Цепи и Шёлк.

Я провела в больнице около недели. Нога всё ещё была не в лучшем состоянии, но мне хотелось домой, ибо выносить апатию, накрывшую меня за это время, стало почти невозможно. После того, как мы увиделись с Массимо в больнице после инцидента, прояснилось много подробностей того рокового дня. Это было нападение. Но не понятно, кем оно было организовано. По крайней мере, нам. В тот момент, когда мы поссорились и я ушла гулять по коридорам, игра с убийствами невинных людей всё так же продолжалась. Богатые, как старые, так и молодые, алчные задницы довольствовались представлением до того момента, как разбилось окно в западной части зала. Я с удовольствием представляла, как череп этих тварей разбивается, истекает кровь, а на их лице застывают слёзы - последние в их жизни. В окнах показалось несколько фигур в масках, вооружённых далеко на маленькими писталетиками. Начался хаос. Напуганные, сбитые с толку и обозлённые, они стали ломиться на выход именно в тот момент, когда я прибежала, чтобы попросить помощи. Дальше вы уже и так знаете, что случилось. Смерти Кровь Тела. После моего попадания в больницу, меня ещё долгое время мучили кошмары: казалось, что кто-то стоит в темноте, в соседней палате словно слышны выстрелы и крики предсмертной агонии, а врачи будто что-то скрывали. И я не понимала, что. Каждую ночь бедная замученная медсестра прибегала в мою палату с упаковкой успокоительных таблеток, нянчилась со мной, как с маленьким ребёнком по указу Массимо и сидела до самого утра, пока я не усну. Наверное, вы спросите, что случилось с Массимо в тот день? Где он был? Честно говоря, я была обижена и подавлена, думала, что он бросил меня в ту ночь, решил, что моя жизнь не так дорога для него, чтобы рисковать своими подчинёнными и собственной жизнью. Но всё оказалось не так, чему я бесконечно рада. В тот момент, когда Массимо услышал звук разбитого стекла, остальные не успели среагировать, ибо были заняты зрелищем в центре зала. Но не он. Ему не были интересны пытки жалких рабов, готовых отдать всё, что угодно, чтобы получить обещанную сумму. Те парни, которые и были выставлены на показ, словно подопытные крысы, имели довольно грязный и тёмный бэкраунд и были причастны ко многим мерзким вещам. Как и все семьи, собравшиеся там. Но по их логике, молодые парни, продававшие своих сестёр и братьев в рабство, убивавшие обычных людей по заказу мелких ублюдков, которые могли просто приревновать свою девушку к какому-то бедолаге и заказать на него убийство, мелкие кражи и прочая “мелочь” лишь доказывали их слабость, невозможность стать сильнее и иметь власть. Значит от них можно было избавиться. Массимо же не разделял эту позицию, считая её лицемерной, так что и не был заинтересован всем этим сюрреализмом. Ставка была обязательной, так что избежать этого у него не получилось. Да и чёрт с деньгами. Когда началась всеобщая паника, когда брызги крови окрасили стены в алый, Массимо быстро среагировал, послав половину своих охранников за мной, в то время, как с остальными двумя, включая Орсона, стал защищаться. Было и так понятно, что попав в толпу, ты лишь повысишь свои шансы на то, чтобы быть убитым. Вероятно, низшие семьи, присутсвовавшие на банкете, ранее не сталкивались с настоящим террором, ибо занимались лишь продажей наркотиков, подделкой документов и прочей ерундой. Они не были готовы, и вероятно кто-то рассчитывал на это. Убив четверых, Массимо решил, что пора выбираться, но в толпе получил пулю в плечо. Если он будет пытаться выбежать через главный выход, то вероятность получить ещё пару пуль была довольно высока. И именно в тот момент он заметил фигуру в плаще, исчезнувшей за скрытым проходом в стене. Недолго думая, Массимо рванул туда, пока люди в чёрном продолжали убивать пытающихся сбежать. Судя по всему, его смерть не была их целью, потому что в тот момент, как Массимо пытался пробраться в потайную комнату, сгибаясь и прячась за столами, его взгляд столкнулся со взглядом “ночного убийцы”, держащего автомат в руках. Как только Луккезе схватился за автомат, чёрный силуэт лишь безынтересно отвернул голову в другую сторону и двинулся к толпе. Что это было? Никто так до сих пор и не понял, хотя, даже если Массимо и знает, то не сказал мне о своих теориях. Фигуры в плаще не оказалось за проходом в стене, зато Луккезе обнаружил множество скрытых ходов, ведущих в разные стороны особняка. Лестницы, пролёты, почти не освещённые ничем. Вероятно, когда строился этот дом, секретные ходы были построены для того, чтобы некоторые члены семьи могли укрываться здесь от своих родственников. Массимо долго шатался по тёмным коридорам, пытаясь найти выход в общий холл, пытаясь найти меня. В конце концов катакомбы вывели его на задний двор поместья. Ночь, ливень, было почти невозможно ничего разобрать, лишь слышны были продолжающиеся крики уже спасшихся людей, которые носились по улице. Внезапно за спиной Массимо раздался грохот, и из соседней потайной двери выскочил человек, держащий побледневшую девушку на руках. Меня. Это был Дерек. Ну, а дальше уже понятно, что было: больница, госпитализация, операция Массимо и так далее… Было сложно выносить весь этот рассказ, учитывая то, что я и так была опустошена всем тем, что видела в ту ночь. Самое страшное, что я видела за всю свою жизнь раньше - это то, как стошнило мою подругу, но сейчас моя психика просто не справлялась со всем тем ужасом, с которым мне пришлось столкнуться. И больше всего меня бесило то, что Массимо ни разу не пришёл ко мне за всю эту неделю с прошлого нашего разговора. Это угнетало, разъедало меня изнутри. Моя психика и так была нестабильна; моё сердце желало поддержки, любви и тепла, желало взаимности и понимания, будто без всего этого оно бы просто-напросто остановилось. К счастью, я знала, что увижу его сегодня, так как настал день выписки и нам нужно было возвращаться в Америку. В мою палату зашёл доктор, и его лицо снова приобрело эмоцию сожаления, и только после этого я поняла, что плачу. Смахнув слёзы, я всхлипнула и отвела взгляд, пытаясь сделать вид, что всё нормально. - Мисс Пейдж, обратитесь к психологу и психиатру по возвращении домой. У вас есть проблемы. - протараторил доктор с сильным итальянским акцентом. - Всё нормально, я просто скучаю по дому. - сухо ответила я, стараясь избегать его взгляда. - Это может сильно навредить вам и вашему здоровью, а также и вашим отношениям. - последние слова мужчина подчеркнул особенно явно, отчего я лишь поджала губы. Он всё прекрасно понимал. Обойдя койку, врач сел рядом, аккуратно взяв мою руку в свою и сжал ладонь. - он каждый день приходил и спрашивал, как вы, боялся зайти. Мистер Луккезе приказал никого не впускать кроме меня и медсестры, так как волновался о вас. Не думаю, что какой-либо мужчина стал так оберегать девушку, которую не любит. Слова доктора будто сняли груз с моих плеч, и, казалось, что я сейчас взлечу. Даже дышать стало легче - растаял снежный ком, засевший в моём горле и мешавший проходить кислороду. Он приходил ко мне. Ему не всё равно. Да, те слова, которые сказал Массимо в последнюю нашу встречу, безусловно тронули меня, но эффект близости пропал довольно быстро, так как Массимо просто исчез. Но он был рядом, хоть я и не знала об этом. Хоть я и не уверена, что он любит меня и до сих пор буду ждать от него взаимности, мне всё равно стало чуть легче. День длился довольно долго - то ли от ожидания выписки, то ли от ожидания встречи с Массимо. Пока врачи готовили выписки, я занималась сбором своих вещей. В обед один из подопечных Орсона привёз мне новую одежду, и я была рада увидеть оверсайз худи и джинсы клёш от бедра - от платьев и обтягивающих брюк я порядком устала, да и ходить мне всё ещё было тяжело, так что хотелось находиться в комфорте и тратить меньше сил, которых и так не было. Словно ребёнок, ждущий, пока его мама заберёт его из садика, я расхаживала по коридорам больницы, настраивая новый телефон, который мне привезли вместе с одеждой. Мой прошлый вероятно остался где-то в особняке Денаро, да и я не была уверена, что он цел. Хотя, на самом деле, даже если бы он был цел, я бы вряд ли вернулась в то злополучное место. Зайдя в “контакты”, я обнаружила, что единственный номер, который уже был добавлен в раздел сохранённых контактов, был номер Массимо. В груди слегка закололо от волнения, но я всё же решила набрать его номер. Раздались гудки, но на моё удивления, он сразу же снял трубку. - Малышка Эви, я уже еду. - протараторил Массимо, вероятно находясь за рулём. - Хорошо, мне нужно спуститься на первый этаж? - спросила я, прикусив губу, чтобы не выдать своё счастье от прозвища, ставшего моим любимым. - Да, только не пешком иди. Я сейчас сообщу им, чтобы тебя сопроводили и показали, где лифт. Как твоя нога? - обеспокоенно спросил он, чем продолжал меня умилять. - Всё нормально, я уже сама хожу по больнице, хоть и медленно. - Эвелин, я сказал, чтобы тебя сопроводили. Без вопросов. Я усмехнулась в трубку, после чего успокоила Массимо тем, что послушаюсь его “приказа”. То, что он снова стал ласковым, как раньше, когда мы были в Америке, не могло не греть мне душу. В воспоминаниях всплыла та прогулка на конях в лесу, ставшую чем-то особенным для меня - будто наша общая тайна, о которой никто никогда не узнает. Иметь что-то общее - разве это не есть близость? Разве это не есть любовь? В любом случае, я никогда не осмелюсь спросить. Буквально через пару минут ко мне подбежала медсестра и обеспокоенно оглянула меня с ног до головы. Видимо Массимо подумал, что я тут умираю посреди коридора с забинтованной ногой. М-да, мог бы целый наряд вызвать. - Мисс Пейдж, ваша нога… вам нельзя пока что… - Я знаю. - перебила я, но тут же вежливо улыбнулась. - Тогда поможете мне дотащить пакеты и сопроводить меня вниз? - Да, конечно. Честно говоря, мне даже было жаль медсестру, выполняющую ту работу, которую вообще не должна была выполнять, хотя, полагаю, ей достаточно заплатили, превратив её в мою сиделку. С предвкушением я стояла в холле вместе с пакетами, и когда в дверях больницы появился Массимо, я не смогла сдержать улыбку, от чего он засиял мне в ответ. Я не ожидала, что он буквально подбежит и вновь обнимет меня, будто не видел сто лет, хотя я чувствовала, будто мы не виделись целую вечность. И всё-таки неделя - это слишком много. Стискивая меня в своих объятиях и обдавая своим парфюмом, он тихо прошептал мне на ухо: - Самолёт уже готов, мы едем в аэропорт. - Мы улетаем прямо сейчас? - удивилась я, слегка отстранившись и заглянув в его глаза. - Да, нам нечего тянуть. Сделку я уже заключил с этим ублюдком, так что нам больше незачем здесь оставаться. Полагаю, ты также хочешь домой, как и я. - он ухмыльнулся, поцеловав меня в лоб. Румянец окрасил мои щёки. - Да, хочу домой, хочу наконец-то отдохнуть от всего этого… Запрыгнув в чёрный мерседес, арендованный Массимо, мы помчались в сторону аэропорта, минуя римские шоссе и проспекты, пока не оказались за городом. Я удивилась, что Массимо вёл машину сам, ведь обычно это делает водитель, но, возможно он и сам был измотан и захотел побыть один. Или захотел побыть со мной один на один. От этих мыслей я невольно улыбнулась. Может быть, у меня уже развилась паранойя, а мой мозг слишком зациклен на романтизации наших отношений с боссом, но это делает меня чуть счастливей. Не думаю, что это плохо, ведь каждый имеет право на счастье. Через час мы прибыли в аэропорт, и уже направлялись к самолёту. В этот раз полёт меня никак не волновал, так как я знала, что мы летим домой - туда, где хорошо. Когда самолёт уже начал взлёт, я тяжело вздохнула, как бы сбрасывая груз со своих плеч. Я знала, что в Америке не меньше опасности для нас - инцидент, произошедший месяц назад, тому хорошее подтверждение. Наверное, тот, кто напал на нас, как-то был связан с Денаро или с теми, кто напал на поместье. Этого я не могла знать точно, но теорию имела. В доме Луккезе я просто чувствовала себя защищённой - охрану, которая работала в доме, я почти успела выучить по лицам, да и не могу сказать, что они были неприятными. Я вспомнила свои мысли в тот день, когда Массимо забрал меня из барделя, заявив на меня свои права. Тогда я думала, что больше не могу стать счастливой: буду регулярно подвергаться сексуальному, физическому и ментальному насилию, буду унижаться и страдать, но реальность оказалась иной. Был ли это подарок судьбы за то, что я хорошо вела себя в приюте и была хорошей девочкой? Санта Клаус, признайся, это ты мне подарил такого прекрасного мужчину? Массимо сидел напротив, снова ковыряясь в своём ноутбуке, в то время, как я разглядывала черты его лица, которые, наверное, в любой момент могла бы нарисовать по памяти, исходя из количества раз, которых я наблюдала за ним. Высокая переносица, широкий лоб, выраженные скулы и бесконечно глубокие чёрные глаза, постоянно манящие меня окунуться. Романтизация - это плохо. Думаете, я не знаю? Но все эти слова становятся бесполезными, когда ты безвозвратно влюбляешься. И я признаю это. - Так соскучилась, что взгляд оторвать не можешь? - ухмыльнулся Массимо, оторвав взгляд от ноутбука. - Будто ты не скучал. - я ухмыльнулась в ответ и продолжила. - врач рассказал мне, как ты носился по больнице. - Твою мать, завтра сделаю так, чтобы его уволили. - Не смей! - наш смех слился в единый звон и наполнил пространство. - Ладно, я тоже скучал, так и быть. Босс впервые в своей жизни сдаётся, можешь позлорадствовать. От его слов моё сердце ёкнуло, а дыхание сбилось. Почему я так удивляюсь, если и так знаю правду? Наверное потому, что слышать такие слова от Массимо Луккезе - это слишком редкая акция, распространяющаяся далеко не на всех. - Наконец-то ты признал. Правду полезно говорить, между прочим. - хитро улыбнулась я. - Кстати, я оплатил ещё полгода твоего обучения у Моники. Она сказала, что скоро начнётся практика, а в конце будет небольшой экзамен. Я ничего не понимаю в твоих макияжных штучках, так что попросил Орсона купить тебе ещё немного косметики. Но полок в шкафу не хватило. Надо купить новый шкаф…- задумчиво сказал Массимо, вызвав у меня смех. - Всё нормально, мне нужно так много. И спасибо. - я искренне улыбнулась, получив улыбку в ответ, и это всё, что мне нужно было для счастья. Но кое-что всё-таки всплыло в моей памяти, нарушившее мою сиюминутную идиллию. А именно - разговор с Дереком Денаро. “Я скажу тебе в следующий раз, когда ты поедешь учиться к Монике Лагард. Я буду там, и тогда мы поговорим на эту тему.” Он признался мне в чувствах, пообещав рассказать о какой-то тайне Массимо, после которой, вероятно, я должна буду поменять своё представление о нём. Только этого мне не хватало. Я не хочу, чтобы всё разрушилось, когда всё только начало налаживаться. Я этого не допущу. Я надеюсь…