Блокаторы между нами

Смех Минджи резал слух, больно впиваясь в незажившие раны. Чонгук стоял, опустив голову, чувствуя, как предательство старого друга и навязчивое внимание Тэхена зажимают его в тиски. Он был готов ко всему — к новым насмешкам, к толчкам, ко всему. Но только не к тому, что случилось дальше. Тяжелая дверь университета распахнулась с глухим стуком, и на пороге возник Тэхен. Он не бежал, но его шаги были быстрыми и решительными. Его лицо, обычно выражавшее уверенную беззаботность, было теперь напряженным. Взгляд, темный и сфокусированный, пронзил толпу и пригвоздил к месту сначала Минджи, а потом остановился на Чонгуке. Тишина наступила мгновенная. Ухмылки с лиц дружков Минджи исчезли. Тэхен проигнорировал их всех. Он подошел прямо к Чонгуку, встал между ним и группой Минджи, слегка развернувшись к ним плечом — неявный, но четкий защитный жест. — Чонгук, — произнес он, и его голос был тихим, но настолько весомым, что его было слышно в мертвой тишине. — Ты свой телефон в библиотеке обронил. Он протянул руку. В его ладони лежал чей-то смартфон, но взгляд его при этом не отрывался от Чонгука, словно задавая безмолвный вопрос: «Все в порядке?» Чонгук, ошеломленный, машинально потянулся и взял телефон. Их пальцы едва соприкоснулись, но и этого мимолетного прикосновения хватило. В воздухе снова, на долю секунды, повеяло тем самым теплом — песком и корицей. На этот раз слабее, приглушенное блокаторами, но… присутствующее. Минджи наблюдал за этой сценой с растущим недоверием.— Тэхен-щи, — начал он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Мы просто… — Разговор закончен, — Тэхен обернулся к нему, и его голос обрел стальные нотки, те самые, что заставляли других альф инстинктивно отступать. — Не так ли? Он не повышал голос. Он даже не изменился в лице. Но в его позе, в его взгляде было столько неоспоримого авторитета, что Минджи буквально отступил на шаг назад, его лицо побледнело. — Конечно, — пробормотал он, избегая взгляда Тэхена. — Мы… мы просто уходим. Он кивнул своим притихшим дружкам, и вся группа быстро ретировалась, стараясь не смотреть в их сторону. Когда они ушли, Тэхен снова повернулся к Чонгуку. Напряжение с его плеч немного спало. — Прости, что соврал про телефон, — тихо сказал он, глядя на пустые руки Чонгука. — Просто… показалось, что тебе нужен был предлог. Чонгук не находил слов. Он смотрел на Тэхена, на этого незнакомого альфу, который ворвался в его жизнь и за несколько минут стал его щитом. Боль от предательства Минджи все еще горела в груди, но поверх нее нарастало что-то новое — смятение, недоверие и та самая надежда, в которую он так отчаянно пытался не верить. — Спасибо, — наконец выдохнул он, и голос его прозвучал хрипло. Тэхен внимательно смотрел на него, его взгляд скользнул по бледному лицу Чонгука, по его все еще дрожащим рукам.— Провожу тебя до общежития, — заявил он мягко, но безапелляционно. Это не было просьбой. И прежде чем Чонгук успел возразить, Тэхен уже сделал шаг вперед, и ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он шел рядом с альфой, чье присутствие было одновременно пугающим и умиротворяющим, и чувствовал, как стены, которые он так тщательно выстраивал годами, дали первую, опасную трещину. Они шли молча. Воздух между ними вибрировал от невысказанного. Тэхен несколько раз бросал на Чонгука внимательные взгляды, словно пытаясь разгадать его загадку. Чонгук же чувствовал каждый его взгляд как физическое прикосновение. Когда они подошли к зданию общежития, Тэхен остановился.— Завтра, — сказал он просто. — Я найду тебя завтра. И не дожидаясь ответа, развернулся и ушел. Чонгук смотрел ему в спину, и ему казалось, что он до сих пор чувствует на своей коже призрачное тепло — отголосок того дикого, древесного аромата, что исходил от Тэхена. Оно смешивалось с горьким привкусом пепла от сгоревшей дружбы, создавая невыносимую, оглушительную путаницу в его душе. Дверь в его комнату в общежитии была непритворно приоткрыта, а из-за нее доносились тихие звуки музыки. Чимин был дома. Чонгук зашел внутрь, и его сосед мгновенно поднял на него взгляд, убрав наушник. — Гук? Что случилось? — его голос стал мягким и настороженным. Он всегда все видел. Этого внимания, тихого и лишенного осуждения, было достаточно, чтобы последние остатки самообладания рухнули. Слова полились из Чонгука путаным, сбивчивым потоком. Он рассказал все: о предательстве Минджи, о панической атаке в библиотеке, о Тэхене, о его странном, навязчивом внимании, о том, как тот защитил его и потом провел до самого общежития. — Я не понимаю, что ему от меня нужно, — прошептал Чонгук, сжимая руки в кулаки. — Он… он будто что-то во мне учуял. А я его запах… я его чувствую даже сейчас. Дерево и сандал. Он такой сильный. Чимин слушал, не перебивая. Когда Чонгук замолчал, иссякнув, он тихо вздохнул. — Знаешь, — начал он осторожно. — Иногда самые сильные запахи — это не те, что чувствует нос. А те, что отзываются внутри. Ты боишься его, и это нормально. Но, может, стоит задать себе вопрос: чего ты боишься больше? Того, что он причинит тебе боль, как Минджи? Или того, что он — не тот, за кого ты его принял? Эта мысль была такой новой и пугающей, что Чонгук замер. Он все это время боялся очередного предательства. А если Тэхен… не предаст? — Он сказал, что найдет меня завтра, — тихо признался Чонгук. Чимин мягко улыбнулся.— Ну, что ж. Значит, завтра ты все и узнаешь. А пока — ты в безопасности. Здесь. Со мной. Эта простая фраза, это братское принятие стали тем якорем, который Чонгук так отчаянно искал. Путаница никуда не делась, страх не исчез. Но впервые за этот бесконечно долгий день он почувствовал, что может перевести дух. Завтра будет новый день, новая битва. Но сегодня он мог просто закрыть глаза и, наконец, позволить себе устать.