Цепи и Шёлк.

Раньше я не любила ночь. В моей картине мира ночь ассоциировалась с чем-то опасным и враждебным, с чем-то холодным и мрачным, но этот мужчина в который раз убеждает меня, что ночь полна тайн и загадок, и те не всегда плохие. Я живу в семье Луккезе уже около месяца, но почему-то чувствую, будто жила здесь всю жизнь. Не смотря на недавнее нападение и проблемы с советом Пяти семей, я всё же чувствую, что моя жизнь наконец-то начала обретать краски. Сверчки напевали свою тихую вечернюю мелодию, а светлячки озаряли ночное небо своими неоновыми огоньками. На удивление, сегодня на улице было тихо - вся охрана куда-то подевалась, но я подозреваю, что Массимо разогнал их всех, чтобы провести время со мной. Я незаметно улыбаюсь от этой мысли. В конюшне после проведения инструктажа мывошли в большой манеж, где нас ждали две наши лошади - чёрная и белая. Они похожи на нас. - Чёрного жеребца зовут Эверест, девочку рядом зовут Шанель. Она не много пугливая, поэтому с ней нужно быть аккуратнее. - объясняет наш инструктор. Я подхожу к своей лошади, но она делает шаг назад, издавая при этом тихое напуганное мычание. Аккуратно вытянув руку вперед, я жду, пока животное само решит подойти ко мне. Шанель медленно и с опаской всё же подходит ближе, утыкаясь тёплым носом в мою ладонь. Первый контакт есть. Массимо же увернно движется к своему коню, который, как и моя напуганная лошадка, отпрыгивает назад. - Аккуратнее нужно, он же тоже боится. - подсказываю я. - Почему он сразу мне довериться не может? Ну, не бойся, давай. - нетерпеливо взывает Массимо. - Это не работает так. Не достаточно одних слов "верь мне". Ты должен убедить его не бояться тебя, обходись с ним нежно, и тогда он тебя полюбит. Эти слова будто погрузили его в транс, заставив о чём-то задуматься. Я не скажу, что я хороший манипулятор, но на это я и расчитывала. Через метафоры можно легко донести свои собственные желания и просьбы, что я и сделала. На самом деле, сегодня вечером я задумалась о том, что чувствую к Массимо. Думаю, если бы он был немного нежнее, я бы даже смогла полюбить его. Спустя пару минут он всё же подавляет в себе своё нетерпение, и медленно подходит к коню, делая то же, что сделала я. Инструктор помогает мне забраться на лошадь, и, оказавшись на ней, я чувствую всю мощь животного, каждую её мышцу и чувствую то, как она дрожит. Я нежно поглаживаю её по загривку, от чего её сильное тело потихоньку расслабляется. Не сильно ткнув её ногой, я крепко сжимаю поводья, когда Шанель трогается. Обернувшись, я замечаю, что Массимо тоже сидит на коне, и движется ко мне. - Видишь, это не так сложно, малышка Эвелин. Ускоряйся. - бросает он, резко вдавливая каблук в бок лошади, от чего та начинает набирать скорость и делать круги по манежу. Я смотрю на свою белоснежку и тихонько шепчу. - Ну, давай попробуем... Через полчаса мы уже оказываемся в лесу и уверенно мчимся по протоптанной тропинке. Оказывается, в собственности Массимо так же имеется лес, находящийся недалеко от поместься. По всему нашему пути нас сопровождают фонари, расставленные по обе стороны от тропинки. Не представляю, как вообще возможно провести электричество в такую глуш. Под звуки ночного леса наши лошади рассекают воздух своими копытами, и мчатся куда-то вниз с пригорка. - Куда мы? - выкрикиваю я, следуя за Массимо, но тот молчит. Вдалеке за елями я вижу мерцающие огоньки, совсем не похожие на светлячков. Мы выезжаем на поляну, и моему взору открывается лесная речка, игриво журчащая своими кристально чистыми водами. Вокруг я замечаю столбики с большим количеством фонарей, а так же на поляне, недалеко от спуска к воде, я вижу накрытый столик с едой. Моему шоку нет предела. Остановив своего коня, Массимо подходит и помогает мне слезть со своей белогривой красотки. Спрыгнув на землю, я тут же подбегаю к воде, восторженно восклицая. - Господи, когда ты это всё успел сделать?! - Камеры по всему дому нужны не только для безопастности, но и для того, чтоб отслеживать настроение моей малышки. Я не мог позволить тебе сидеть так грустно. Я люблю, когда твои глаза горят, а сердечко бьётся быстро. Для меня. - Ты что следил за мной по камерам? - ошарашенно спрашиваю я. - А как же? - ухмыляется Массимо, подходя ближе. В свете огоньков вода сияет даже ночью; можно заметить каждый камешек, каждый листочек, упавший с соседних деревьев, окружающих берег. Я наклоняюсь ближе к воде, и замечаю, как маленькие рыбки плещутся, быстро веляя своими крохотными хвостиками. - Красиво так... - заворожённо бормочу я. - В этом и есть вся ты. - Что ты имеешь ввиду? - Ты удивляешься не красиво накрытому столу, раскошным блюдам, дорогой одежде, а рыбкам в речке. Твоя невинность и инфантильность порождает во мне всё самое плохое, Эвелин. - шепчет Массимо, нежно поглаживая мою талию и притягивая ближе к себе. Моё сердце пропускает удар от его касаний, и я растворяюсь в этом мужчине. - я хочу сделать тебе больно, Эвелин... хочу слышать, как ты умоляешь меня, хочу слышать как жалобно плачешь, но вместе с этим, хочу, чтобы твоя улыбка никогда не исчезала с твоего прекрасного личика. От его слов мои глаза мгновенно становятся мокрыми. Я смотрю в его карие глаза, ставшие чуть светлее - словно тот тёмный и густой туман рассеялся, позволив мне увидеть его настоящего. Массимо нежно вытирает слёзы с моего лица, обдавая щеки теплом своих рук. Моё сердце бешено бьётся, а лёгкие то и дело сокращаются в попытке перекачать больше кислорода, но когда я рядом с ним, мне кажется, что кислорода всегда чертовски мало. И вот, мы стоим под огнями в лесу, пока ночные птицы поют нам молитву о самых тёмных сторонах этого мира, а добре и зле, но в этот момент я полностью убеждена, что передо мной стоит сам дьявол. Дьявол, подаривший мне себя, воскресивший во мне то живое, что всегда скрывалось где-то глубоко внутри. Его губы нежно касаются моих, и это первый наш поцелуй. Нет, то, что было во время секса нельзя было назвать поцелуем - эмоции похоти и возбуждения никогда не будут сравнимы с эмоцией чистой и святой. Я забываюсь, позволяя дьяволу поглащать меня, забирать всю мою жизненную силу, но я не жалею ни о чём в этот момент. Я выбираю любить. *** Вернувшись в поместье, я до сих пор думала обо всём, что произошло. Так глупо было скрывать и стараться запечатать все чувства, которые так отъявленно лезли наружу всё это время. Но главный вопрос - что испытывает сам Массимо? Конечно, я знаю, что всё, что он делает нельзя назвать спортивным интересом или желаем доказать свою власть, как это называли остальные. В тот день, когда у нас с Моникой был урок, и в салон заявился её муж, мы разговорились с ней, и я тайком спросила её: - Ты ведь знаешь о том, кто он? - указав на Гарета, спрашиваю я. - Знаю. Ты ведь тоже знаешь о Массимо. - отвечает Моника. - Да, но я просто его собственность. Он купил меня, а вы разве не по любви замуж вышли? - По любви, но я не знала, какой он. Сейчас это лишь формальность, чувств нет. Но одно я могу сказать точно - Массимо не из тех мужчин, кто будет делать что-то для женщины. Ему скорее важен его бизнес, семья и всё такое, женщины - просто подтверждение его власти и спортивный интерес. - Тогда зачем это всё? Зачем он привёз меня сюда? - разочарованно спрашиваю я. - В том то и дело, что у него к тебе отношение другое. Я никогда не видела Луккезе таким... воодушевлённым. Однажды он даже зарекался, что никогда в жизни не купит себе женщину из рабства, потому что в нём и так нуждаются женщины, а он в них не нуждается, но в тебе есть что-то, что заставило его переступить через себя. Ты не похожа на тех, кого можно встретить в нашем мире. - Чем я такая особенная? - усмехаюсь я. - так же раздвигаю ноги перед ним за деньги... которые даже не мне выплатили. - Не сравнивай себя со шлюхами, которые этот путь сами выбрали, да и тех нельзя осуждать - большинство из них выбрали свой путь не от хорошей жизни, а скорее от безысходности. Ты просто другая, Эвелин. Даже если ты будешь находиться в нашем мире так долго, то эмпатичность и милосердие навсегда останется в твоём сердце и не позволят ему зачерстветь, в отличии от остальных. Поэтому ты другая. Её слова глубоко засели в моей голове в тот день. Наверное, они считают меня другой, просто потому, что я обычная, слишком слабая. Я не стану называть себя "не такой как все", потому что я и есть такая, как все. Люблю макияж, красиво одеваться, как все девочки, но наверное, в чём-то Моника и права. Как говорили воспитатели, я с самого детства была тихим ребёнком и начала говорить позже всех. Всем детям в приюте старались привить доброту, проницательность, щедрость и прочие качества, но не в сердцах всех они смогли ужиться. Мои подруги - Пенелопа и Долорес - тоже были достаточно миролюбивыми и доброжелательными, но в какие-то моменты, я всё же находила, что какие-то их шутки казались мне черезчур грубыми или жестокими. Не то, чтобы это было и вправду жестоко, но я слишком заботилась о чувствах других, иногда забывая о своих собственных. Я эгоист, но наоборот, ха-ха. Может, этим я и отличаюсь. После нашей прогулки, когда мы вернулись домой, я тут же направилась в спальню для продолжения вечера, как и говорил Массимо, но тот преградил мне путь. - Малышка Эвелин, я хочу попробовать фиолетовую комнату. Что скажешь? - после его слов, мои руки слегка начались трястись от всплывающих воспоминаний со дня наказания. Массимо заметил мои переживания и осторожно взял за руку. - не переживай, я не буду тебя бить и причинять сильную боль. Ты сможешь остановить всё в любой момент. - Точно? - недоверчиво спрашиваю я. - Придумай стоп слово. - Роза. - Почему роза? - Мои любимые цветы. Мне нравится, что они красивые, но могут уколоть. Символично, да? - в ответ Массимо лишь усмехается. - Согласен. Я тоже чертовски красивый и могу тебя уколоть... - он резко щипает меня за ягодицу, от чего я вскрикиваю и подскакиваю. В этот момент Массимо хватает меня на руки и несёт в ту самую комнату наслаждения и боли. __________________________________________