Хрупкий мир

Глава 4

На грани

***

Утро принесло с собой не только новый день, но и ощутимую боль. Каждый шаг отдавался тупой пульсацией в бедре, где пуля оставила свой след. Ранение оказалось серьёзнее, чем казалось на первый взгляд, и без трости младшая теперь не могла ступить и шагу. Хромая, но с той же стальной решимостью в глазах, она открыла дверь кафе. Привычный звон колокольчика над входом не смог сгладить шок, который испытала Черён. Она протирала стойку, когда увидела Шин. Её лицо мгновенно побледнело, а глаза расширились от ужаса. Не только из-за трости и хромоты, но и из-за того, что она увидела в глазах Рюджин ледяную решимость, смешанную с невероятной усталостью и какой-то мрачной отстранённостью. Это была не та Рюджин, которая ещё вчера светилась от предвкушения свидания. Рюджин, игнорируя ошеломленный взгляд Черён, медленно, но целенаправленно направилась к стойке. Каждый шаг давался ей с трудом, но она не подавала виду. — Мне кофе и бутылку воды, пожалуйста, — её голос был низким, чуть хриплым, словно она долго не разговаривала. Черён, словно очнувшись от транса, поспешно выполнила заказ. Ей хотелось спросить, что случилось, как она, но слова застряли в горле. Вид Рюджин, её рана, её молчаливая боль всё это говорило о чем-то страшном.

***

Рюджин расплатилась, не глядя в глаза подруге, и, взяв стаканчик и бутылку, тяжело повернулась. Её взгляд скользнул по залу, ища знакомую фигуру, но Йеджи нигде не было видно. С облегчением или разочарованием – Рюджин сама не могла сказать. Она сделала шаг к выходу, опираясь на трость. — Рюджин! — знакомый голос, полный боли и узнавания, окликнул её. Младшая замерла. Она медленно повернулась. У входа в подсобное помещение стояла Йеджи. Её глаза были опухшими и красными от слёз, лицо бледное, но в них читалась не только боль, но и какая-то отчаянная решимость. Йеджи выглядела так, словно не спала всю ночь, и её душа была разорвана на части. Старшая не сказала ни слова. Она просто молча подошла к Рюджин. Каждый её шаг был наполнен тяжестью, но она не останавливалась. Когда она оказалась достаточно близко, она протянула руки и крепко обняла Рюджин. Объятие было неожиданным, но сильным. Йеджи прижалась к Рюджин, уткнувшись лицом в её плечо, и младшая почувствовала, как её рубашка намокает от слёз. Рюджин застыла, её тело напряглось. Она не ответила на объятие, её руки с тростью и кофе остались неподвижными. Внутри неё боролись ярость, подозрение и какая-то глубокая, ноющая боль. Она хотела оттолкнуть её, спросить, как она смеет, после всего, что произошло. Но Йеджи просто держала её, безмолвно, словно пытаясь собрать её по кусочкам. Черён за стойкой наблюдала за этой сценой, прикрыв рот рукой. Воздух в кафе словно застыл. Боль в ноге отозвалась резким уколом, когда Йеджи чуть сильнее прижалась, но младшая почти не почувствовала её. Все её чувства были сосредоточены на тепле чужого тела, на запахе Йеджи, на её дрожащих плечах. Подозревать её, ненавидеть её, отталкивать её – всё это казалось таким правильным, таким логичным после всего, что она узнала. Но в этот момент, когда Йеджи была так близко, когда её горе было таким осязаемым, Рюджин почувствовала, как её ледяная броня даёт трещину. Её свободная рука медленно, почти нехотя, поднялась и неуверенно легла на спину Йеджи. Это не было объятие в ответ, скорее, попытка удержать равновесие в этом водовороте эмоций. — Йеджи... — прошептала Рюджин, её голос был хриплым. Йеджи лишь сильнее прижалась, её тело сотрясалось от беззвучных рыданий. — Я... я не понимаю, Рюджин, — пробормотала Йеджи, её голос был приглушенным и полным отчаяния. — Я не знаю, что происходит. Мой брат... мой отец... Как это возможно? Рюджин закрыла глаза. Она не могла ответить. Не могла сейчас. Слова застряли в горле, запертые между долгом и внезапно прорвавшейся нежностью. Она чувствовала, как её собственное сердце сжимается от боли, видя Йеджи такой сломленной. Все подозрения, вся ярость, вся горечь отступили на второй план, уступив место сочувствию. Это была не та Йеджи, которая могла бы быть замешана в преступлениях. Это была Йеджи, чей мир только что рухнул. Рюджин наконец опустила трость, и её вторая рука обняла Йеджи в ответ, крепко прижимая её к себе. Кофе в стаканчике пролился на пол, но Рюджин не обратила на это внимания. В этот момент не было детектива и подозреваемой. Были только две женщины, стоящие посреди разрушенного кафе, одна из которых пыталась утешить другую, несмотря на всю боль и хаос, что их окружали. Но мгновение хрупкого утешения было жестоко прервано реальностью. Резкая, пронзительная боль пронзила раненую ногу Рюджин. Она невольно вскрикнула, её тело дернулось, а объятие ослабло. — Агх! — выдохнула Рюджин, сквозь стиснутые зубы. — Йеджи... отпусти меня. Её лицо исказилось от боли. Йеджи тут же отстранилась, её заплаканные глаза наполнились ужасом, когда она увидела, как Рюджин побледнела. — Рюджин! Что случилось? — Йеджи попыталась поддержать её, но Рюджин уже оседала. — Нога... — прохрипела Рюджин, одной рукой опираясь на трость, другой хватаясь за ближайший стул. С трудом, корчась от боли, она опустилась на сиденье, тяжело дыша. Её лицо было покрыто испариной, а губы плотно сжаты, чтобы не издать ещё один стон. Вся та стальная решимость, что была в её глазах, теперь сменилась чистой физической болью. Йеджи опустилась на колени рядом с ней, её руки дрожали. — Ты ранена? Что произошло? Почему ты хромаешь? — вопросы сыпались из неё, полные беспокойства. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к ноге Рюджин, но та отдернула её. — Не сейчас, Йеджи, — голос Рюджин был слабым, но твердым. — Мне нужно... мне нужно прийти в себя. Йеджи отдернула руку, её глаза наполнились новой порцией слез. Она видела, что Рюджин действительно плохо. Черён, наконец, очнулась от ступора и бросилась к ним, предлагая помощь. — Рюджин, может, тебе врача? — встревоженно спросила Черён. — Ты выглядишь ужасно. Рюджин лишь покачала головой, опираясь на трость и пытаясь отдышаться. В этот момент дверь кафе снова распахнулась, и на пороге появился Бан Чан. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: раненая Рюджин, бледная, заплаканная Йеджи, встревоженная Черён. Он быстро подошел к Рюджин. — Детектив Шин, — его голос был серьезным, но в нем проскользнуло беспокойство. — Я приехал за вами. Как ваша нога? — Терпимо, — буркнула Рюджин, пытаясь подняться. Боль пронзила её тело, и она снова чуть не рухнула. Бан Чан тут же подхватил её под руку, помогая ей встать. Он бросил быстрый, но понимающий взгляд на Йеджи, затем на Черён. — Нам пора, — сказал он, обращаясь к Рюджин, но его слова были адресованы всем присутствующим. Рюджин, опираясь на Бан Чана и трость, медленно двинулась к выходу. Каждый шаг был испытанием. Она хромала, её лицо было бледным, но она держалась с невероятным достоинством. Она не взглянула на Йеджи, но чувствовала её взгляд на своей спине. Йеджи стояла, наблюдая, как Рюджин уходит. Её сердце разрывалось от боли и недоумения. Она хотела кричать, задавать вопросы, требовать объяснений, но слова застряли в горле. Она видела, как Рюджин страдает, и это было невыносимо. С трудом Рюджин добралась до машины Бан Чана. Он осторожно помог ей сесть на пассажирское сиденье. Прежде чем закрыть дверь, Рюджин бросила последний взгляд на кафе. Йеджи всё ещё стояла там, её фигура была маленькой и хрупкой в дверном проёме. Их взгляды встретились на мгновение. В глазах Рюджин мелькнула такая глубокая печаль, что Йеджи почувствовала, как её собственное сердце сжимается. Затем дверь захлопнулась, и машина тронулась с места, увозя Рюджин прочь.

***

В участке она сидела за столом, опираясь на трость, когда дверь распахнулась, и в кабинет вошла Юна. Её плечо было перевязано, но взгляд горел энтузиазмом. За ней следовали Бан Чан и Лиа. — Детектив Шин, у нас кое-что ещё, — начала Юна, не скрывая волнения. — Пока вы были... в кафе, мы допросили одного из тех, кто был замечен с Хёнджином. Ли Минхо. Рюджин нахмурилась. Имя показалось знакомым, но она не могла вспомнить деталей. — Кто это? — Его правая рука, — пояснила Лиа. — Мы его задержали, когда он пытался покинуть город. Он был с Хёнджином на складе, но успел сбежать до приезда спецназа. — И что? — Рюджин чувствовала, как её детективный инстинкт, притупленный болью и личными переживаниями, снова обостряется. — Он дал показания, — продолжил Бан Чан. — Чистосердечные. И очень подробные. Он подтвердил всё, что сказал Хёнджин, но добавил много деталей о планировании и исполнении. — Он согласился сотрудничать в обмен на смягчение приговора, — добавила Юна, протягивая Рюджин новую папку. — Он пойдёт как соучастник, но его показания против Хёнджина и, что самое главное, против Хвана Мин Джуна, неоценимы. Он был в курсе всех планов отца и сына. Рюджин открыла папку. Внутри были новые протоколы допросов, схемы, имена, даты. Ли Минхо подробно описывал, как Хван Мин Джун отдавал приказы, как Хёнджин их исполнял, как они выбирали жертв, как инсценировали некоторые события. Каждое слово в папке было новым ударом, но одновременно и подтверждением её правоты. Теперь у них были не только признания Хёнджина, но и показания независимого свидетеля, который был в самом центре преступной схемы. В глазах Рюджин снова загорелся холодный, расчетливый огонь. — Отлично, — произнесла она, закрывая папку. — Теперь у нас есть всё, чтобы взять Хвана Мин Джуна. Но прежде чем отдать приказ о немедленном выезде, Рюджин остановилась. Она почувствовала, что должна что-то сделать, прежде чем мир Йеджи окончательно рухнет. Или, возможно, это был последний шанс увидеть её, прежде чем их пути разойдутся навсегда. Она снова покинула участок, хромая и опираясь на трость. Бан Чан, Юна и Лиа понимающе переглянулись. Они знали, куда она направляется. Когда Рюджин в третий раз за день открыла дверь кафе, звон колокольчика показался ей особенно пронзительным. Черён, увидев её, лишь тяжело вздохнула. Йеджи сидела за столиком у окна, её взгляд был устремлен в пустоту. Она не заметила Рюджин сразу. Рюджин не стала подходить. Она просто остановилась у входа, её взгляд был прикован к Йеджи. Её сердце сжималось от боли, но теперь это была не только личная боль, но и боль от осознания масштаба трагедии, которая вот-вот обрушится на эту девушку. Йеджи выглядела такой хрупкой, такой потерянной. Рюджин задержалась на мгновение, впитывая этот образ, словно прощаясь. Затем, глубоко вздохнув, она развернулась и, тяжело опираясь на трость, покинула кафе. Это был последний раз, когда она видела Йеджи такой – до того, как правда выйдет наружу.

***

Вернувшись в машину, где её ждали коллеги, Рюджин кивнула. — Едем. На этот раз они направились к роскошному особняку в престижном районе города, где проживал Хван Мин Джун. Операция была спланирована тщательно. Несколько машин, спецназ, готовый к любому сопротивлению. Когда они подъехали к воротам, Рюджин вышла из машины, игнорируя боль в ноге. Её лицо было непроницаемым, а взгляд – острым и сосредоточенным. — Детектив Шин, — обратился к ней командир спецназа. — Мы готовы. — Действуйте, — коротко приказала Рюджин. Ворота особняка были взломаны, и группа спецназа ворвалась внутрь. Через несколько минут по рации прозвучало подтверждение: — Объект Хван Мин Джун задержан. Сопротивления не оказывал. Рюджин вошла в дом. Хван Мин Джун сидел в кресле в своей гостиной, окруженный спецназовцами. Его лицо было бледным, но он сохранял надменное выражение. Увидев Рюджин, он лишь усмехнулся. — Какая честь, детектив Шин, — произнес он, его голос был холодным и высокомерным. — Лично удостоить меня своим присутствием. Рюджин подошла ближе, её трость глухо стучала по мраморному полу. Она остановилась прямо перед ним. — Хван Мин Джун, вы арестованы по подозрению в организации похищений и убийств Дахён, Ким Сохи, Юри, Ёнхи и Харин, — произнесла Рюджин, её голос был лишен всяких эмоций. — У нас есть признательные показания вашего сына, Хёнджина, и вашего сообщника, Ли Минхо. Усмешка сползла с лица Хвана Мин Джуна. Его глаза сузились, но он ничего не сказал. Он лишь бросил на Рюджин взгляд, полный ненависти и презрения. — Ваши права вам известны, — добавила Рюджин. — Можете сохранять молчание, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Она повернулась к спецназовцам. — Заберите его.

***

Судебный процесс над Хваном Мин Джуном и Хваном Хёнджином стал одним из самых громких дел года. Показания Ли Минхо, подкрепленные неопровержимыми уликами, собранными командой Рюджин, не оставили сомнений в виновности отца и сына. Хёнджин, несмотря на чистосердечное признание, получил суровый приговор за многочисленные убийства. Хван Мин Джун, как организатор и вдохновитель, был приговорен к пожизненному заключению. Ли Минхо, благодаря сотрудничеству со следствием, получил всего четыре года, что вызвало неоднозначную реакцию общественности, но было важным тактическим ходом для раскрытия всей преступной схемы. Спустя несколько недель после оглашения приговора, когда пыль вокруг дела осела, генерал вызвал к себе четверку лучших детективов: Бан Чана, Лию, Юну и Рюджин. — Вы проделали выдающуюся работу, — произнес генерал, глядя на них с гордостью. — Раскрытие такого масштабного и жестокого дела – это заслуга каждого из вас. Вы будете представлены к государственным наградам. Лиа и Бан Чан скромно кивнули, Юна светилась от гордости, но Рюджин стояла, опустив взгляд. — Детектив Шин, — продолжил генерал, обращаясь к ней, — ваша отвага и профессионализм, проявленные даже в критической ситуации, не остались незамеченными. Поэтому... — он сделал паузу, — вы получаете повышение и перевод. Вас переводят в Пусан, возглавите новый отдел по особо важным делам. Готовьтесь к переезду в течение месяца. Вся радость от награды мгновенно улетучилась. Пусан. Другой город. Новая жизнь. Рюджин чувствовала, как внутри всё сжимается. Она не могла уехать. Не могла оставить здесь Йеджи. После встречи с генералом, когда коллеги поздравляли её с повышением, Рюджин лишь выдавила из себя дежурную улыбку. — Пусан... — прошептала Юна, обнимая сестру. — Это же так далеко! Но это потрясающе, Рюджин! Ты этого заслужила. — Да, — ответила Рюджин, её голос был пуст. — Заслужила. Она вернулась в свой кабинет, хромая на больную ногу. Рана заживала медленно, напоминая о том дне. Она села за стол, уставившись в стену. Пусан. Переезд. Новая работа. Всё это было так далеко от её мыслей. В голове крутилось лишь одно имя – Йеджи. После ареста отца и брата, Йеджи исчезла. Рюджин пыталась найти её, но безрезультатно. Кафе было закрыто, Черён тоже пропала. Рюджин понимала, что Йеджи нужна была тишина, чтобы пережить этот кошмар. Но теперь, когда ей предстоял переезд, мысль о том, что она уедет, так и не поговорив с ней, так и не объяснившись, разрывала её на части. Как она могла уехать, оставив здесь Йеджи, чей мир она, пусть и невольно, разрушила? Как могла бросить её одну, когда та, возможно, нуждалась в ней больше всего? Рюджин чувствовала, что не может. Она просто не могла этого сделать.