о заговоре. Граф не знает, что делать. Он не собирается ни на виселицу ни лишаться вольготной жизни. Его супруга меж тем так разъярена, что начинает писать Геллеру письмо, в котором сообщает о неприятных новостях и своем плане действия. Из-за этой сцены выезд задерживается. По дороге графиню переполняет ярость и ужас, и она не может держать себя в руках, а граф держится от нее подальше, предпочитая ехать в седле. Полагаю, это он приказал Бриско настоять на ночевке – он боялся, что супруга все расскажет племянникам и не собирался этого допустить. — Линн остановилась и чуть перевела дыхание. — Ближе к вечеру они появляются на этом постоялом дворе и граф готовит свою мизансцену. Он ждет, когда мисс Ботер выйдет из комнаты и спустится в зал. Заходит к ней и берет из сумки дубинку. Он был уверен, что у такой женщины найдется оружие для его замысла, и ему повезло. Дальше он идет к своей супруге, поскольку знает, что служанки нет на месте — она давно вышла вместе с его падчерицей на улицу. Открывает дверь и со всего маху бьет жену по голове! Та падает на пол. Она еще не мертва, но он знает — после такого жена уже не встанет. Он готов подбросить мне оружие, чтобы увести расследование по ложному следу. Но перед этим граф срывает с шеи супруги ожерелье, — голос девушки стал очень печальным, она едва сдерживалась. — То самое, которое ей когда-то подарил Геллер. Которое стало для нее символом настоящей любви и партнерства, — она замолчала, не сводя глаз с убийцы и силясь проглотить ком в горле. — А для тех, кто все еще сомневается, — Линн снова взяла изобличающий тон. Голос ее шел по нарастающей, пока к концу фразы не зазвенел осуждающим крещендо, не позволяющим сомневаться в истинности слов. — Сегодня мы нашли в ее вещах то самое письмо. В самом его начале графиня сетует на разлуку, а после пишет о том, что супруг зашел слишком далеко, а она, к сожалению, потеряла контроль над собой и над ситуацией. В этом письме она умоляет любимого как можно скорее отправить собранные доказательства ее племяннику — герцогу Рейсу и просит управляющего быть осторожным, поскольку предатели есть даже в их личной гвардии! Я не сомневаюсь, что и родня графини, и ее личный поверенный и нотариус их семьи — все подтвердят, что это почерк графини. А значит сомневаться в серьезности этих обвинений не стоит. — Бред! — граф сорвался почти на визг и вскочил на ноги. Кассиас дернулся перехватить его, но тот стоял неподвижно и только кричал на Линн. — Бред все, до последнего слова! У Линн сдали нервы. Она вдруг отчетливо поняла, что на этом кошмар не заканчивается. Расследование завершено, но это был лишь пластырь, сорвав который она обнажила огромную гнойную рану. И девушка поняла, что больше не хочет тратить силы на этого недостойного человека. — Почему Вы хромаете, граф? — она подошла почти вплотную, не больше не опасаясь нападения. Мужчина осекся. — Я… повредил ногу… бедро. — Повредили, да. Как? — ее слова словно били наотмашь, выбивая весь запал. Мужчина молчал, подбирая слова, но Линн они не были нужны. — Полагаю Вы повредили ногу там же где прятали орудие преступления — на скотном дворе! — Нет, — граф яростно закричал, брызнув слюной. — Во время поисков во дворе — откуда вы узнали, что барана стоит опасаться? Все остальные находились рядом с ним безбоязненно, и только Вы удирали! Ответ прост — Вы ранее пострадали от его сварливого нрава, когда накануне ночью прокрались во двор! — Нет… — граф больше не кричал. Зато Линн уже было не остановить. — Вы зря критиковали свою дочь, Ваше Сиятельство! Она переняла привычку все делать своими руками именно от Вас! Ведь Вы тоже все сделали сами, не втягивая своего любовника! — она в ярости обернулась к Бриско, который стоял, слегка покачиваясь и не сводя с нее огромных глаз. — Вот только сделанное жгло язык и Бриско обо всем узнал, а когда началось расследование подставил невиновного, но не сдал своего покровителя и любовника! Разве это не так? Разве это не так?! — последнюю фразу она прокричала Бриско в лицо. — Так, — прошептал он еле слышно. В звенящей тишине это слово раздалось набатом в каждом углу. Линн, тяжело дыша отступила на шаг. — Мейсон, — кивнула она гвардейцу. Тот с готовностью заломил руки бывшего начальника за спину и сноровисто скрутил запястья. В нескольких шагах тоже самое делали с графом братья. Сибил тихо плакала, Гвенда обнимала ее за плечи и гладила по голове. Милдред сидела прямо, глядя в стену. Линн почувствовала укол вины, глядя на девушку. — Завтра приедет дознаватель. До тех пор — глаз в них не спускать, — вполголоса велел Кайлар Мейсону. — Да, не хотелось бы чтобы виновные ушли от наказания повесившись еще до суда, — Шайна подала голос. — Эти аристократы иногда выкидывают странные коленца. — Вот Вы за ними и присмотрите, — мстительно предложил герцог. Девушка негодующе фыркнула. — Есть еще кое-что, — Линн вклинилась в надвигающуюся ссору. — Мейсон, ты справишься с ними обоими? — Парень в ответ повел внушительными плечами. — Отлично. Тогда, прошу, отведи наверх и присмотри. Скоро тебя сменят. Мейсон с готовностью кивнул, но перед этим ожидающе посмотрел на Кайлара. Он, как заметила Линн, вообще не тратил слова понапрасну. Когда связанных увели наверх, Линн устало обвела глазами присутствующих. “Все только начинается”. — Итак, господа, дамы… Как вы все слышали, графиня умерла из-за своей осведомленности о заговоре против короны… — Это еще нужно доказать, — герцогиня заметно нервничала, отчего говорила еще более склочно чем раньше. — Верно, Ваша Светлость, — Линн не дала сбить себя с толку. — В этом и есть загвоздка. Мы не знаем всей цепочки заговорщиков. И это предстоит выяснить и доказать. Если сейчас графа арестуют и предадут суду — представьте сколько шума в свете наделает это событие. Не говоря о том, что мы потеряем доступ к источнику информации… И о том, как слухи навредят его семье.       Все замолчали, переваривая ее слова. Даже Шайна, заинтересованно склонив голову, задумалась, рассеянно поглаживая аккуратными пальчиками поверхность стойки. Линн дала им несколько минут уложить в голове информацию. Она думала об этом уже давно, и не придумала лучшего выхода. Осталось убедить семью герцога. — Предлагаю забрать Реймонта Гуфье и его сообщника в поместье герцога. Там спокойно допросить, не вызывая досужих сплетен, и узнать у него все про заговор. Дело серьезное, на самотек пускать нельзя. — Ты же сама сорвала голос, доказывая его виновность в убийстве! — насмешливо воскликнула Шайна. — Графа в застенок к племяннику, а кого виновным объявишь? Сама его место займешь? — Нет, — Линн собралась с духом, как перед прыжком в воду. — Графиню не убивали. — Что?! — раздались изумленные и даже злые возгласы. — Все так. Рэйчел Гуфье умерла от трагичной случайности, когда оступилась и упала головой на край стола. Она была одна, помощь оказать было некому… прискорбный и нелепый случай. Кайлар покраснел от злости, Кассиас потрясенно застыл, словно не веря, что это говорит Линн. Милдред не выдержала и все же заплакала, раздраженно стирая со щек слезы, но они продолжали литься. — А ты, оказывается интриганка, — протянула рыжая не то одобрительно, не то презрительно. — Нет, — Линн почувствовала желание махнуть рукой на все эти тайны и высокородные дрязги. — Я не плету интриги, я расставляю приоритеты. Небольшой шанс на спасение существующего порядка в стране. Полагаю, переделка власти никому на пользу не пойдет, даже Вам. Шайна рассмеялась. — Для меня хлеб будет всегда, даже при восстании. Мне плевать на дворцовые интриги. — Отлично. Значит Вы не будете вмешиваться и никому и никогда не расскажете о том, что видели и слышали тут. Девушка пожала плечами. Кажется, она не такой реакции ждала. — Я ничего не видела, — наконец произнесла она. Линн почудилась в этом некая нерешительность. — А что насчет нас? — герцогиня снова взяла слово, — Вы рассчитываете и нас заткнуть? “Да кому ты нужна? Хотя заткнуть это идея…” — Она права, — Кайлар тяжело и глубоко вздохнул. Его брат стоял рядом и, кажется, слегка опирался на него, а может, наоборот, поддерживал. — В письме тети есть четкое указание на связь ее мужа с заговорщиками, но доказательств нет. — У Геллера есть, — глухо отозвалась Милдред. — Вы сами сказали. — Геллер может нам и не довериться, — Линн подошла к ней и присела рядом. — Или не дожить до нашей встречи. Хотя, конечно, мы с ним свяжемся. Дочь графа немного отшатнулась от нее, но взяла себя в руки. — Я не хочу ни на кого давить, — негромко произнесла Линн, каждому по очереди глядя в глаза. — Но хочу, чтобы каждый понимал важность решения, которое предстоит сделать. И сделал его сам. — Согласен, — братья одновременно кивнули. Даже сейчас Линн не могла не позабавить эта синхронность. Шайна, хоть и дала ответ ранее, серьезно кивнула. Герцогиня, глядя на сыновей, сделала тоже самое. “Следовало ожидать”. Сибил и Гвенда держались друг за друга, глядя перепуганными глазами. — Девушки? — Линн повернулась к ним. — Разве это правильно? — Сибил нерешительно посмотрела на кузенов. — А как Вы считаете? — Линн спокойно вернула ей вопрос, не давя, но и не давая уйти от ответа. — Я … я не знаю. — Подумайте. Время до утра еще есть. — Что будет с отцом? — Милдред не поднимала взгляд. — Сейчас — ничего, обещаю Вам, — начала Линн. — Милли, — Кассиас присел перед ней на корточки. — Я не могу обещать, что он не будет наказан. То, что он сделал – очень и очень плохо. Но мы ему не навредим, пока он рядом с нами, клянусь. Девушка кивнула, глядя ему в глаза. — Я верю тебе. И поддержу вашу версию, когда приедут люди из столицы. Кассиас, ободряюще улыбнулся кузине и чуть пожал ее руку. — Я… мы тоже, — подала голос ее сестра. Служанка ободряюще сжимала ее пальцы. — Гвенда? — Я? — девушка удивилась, — я, конечно, тоже, поддержу… — Значит решено. — Линн почувствовала дикую усталость. — Ждем дознавателей, даем показания, спроваживаем их с удобной версией. Вопрос — как заставить графа говорить то же что и мы? — Оставьте это мне, — голос Кайлара был глух, — Думаю я найду аргументы чтобы убедить его. Линн передернуло. В этих словах она услышала не просто угрозу, несмотря на спокойный тон герцога. Сквозь них угадывались пыточные подвалы. Она порадовалась, что не успела возбудить в герцоге такой неприязни и его гнев направлен не на нее. — Мисс Ботер, — окликнула она Шайну. — Вы задержитесь? Может не стоит отправляться в дорогу на ночь глядя? — Как ты и твой дружок верно подметили, — рыжая презрительно дернула уголком рта, — моя личность достаточно хорошо известна, чтобы вызвать нездоровый интерес представителей власти. Так что прости, золотко, я и без того сделала больше, чем должна была. Она резким движением выложила на стойку несколько монет — плату за постой, закинула на плечо сумки и вышла широким шагом. Линн отправилась следом. Она смотрела, как девушка седлает лошадь, пристраивает сумки, и боялась подойти. Прежняя робость внезапно вернулась и лишила ее смелости. — Мисс, — негромко позвала она наконец. Рыжая сделала вид что не услышала и Линн решилась. — Я хотела сказать Вам спасибо. Вы не должны были заступаться за меня, но рискнули… Ради чужого незнакомого человека. Это очень смелый и благородный поступок и я… невероятно Вам благодарна.       Линн говорила в затылок девушке, та стояла, не оборачиваясь и положа руки на седло. Так и не дождавшись ответа Линн отошла от коновязи.       На улице почти стемнело, и девушка привычно начала перебирать в уме что она не успела сделать сегодня и чем займется в первую очередь с утра. И вдруг до нее дошло. У нее больше нет работы, ей некуда идти. Она поежилась, жалко улыбнулась и внутренне сжимаясь пошла в свою каморку. Хозяин таверны и его дочь уже были в зале. Он протирал стойку, она убирала стол, за которым так и не поужинала семья графа. На появившуюся Линн они уставились словно василиски. Очевидно временное покровительство герцога мешало им что-то сказать, в том числе — уволить ее на месте. Девушка прошмыгнула к себе.       Спустя двадцать минут она подходила к заводи. С собой в сумке было запасное белье, нижнюю рубашку, что была на ней, она рассчитывала постирать сейчас. Она долго плескалась в темной воде, промывала свои длинные волосы. Она вспомнила как пару раз порывалась отрезать их и каждый раз что-то ее останавливало. Воспоминание. Большая нежная рука на ее волосах, горящие восхищением глаза. Линн судорожно вздохнула. Взяла в руки рубашку. Провела пальцем по вороту, вышитому кривоватым узором. Она не собиралась плакать, но сердце привычно больно защемило. Рубашка была тщательно выстирана с куском мыльного корня, захваченного на кухне. Завтра ее погонят из трактира поганой метлой, но сегодня она еще может умыться с мылом и переночевать под крышей. Все неплохо.       Она лежала на спине, закинув руки за голову. Звезды подмигивали и отражались в спокойной воде. Река тоже подмигивала, словно утверждая, что все образуется. Линн начала тихо напевать старую мелодию. Так они пели с рекой друг для друга, пока незаметно для себя девушка не уснула.       А в стороне большая тень за деревьями развернулась и пошла прочь.