Глас грома

      На следующий день в поместье прибыли солдаты. Увидев у ворот полтора десятка вооруженных людей Линн перепугалась — решила, что это городская стража. Слова господина Арно всплыли в голове. Он ведь предупреждал, что ее выходки не останутся безнаказанными. Но Мейсон вышел на крыльцо и приветственно махнул воинам рукой. Глядя как он встречает людей, показывает, где разместиться, она чувствовала все нарастающую тревогу. Она не зря испугалась. Совершает ошибки на каждом шагу. Поступает резко, необдуманно. Что в случае с Калисой, что в резиденции герцога, когда с голыми руками кинулась на мага. Что ей стоило позвать на помощь? Та глупость едва не стоила ей жизни. И теперь изнутри ее грызет проклятие — она чувствовала, как внутри ворочается что-то чужое, страшное. Словно огромный паук, притаившийся в темном углу. Она поежилась и тряхнула головой. Ее нынешнее положение и опасный заговор, которому они хотят помешать… Ошибки могут обойтись слишком дорого. С прибытием солдат подготовка к отъезду пошла полным ходом. Кайлар остался в поместье, отправив друзей в город за припасами в дорогу. Линн на весь день осталась в доме Вальдена, взяв с него обещание не бросать Сторма без помощи. Сошлись на том, что если через неделю она не вернется и не даст о себе знать — нотариус переедет в поместье и будет распоряжаться ее делами как посчитает нужным. — Вы ввязываетесь в опасное дело, дитя, — старик со вздохом отложил доверенность и поднял на нее выцветшие глаза. Линн не стала скрывать от него выводы Кайлара о заговоре. Она не смыслила в политике, но смутное ощущение, что все может закончится очень плохо, не оставляло. — Со мной все будет хорошо, — улыбнулась она как можно более беззаботно. — Главное — позаботьтесь о моих людях и о том, чтобы в случае чего — титул и земли снова не достались супругам Сарим. Это все, чего я хочу. Нотариус тяжело печально вздохнул, но кивнул согласно. — Сделаю все, что в моих силах. Девушка чуть подалась на стуле вперед и положила свою обветренную, в царапинах, руку на морщинистую ладонь с узловатыми распухшими суставами. — Вы давний и верный друг моей семьи, господин Арно. Родителей и мой. Я верю, что Вы все сделаете правильно. Старик порывистым неловким движением сжал в ответ ее тонкие пальцы. День закончился ощущением странного равновесия. Она съездила на пристань и издалека наблюдала, как садятся на корабль ее единственные родственники в окружении слуг. На мгновение возникло желание остановить их, дать объясниться. В ней последним угольком вспыхнула и погасла надежда, что всему есть объяснение – и их поведению и отношению к ней. Утро встретило их прохладным воздухом и тишиной. Конь нетерпеливо стукнул копытом, и вместе с этим звуком началось новое движение. Линн ехала последней по неширокой дороге. Полтора десятка гвардейцев, облаченных в мундиры цветов дома Рейс ровным строем следовали за ними чуть в отдалении. Шайна впереди клевала носом, уронив голову на грудь. Кайлар и Мейсон возглавляли шествие. Мейсон приторочил к седлу свой большой двуручник. С другой стороны из сумки выглядывала рукоять небольшой походной лютни, которую он нашел в поместье. Девушка то и дело возвращалась к ней глазами – слишком уж странно и непривычно выглядела эта деталь. Герцог не проронил с утра ни слова. Он сидел в седле прямо и почти неподвижно, упрямо выставив вперед подбородок, и Линн исподтишка любовалась этой горделивой вызывающей позой.       Кассиас, чуть придержав коня, поравнялся с ней. — Расскажи мне об этих людях, — без предисловий попросил он, — о бароне и графе, к которым мы едем. Линн пожала плечами. Она всегда гордилась своим упрямством и тем, что не стремится быть “как все дворяне”. Но теперь, к своему стыду, поняла, что информация, которой она не владеет, им бы пригодилась. — Боюсь я мало что могу рассказать, Ваша Светлость. Моих знаний хватило только на то, чтобы узнать эти фамилии, не больше. Кассиас негромко рассмеялся. — Кай в детстве делал также. — М? — Если ему что-то не нравилось или он протестовал против решений родителей – он выбирал такой способ протеста. Отмахивался от информации, избегал обязанностей. Наглый саботаж – так это называл отец. — По нему не скажешь. Он такой… разумный и ответственный. — Порой даже чересчур, — парень улыбнулся и со скрытой нежностью посмотрел в спину брату. — Полагаю он так поступал из-за своей излишней властности. — Но он изменился. — Ему пришлось. Когда умер отец – ему было всего четырнадцать. Он стал главой великокняжеского дома со всеми последствиями. А в семнадцать уехал в колонии на несколько лет – у нас там земли и шахты. Управляющий решил, что малолетний герцог ему не указ. Кайлару пришлось разбираться с тамошним бардаком лично. Касс помолчал. — Не так уж он и изменился на самом деле. Он по-прежнему либо играет на своих условиях, либо не играет вообще. Просто с титулом герцога можно это делать с большим размахом. И в этом вы похожи. — Что? Кассиас снова рассмеялся. Он вообще был быстр на улыбку и приветливость, что невольно располагало к нему людей. Но Линн в золотых глазах за озорным блеском чудилась тоска. — Не обижайся. Ты бесспорно умна и хорошо образована. Но когда доходит до специфических знаний и навыков, пристойных для человека твоего положения – ты просто неуч. И полагаю, что корни этого – в детском “наглом саботаже”. Линн принужденно рассмеялась, но такая проницательность неприятно царапнула самолюбие. — Я не обижаюсь, Ваша Светлость, но Вы просто наглец. — Да, этого не отнять. И пожалуйста – если не против – перейдем на “ты”, хорошо? Мне кажется, в нашей маленькой странной компании нет места манерности и титулам. Линн со смущением кивнула. Все-таки она не привыкла подпускать к себе людей. Но с ним было легко и приятно.       Весь день и половина следующего прошли почти в полной тишине. Они почти не говорили, каждый занятый своими мыслями, а Шайна все еще злилась на себя за согласие. Дорога словно сама ложилась под копыта. Вскоре перед ними выросли ворота поместья барона Флорса, и тишина дороги сменилась новым напряжением.       Стучать в ворота не пришлось. К ним вышел стражник и услышав имя “герцогиня Ардентейл” бегом направился в дом. Друзья заехали во двор, но не торопились спешиваться. Мейсон напряженно озирался, Рейсы привычно нацепили маски вельможного неодобрения. Линн втайне посмеялась, но про себя сделала заметку – научиться делать также.       Барон лично вышел на крыльцо. Староватый, лысеющий, на лице видно плохо скрываемое замешательство и … страх. — Миледи Ардентейл, — он сделал движение поклониться, но остановился, не понимая, как вести себя с молодой девушкой. — Барон, — она важно кивнула в ответ. — Признаться, когда мне доложили о прибытии герцогини, я ожидал увидеть госпожу Сарим. — Тетушка никогда не была герцогиней, милейший, — брюзгливо поправила она мужчину, наблюдая как с полных щек сползает румянец. — Но неужели мы должны обсуждать это на пороге? — Где же мои манеры? — театрально всплеснул барон руками и угодливо поклонился, приглашая их внутрь. — Велите не расседлывать наших лошадей, пусть лишь зададут им корм. Мы не планировали задерживаться. Линн с видом полноправной хозяйки следовала за семенящим бароном. “Знает. Ну или догадывается почему мы здесь. И боится” В гостиной она коротко представила своих спутников. При фамилии “Рейс” лицо барона совсем уж погрустнело. — Итак, господин Флорс, — Линн намеренно опустила его титул, — ситуация на данный момент такова. Тетушка с дядей с честью исполнили свой долг по воспитанию меня до возраста совершеннолетия. Теперь они хотят отдохнуть от трудов и направились домой – в колонии. Я, как и было указано в завещании моих родителей, вступила в наследство и титул герцогини Ардентейл по праву принадлежит мне. Я к Вам с визитом вежливости. Объезжаю, так сказать, свои владения. Она сделала паузу, дав мужчине сполна прочувствовать угрозу недосказанность и унижение. Тот неуверенно выдавил кривую улыбку и поклонился: — Для меня честь принимать такую гостью и позвольте заверить Вас в моей бесконечной… — Прежде чем убеждать меня в своей преданности, проясните один момент. Ваше имя неоднократно встречается в неких любопытных документах. Барон затрясся. — Уверена, Вы уже догадываетесь что речь идет о некоем заговоре. А именно – заговоре против нынешней правящей династии. Дом Ардентейл, как и род Рейс испокон веков были опорой и защитой трона. И если наши вассалы оказываются втянуты в сомнительные истории – это бросает на нас тень. Я сожалением узнала, что некоторые мои подданные забыли значение слов “честь” и “долг”. Флорс застыл под ее пылающим взглядом, в глазах плескалась паника и обреченность. — Титулы не падают с неба, барон, – Линн говорила ровно и без эмоций, словно зачитывая приговор. — Их получают за службу и преданность. Если же в этих качествах начинают сомневаться… поверьте, найдутся те, кто подтвердит свою лояльность куда охотнее. Она чуть наклонилась вперед и спросила низким голосом: — Так скажите мне прямо: Вы готовы подтвердить свой титул преданностью трону? Или мне стоит подыскать другого барона для этих земель? Мужчина поспешно бухнулся на одно колено: — Я готов принести Вам клятву верности сию минуту миледи. — Одних заверений недостаточно, — обронил Кайлар ледяным тоном. — Все что угодно! — с горячностью воскликнул тот. — Мои ресурсы, люди, любая поддержка! Я изначально был против этой гнусной затеи, но, Вы знаете — госпожа Сарим… она не терпит отказов. — У нас это семейное, — холодно подтвердила Линн.       Через несколько минут, когда барон торопливо и сбивчиво произнес стандартные слова клятвы и поцеловал край ее плаща, Кайлар вновь вступил в разговор: — Нам нужны имена других заговорщиков. У нас есть полный список, но хотелось бы убедиться. — Я не знаю их, милорд, — заверил Флорс, тяжело поднимаясь с колен. — Со мной говорил Ваш родственник… — Я в курсе. Скажите что-то мне неизвестное. — Уверяю, милорд, мне ничего не известно. Мою семью втянули в это против моей воли. — Я не знаю, что они обещали Вам, — Линн холодно, но уже чуть более благосклонно посмотрела на него, — но заверяю – Вы получите намного больше, когда все закончится. Я не забываю старых долгов, — добавила она многозначительно. Шайна за спиной барона насмешливо закатила глаза.       Через час они, отказавшись воспользоваться гостеприимством нового союзника, направились дальше. Линн чувствовала душевный подъем – все прошло куда более гладко, чем она рассчитывала. Мужчины не разделяли ее оптимизма. — Слишком просто, — не успокаивался Мейсон. — Согласен. Очень просто и очень глупо, — Кассиас вопреки своему обычному оптимизму был хмур. — Меня не покидает ощущение, что мы участвовали в дешевом ярмарочном фарсе. — Не все так плохо, — они с братом словно поменялись ролями и Кайлар постарался всех подбодрить. — Мы взяли его нахрапом. Он испугался и у него не было времени чтобы подумать над путями отхода. Если бы что-то задумал – позвал солдат. Ото всех бы мы не отбились. — Он все еще может передумать и сообщить о нас своим сообщникам, — Шайна дулась в унисон с Кассом. — Или он действительно не хотел участвовать в заговоре, — вставила Линн. — Золотко, твоя вера в людей сведет тебя в могилу. И нас заодно. — Пока у нас все получается. Начало хорошее. Осталось не растерять темп, — подытожил Кайлар и обсуждение на этом было завершено.