Ты демон, как и я

Волшебные трансформации произошли с синяком под глазом — из иссиня-чёрного в желто-зелёный. Ссадина на скуле — коричневая корочка. От разбитой губы остался только лёгкий розоватый шрам. Рёбра — больно, но уже не так адски, как в первые дни. Потянулся к пластиковому флакончику с аддераллом, вытряхнул таблетку на ладонь, тупо уставился на маленький оранжево-розовый кружок. Одна? Нет уж, слишком мало для такого… дня. Взял ещё две — сегодня собранность должна быть выкручена на максимум. Прекрасное время больничного закончилась. Врач сказал, рёбра будут заживать долго, старайся не делать резких движений. И никакого спорта минимум месяц! О да, спорт, это ведь моё любимое занятие. Я и в нормальном состоянии к спортзалу не подхожу. Задумался о Джексоне и Скотте. Интересно, выполнят ли сказанное? Вряд ли, обычно их обещания не стоят и выеденного яйца. Тёмно-зеленая толстовка с капюшоном, чёрные потёртые джинсы, кеды, которые видели худшие дни — лучших в жизни Стайлза просто не было. Неприметно, как и должно быть. С такой длиной волос почти армейский стиль. Может, добавить бандану и серьги? Стану пиратом из дешёвого фильма. Тяжёлые шаги в коридоре — отец. Походка неровная, шаркающая. Значит, снова пил. Щёлк — замок входной двери. Ушёл, даже не заглянув проверить. Ну и ладно, мне его забота не нужна, и так справлюсь... До дурноты хотелось обмануть самого себя, но… конечно, нужна. Однако, проще делать вид, что всё нормально. Солнцезащитные очки — последний штрих для скрытия синяка. В помещении будет выглядеть странно-неуместно, но это лучше, чем обсуждение побоев. Утро оказалось неожиданно тёплым для середины сентября — яркое солнце, зелёная трава на газонах, только начинающие менять цвет деревья. Тихо, спокойно, умиротворённо — небольшой город с брошюры, если забыть о двух зверски убитых людях. Страх начинал пробираться в сознание, протягивая крючковатые лапы. Что, если Скотт и Джексон передумали? А вдруг извинения были просто частью больной игры и сегодня будет хуже, чем все разы до этого? На подходе к школе замешкался, парковка уже заполнена машинами. Серебристый спортивный Порше Джексона выделялся. Добро пожаловать обратно в ад… Игнорируя покалывание в рёбрах, расправил плечи, — сейчас или никогда. В коридорах бурлила жизнь — ученики болтали, смеялись, проживали беззаботные, ничем не обременённые жизни. На несколько мгновений всё показалось нереальным, будто наблюдал из-под воды через толстый слой льда — чужой, без друзей, дефектный среди нормальных. — …уже два дня никто не видел, — прозвучало взволнованно. Говорила девушка из класса химии, имя которой даже не пытался запомнить. Стайлз напрягся, о ком говорят? — Мама сказала, шериф ещё не начинал официальные поиски. Ну… она услышала в городе, — ответил высокий парень с разноцветными волосами. — А мне говорили, его типа видели у заправки на выезде из города! Может, просто свалил отсюда, — пожала плечами третья собеседница. — Я его понимаю, я бы тоже свалила, так это всё заебало… Стилински замедлился, начав вслушиваться — любопытство грызло изнутри. — Серьёзно? МакКолл? Просто взял и свалил? Да его мать скоро слетит с катушек от беспокойства! Он полный дурак, если так поступил. Моя сестра работает в больнице с Мелиссой. Сказала, та едва держится, и ещё… Дальнейшие слова растворились в гулких ударах пульса. Скотт. МакКолл пропал! Два дня назад. Внутри почти фейерверк. Ощущение, отчаянно похожее на… предвкушение? Нет! НЕТ! Даже не думай, Стилински. Не смей радоваться! Это… это… горе? Но такое… приятное! Не мог остановить мысли, проносящиеся в голове со скоростью поезда-экспресса. Скотт пропал! Господи ты Боже, Скотт исчез. Скотта нигде нет!!! Нужно слушать дальше, узнать, что говорят ещё. И не улыбаться, главное — не улыбаться. — А вдруг… он стал следующей жертвой? — прошептала девушка помладше в свитере цвета барби, оглядываясь по сторонам, словно убийца мог оказаться в коридоре. — Этот псих, который вырезает людей… что если МакКолл… оказался не там… где должен был быть… — Заткнись, Лорен! — оборвал парень с волосами цвета соломы. — Ничего с ним не случилось. Наверняка, просто прогуливает. Или… не знаю, с девчонкой уехал на пару дней. С девчонкой? МакКолл? Да кто с ним поедет добровольно?.. Нет, поедут. Конечно, поедут. Этот ублюдок так заболтает, что с ним куда угодно поедешь. Уголки губ начали бесконтрольно ползти вверх. Все усилия бросил на то, чтобы вернуть нейтральное выражение лица. Ты хуже, чем они, Стилински. Ты радуешься чужой беде. Но ведь… это было не обычное чужое горе. Это беда человека, превратившего жизнь в ад. Так что да, к собственному стыду, Стайлз испытывал удовлетворение, доходящее почти до болезненного. Упивался мыслями, что Скотт мог стать жертвой. Возможно, тело лежит где-то в лесу, с выдавленными глазами и содранной кожей. Или… а может… может, его медленно пытают… нет, Господи, фу, это омерзительно! Что с тобой? Ты монстр. Громкий голос Финстока разнёсся по коридору: — Эй! Кто-нибудь видел идиота МакКолла? — оживлённо размахивал бумагами. — У нас чертовски важная игра на следующей неделе, а этот кретин не соизволил появиться на последних двух тренировках! Если увидите, передайте, что я лично выпотрошу его и сделаю из внутренностей мяч для лакросса! Прищурился, наблюдая за реакцией шокированных учеников. — Что? Не смотрите так на меня! Это образно! Боже, никакого чувства юмора у современной молодёжи! И в кого вы такие ограниченные? Стайлз намеревался проскользнуть мимо. — Билински! Стой, куда собрался? Финсток нахмурился, заметив главную деталь образа — солнцезащитные очки. — Ты что, напился? Или накурился? — Нет, тренер. — Тогда что с тобой? — Просто… свет. Мигрень. Врачи сказали, после сотрясения это нормально. Финсток непонятно скривился, но, кажется, поверил. — Ладно. Слушай, не видел МакКолла? Он же ваш с Уиттмором дружок, верно? Стилински издал неопределённый звук, который мог означать что угодно, — не то всхлип, не то хмык, не то смешок. — Не видел. Мы… ээ… как это вам сказать… не особо дружим в… последние годы. Тренер махнул рукой. — Подростковая драма, это всё неважно. Короче, если увидишь этого полудурошного, скажи, что я лично оторву ему… — Яйца и скормлю бездомным собакам? — предположил Стайлз. Финсток одобрительно поднял брови. — Вообще… я хотел сказать голову, но твой вариант тоже неплох, Билински. Даже лучше. Запиши его для меня. Пошёл дальше по коридору, продолжая кричать имя Скотта. Стайлз, наконец, добрался до финальной точки утреннего путешествия — шкафчика. Вставил ключ, повернул, открыл, замер. Ещё раз захлопнул дверцу, оторопевши уставившись на неё. Чисто, до скрипа чисто. Обычно шкафчик испещрен оскорблениями — псих, лузер, чокнутый — слова, въевшиеся в металл и душу одинаково глубоко. Но сейчас — абсолютное, космическое ничего. Кто-то всё стёр. Даже запах свежий, с оттенком лимона. Кажется, тщательно вымыли. Джексон?.. Неужели… это его рук дело? Сложно представить Уиттмора с тряпкой, оттирающего шкафчик школьного неудачника. — Что за… хуйня? Становилось страннее с каждой минутой. Скотт пропадает, шкафчик оказывается чистым, как операционная. И… что дальше? Джексон объявит своим лучшим другом? Говоря о дьяволе… Стилински заметил его в дальнем конце коридора. Золотой мальчик Бейкон Хиллс, выглядел… нервным. Лоб поблёскивал испариной, хотя жарко не было. Стайлз на внутреннем уровне сжался, готовясь к унижению. Ожидал, что Джексон двинется с фирменной ухмылкой, обещающей боль и унижение. Но Уиттмор… просто прошёл мимо? Он даже не посмотрел на меня! Звонок выдернул из замешательства. Первый урок — химия с Харрисом. То, что нужно для идеального начала дня — учитель, ненавидящий так же сильно, как Джексон и Скотт одновременно. В кабинете место Эрики пустовало. Ещё одна пропавшая? Или просто проблемы со здоровьем? Из-за болезни Рейес часто пропускала занятия. Все мгновенно заткнулись, когда Харрис показался на пороге. Взглядом выцепил Стайлза. Губы поджались, словно увидел собачье дерьмо на газоне перед своим домом. — Мистер Стилински, — та самая интонация, специально прибережённая для него. — Несказанно… рад, что вы почтили своим присутствием. Сегодня, видимо, в стиле рок-звезды? Кто-то засмеялся. О да, десять очков Харрису за искромётные шутки… — Очки, мистер Стилински, в моём классе недопустимы. Или покажете медицинское предписание? Стайлз не удержался от закатывания глаз. Тёмное стекло не позволило заметить это снаружи, иначе — привет, очередная отработка. — Нет, сэр. — Тогда будьте добры снять их. Поблекший синяк был виден отчётливо, Харрис изучал лицо, даже не стараясь скрыть интерес. — Впечатляюще. Давайте договоримся, в следующий раз, когда решите врезаться в дерево, не делайте этого в учебные дни. Смешки охватили большую половину присутствующих. Стайлз смотрел перед собой с наигранно безразличным видом, но под столом кулаки сжались так сильно, что ногти оставили фиолетовые следы-полумесяцы на ладонях. Ну и урод. После занятия выскочил из кабинета первым, проигнорировав окрик Харриса. К чёрту этого обмудка и школу, лучше поищу ответы, вопросов накопилось многовато. Вот только где искать и как? Отец под угрозой смертной казни не расскажет о ходе расследования. Новые отчёты домой ещё не приносил, стащить не получится. Но есть Дерек, он наверняка что-то знает… или ищет точно так же, как и я. Оставалась одна крохотная проблема, размером с солнечную систему, — найти Хейла равносильно поимке призрака. Тот появлялся и исчезал по одному только ему известному графику. Утопая в вопросах без ответов, понял, что следующий урок уже начался, коридоры опустели. Прямо по курсу Уиттмор, выглядящий так, будто сковородой огрели. И что дальше? Бежать? Остаться? Джексон не был похожим на готового к конфронтации. Скорее, как человек на грани нервного срыва. Отлепился от шкафчиков, сделав несколько шагов в сторону Стайлза. Походу нужно было бежать. Может, ещё не поздно? — Стилински. Ты… ты его видел? — Кого? — Скотта, — судя по лицу, ожидал, что МакКолл выпрыгнет из ближайшего шкафчика. — Он… с ним что-то не так. Он… Резко замолчал, пытаясь вернуть высокомерное выражение лица, но получалось паршиво. Ни разу за все годы Уиттмор не разговаривал таким тоном. — В последний раз видел его, когда вы приходили ко мне. И… ты выглядишь… мягко сказать, странно. Джексон угрожающе дёрнулся, но ничего не предпринял, просто развернулся и ушёл по-английски, не прощаясь. Скотт исчез, Уиттмор почти в панике, Эрики нет. Неподвластно мозгу, рука потянулась к карману, где лежал найденный ключ — единственная осязаемая зацепка. Национальный Независимый Банк, ячейка 217. Я должен туда попасть, чего бы не стоило. Найти ячейку, всё осмотреть… Стайлз понял, что не может больше оставаться в помещении, всё стало слишком давящим. Нужно тихое место, чтобы подумать. Внезапная мысль разразилась громом в голове — бассейн. Старый школьный бассейн, закрытый на ремонт с прошлого года. Финансирование прекратилось, работы остановились, пустой котлован с остатками воды заперт на замок. Стилински знал путь через запасной выход. Прошёл через узкий технический коридор в подвале — запах сырости вперемешку с хлоркой поприветствовал. И гулкая пустота. Только на дне котлована темнеет лужа застоявшейся воды. И… звук? Да, точно. Замер, напрягая слух. Похоже, кто-то сдерживает рыдания. Ого, так значит я здесь не один… интересно. Всмотрелся в угол, где стояла платформа для прыжков, у самого края светловолосая девушка. Одна рука на перилах, другая перебирает что-то на шее. Стоп… …верёвка? Именно так, на шее — верёвка, другой конец исчезал в темноте над головой. Ёбаный Господь Бог! Это была Рейес, и она собиралась… — ЭРИКА! — крик отразился от стен звоном. Девушка дёрнулась, оборачиваясь, — мокрое от слёз лицо, отекшие глаза. — Уходи! Просто… уходи, Стайлз. Оставь меня, пожалуйста. Нетнетнет, только не это! — Эрика, послушай меня. Мы можем вместе всё исправить. Просто… не делай этого. Я понимаю, как глупо звучит… — Не понимаешь, — покачала головой. — Никто не понимает. Я… я просто… я больше не могу… не могу так жить… Стайлз сделал аккуратный шаг вперёд. — Расскажи мне, что… что случилось? — Что случилось? Что случилось!? Да всё, блять, случилось! Вся моя ёбаная жизнь случилась! — 🎵SYML — The War Несколько часов назад, утро. Голова болела, и это был плохой знак. Обычно — предвестник приступа. Нет, сегодня должно быть по-другому. Надела новую бледно-розовую блузку с кружевным воротником. И даже немного подкрасила глаза! Совсем чуть-чуть, просто подчеркнуть цвет. Мама сказала, выглядит потрясно, но мама всегда так говорит. Однако… в школе никто не заметил перемен. Она просто Эрика Рейес, девушка с эпилепсией, которую старались избегать. Боль в черепе усилилась к обеду. Предательский спазм в правом виске, отдающий в затылок. Можно не сегодня? Пожалуйста, только не сегодня… я так не хочу. Но болезнь не спрашивает, болезнь не слушается, болезнь равнодушна к мольбам. Приступы приходят, когда хотят, забирая контроль, отнимая последнее достоинство, превращая в беспомощный кусок мяса. В столовой было шумно. Звуки в мозг, как тысячи мелких молоточков. И свет такой яркий, запахи — резкие. Сейчас начнётся. Нужно уходить, но юношеская гордость заставила остаться. Хотелось быть как все. Во время первой судороги уронила поднос. Предсказуемо, грохот привлёк внимание всей столовой. Контроль потерялся окончательно — упала на пол. Мышцы сокращались сами по себе, конечности конвульсивно дёргались. Сознание — радиоприёмник с помехами, то прояснялось, то затуманивалось. Джексон и дружки достали телефоны. Снимали её, корчащуюся на полу в луже мочи, потому что во время особенно сильных приступов теряла контроль и над этим — самое постыдное в жизни. Кто-то крикнул: эй, припадочная, давай ещё разок на камеру! Когда вернулась на урок из кабинета медсестры, весь поток насмешливых взглядов и перешёптываний был адресован только ей. А потом увидела… видео, разошедшееся по всей школе, Джексон позаботился. На шкафчике написано: припадочная. Кто-то добавил: уродка. А внизу, мелкими буквами, выцарапано: умри. Умри. Простой глагол, повелительное наклонение. Умри. Умри. Умри. А, собственно, почему нет? Что держало? Родители, смотрящие с тревогой и жалостью? Школа-ад? Будущее, в котором ничего, кроме новых приступов и унижений? Умри. План оформился быстро — верёвка из гаража отца, и… нужно найти место. Старый бассейн, о котором рассказывал Стилински — единственный человек, разговаривавший без презрения. Платформа — идеальное место. Умри. Нужна ли записка? Нет, писать некому. И так всё поймут, даже обрадуются. Руки не дрожали, закрепляя верёвку на потолочной балке. Только когда накинула на шею, появился страх. Но страх хороший. Доказательство, что ещё жива… ненадолго. Умри. А потом появился тот, кто мог понять. Тот, кто тоже знал, каково это — быть на самом дне. — — Они сняли всё это на видео! Все видели, понимаешь!? Все! Это… это самый большой позор! Зачем мне нужна такая жизнь!? Стайлз знал, на что способен Джексон и тупоголовая компания, и знал слишком хорошо. — Эрика, послушай… они не стоят того. Ни один из них не стоит твоей жизни… что бы не сделали. Рейс яростно покачала головой, будто пытаясь вытряхнуть лишние мысли. — Дело не только в них! Дело… дело, блять, во всём! В моей ёбаной жизни… в этих… этих приступах, которые никогда не прекратятся! В лекарствах, которые не помогают. Я… я не буду нормальной! Никогда… как бы не пыталась, я всегда буду… буду просто отбросом… Последнее предложение превратилось в протяжный всхлип, Эрика закрыла лицо руками, размазывая слёзы по щекам. Стайлз уже подобрался к подножию конструкции и начал медленно подниматься. — А кто сказал, что нормальность — это хорошо? — решил включить режим болтовни — заговорить, отвлечь, лишь бы не сделала непоправимого. — Знаешь, что я думаю? Нормальные люди скучные. Они… проживают скучные жизни, умирают скучными смертями, о них никто не вспомнит. Одна ступень вверх, а по ощущения многокилометровый спринт. — Вот подумай, я, например… у меня СДВГ, нет друзей, а мой отец-алкоголик вообще не замечает, что я существую. И у меня есть тайна — веду список способов самоубийства, уже дошёл до семнадцатого пункта! Эрика убрала руки с лица, озадаченно уставившись на Стайлза, который замер, не решаясь подняться выше. — Правда? — А зачем мне лгать? Только знаешь что? Повешение — самый первый пункт. Слишком банально, никакой оригинальности. Медленно занёс ногу, оставалось четыре ступеньки. — Да и это выглядит ужасно… я как-то видел фото в отцовских документах, вот скажу откровенно — мерзость. Знаешь… лицо синеет, язык вываливается, глаза выпучиваются. Короче, не лучший вид для похорон. Ты слишком красивая, чтобы выглядеть так хуёво даже после смерти. Рейес слушала завороженно. Видимо, план по забалтыванию работал. — Так что, если решила уйти, — уже был в метре от Эрики — только руку протяни. — Может, вместе выберем что-нибудь более… стильное? Как в фильмах! Типа белое платье… ну или какой там тебе цвет нравится. Может, розовый, как твоя блузка? — Зелёный… — почти неслышный ответ. — О, зелёный! Это и мой любимый цвет. Я даже думал как-то детку перекрасить в него… — Детку?.. — Рейес моргнула несколько раз, на лице — причудливое недоумение, словно Стайлз сбежал из дома Эха. — Ну… это мой джип, я его так называю. В общем, неважно… о чём я там говорил? Зелёное платье, горсть таблеток, бокал дорогого вина. Будет очень по-голливудски! Что думаешь? Сука, что я несу? Нужно просто заткнуться и спасти её! Прогресс от разговора был — Рейес смотрела на него, а не в пустоту под ногами. — Или… ты могла бы просто… не делать этого. Сегодня так точно. А, может быть, и вообще никогда… — плюс одно маленькое движение. — Я, конечно, эгоист, но должен это сказать. Если сделаешь, я останусь один. В уебанской школе, в сумасшедшем городе. А я бы не хотел этого… Стайлз уже мог коснуться плеча, но пока не делал этого, понимая, что даже самая крохотная ошибка закончиться трагедией. — Эрика, — голос задрожал от скрутившего напряжения и искренней боли. — Я… я не буду говорить, что понимаю, через что ты проходишь. У каждого своя боль и трагедия, и другой человек никогда не сможет оценить весь масштаб, но… прошу… дай ещё один шанс. Всего один день… Кажется, в её взгляде что-то изменилось. Проблеск надежды? Или это отражение наполовину рабочих тусклых ламп? — Зачем?.. Зачем мне ещё один день, если он будет таким же, как все остальные?.. Если… если это будет повтором всего, что было раньше… — Потому что может и не быть. Вдруг у тебя получится сделать его другим? Рука, сжимавшая верёвку, дёрнулась — и это стало сигналом, сейчас всё решится. Стайлз бросился вперёд, выжимая из тела всю возможную скорость, обхватил за талию, дёрнул на себя, дальше от края. Рейес вскрикнула, начала вырываться, — блять, откуда в ней столько силы!? — бить, царапаться, как напуганная кошка. — Отпусти! Отпусти! Какое право ты имеешь… имеешь так поступать? Кто сказал, что можешь решать за меня?! От исступлённых движений верёвка натянулась, петля в натяжку. Эрика захрипела, в глазах — фейерверк осознания и ужаса. Стайлз тоже запаниковал в попытках ослабить петлю, но Рейес продолжала биться, делая только хуже. Нет! Нетнетнет! Не может быть, Боже! Лицо начало краснеть, часть капилляров в глазах полопались. Блять, она задыхается. Пиздец, задыхается прямо в моих руках! Воспоминания, как внезапный выстрел самой тихой ночью, — мать, палата, побелевшие губы, замерший взгляд. И он, маленький, кричащий в коридоре. Отец, насильно удерживающий, не позволяющий войти. И губящее чувство беспредельного отчаяния. НЕТ! Это не может произойти опять… Одной рукой нащупал в кармане складной нож, ставший вторым лучшим другом после джипа, — носил с тех пор как началась травля. Не для того, чтобы ранить, а чтобы чувствовать хоть такую иллюзорную защиту. Пальцы ходуном так сильно, что едва смог открыть. Мгновения превратились в часы, но наконец лезвие выдвинулось. Потянулся к верёвке, пытаясь перерезать, но Эрика не могла прекратить биться. — Стой! СТОЙ, БЛЯТЬ! — попытался зафиксировать голову. — Я пытаюсь помочь! Пожалуйста! Бесконечные попытки, получилось только с пятой. Нож вошёл в волокна верёвки в тот момент, когда Рейес начала обмякать из-за нехватки воздуха. Глаза закатились, показывая белки. Быстрее, быстрее! БЫСТРЕЕ, БЛЯТЬ! Миг, и… верёвка порвалась. Оба рухнули на платформу. Стайлз быстро перевернул Эрику на спину, освобождая от петли. Задержал дыхание, прислушиваясь — дышит ли? Собственное сердце сейчас продолбит дыру в груди — так громко, что едва мог услышать что-то ещё. Слабый вдох. И выдох. Веки дрогнули, медленно, словно нехотя, открылись. Рейс смотрела потерянно. — Ты… ты не имел права, — первое, что сказала. Голос оборванный и хриплый. Блять, слава Богу… Прислонился спиной к перилам, зажмуриваюсь до разноцветных вспышек. Адреналин покидал тело, уступая место слабости. — Знаю... прости. — Почему? — спросила через несколько минут, слёзы вновь мокрые от щёк. — Почему… тебе не всё равно? — Потому что… знаю, каково это… знаю, что значит хотеть умереть. Думать, что… что ничего не изменится. Что боль — единственное, что может быть. Я тоже думал об этом много раз. Я просыпаюсь, и моя первая мысль не о, сегодня будет хороший день, а… может, сегодня будет тот самый день. День, когда… перестану сопротивляться. — Почему до сих пор не сделал этого? Стайлз растерянно пожал плечами. Заготовленного ответа не было — не думал, что кто-нибудь когда-то спросит. — Не знаю… наверное, потому что я трус. Или потому что не хочу причинять боль отцу. А, может… — замолчал, собирая мысли по крупицам. — Возможно, часть меня ещё надеется, что однажды всё изменится, что ад закончится. И я хочу это увидеть. Рейес коснулась шеи, где верёвка оставила красную отметину — напоминание, которое будет ещё неделю. — Я… ненавижу, что эта блядская болезнь сделала со мной. Я… я даже не могу водить машину… не могу пойти на вечеринку, ведь музыка и свет могут спровоцировать приступ. Не могу… да я ничего не могу! — Но ты жива. И пока это так… есть шанс, что однажды… что-нибудь изменится. Как, например, разгуливающий по городу психопат с ножом для разделки туш, который может выбрать следующей жертвой Джексона… не самая плохая перспектива. — Знаешь, что самое страшное? — вытерла слёзы рукавом. — Я почти поверила тебе. Стилински криво улыбнулся — слишком мало эмоций после потрясения для настоящей улыбки. — Знаешь, что самое странное? Я сам почти поверил себе. — И… что нам теперь делать? Я не смогу вернуться в школу. Не после… последнего. Стайлз протянул руку, поднимаясь. — Давай для начала… уберём это, — посмотрел вверх. — А потом… может быть, сходишь к школьному психологу? Мисс Морелл. Вроде она нормальная. По крайней мере, не из тех, кто раздаёт банальные советы и делает вид, что понимает. Стилински снял оставшуюся верёвку, свернул, пряча в рюкзак — избавится позже. Сейчас главным было убрать подальше от Эрики. — Спасибо, — бесцветно произнесла Рейес. — За то, что… остановил меня. И… эммм… прости за царапины. Только заметил кровоточащие следы на руках, быстро отмахнулся. — О, ерунда, было и хуже. Я вот что хочу сказать… если нужно поговорить… буду рад разделить с тобой все эти… тягости. Обращайся в любой момент. Не то чтобы у меня была такая уж насыщенная социальная жизнь… Слова вызвали у неё подобие улыбки. — Я подумаю. Но, честно… не уверена, что я хороший собеседник. — А я уверен, что я ужасный, — легко ответил Стайлз. — Поэтому будем идеально дополнять друг друга. Рейес согласилась зайти к мисс Морелл, но попросила не сопровождать, хотела сама сделать этот шаг. Стайлз кивнул, но взял обещание. — Позвонишь после? Или напиши! Лучше напиши. Просто чтобы я знал, что ты… в общем, что всё в порядке? Разошлись в разные стороны, как корабли в море, — Эрика к кабинету психолога, Стилински… куда? Обратно в школу не хотел. Лес! Мысль пришла внезапно. Лесопилка, новый труп, нужно увидеть всё самому. Вот и план на оставшийся день. ——— Солнце пересекло зенит, когда добрался до пункта назначения. Без машины и с остаточной болью в рёбрах перемещения занимали больше времени. Наконец перед глазами место, где нашли вторую жертву — девушку лет двадцати. Полицейское ограждение по периметру, лента с классической надписью Место преступления. Не пересекать трепетала на ветру. Сколько раз Стайлз видел такие ленты, и сколько раз пересекал… даже самому страшно считать. Лесопилка — полуразрушенное деревянное строение. Часть крыши обвалилась, стены покосились, пахнет ржавым оборудованием и гниющими досками. Повсюду горы опилок, превратившихся в труху. Место, забытое всеми. Место, ставшее для кого-то смертным одром. Внутри темно — маленькие окна, затянутые многолетней паутиной и грязью, почти не пропускали свет. Порылся в рюкзаке, доставая фонарик, который носил с собой для таких случаев. Место, где нашли тело, обведено меловым контуром. Повсюду следы работы криминалистов — бирки с номерами, обрывки всё той же ленты. Очевидно, копы ещё вернутся. Опустился на корточки, осматривая пол. Не понял… Ковальски сказал, тут куча крови… куда она делась? Бурых пятен почти не было, словно… впитались? Задрал голову, надеясь на пролом в крыше, тогда можно было мало-мальски обосновать тем, что прошёл дождь и кровь смыло. Но именно в этом месте была целой — лишь несколько мелких пробоин, но не над местом нахождения тела. Возвращая взгляд к полу, заметил что-то маленькое среди опилок. Пуговица? Обычная металлическая пуговица. Такая могла принадлежать любому элементу одежды, начиная джинсами и заканчивая пальто. Ничего особенного, но… не с одежды жертвы. Судя по тому, что слышал из разговора Джона, девушка была одета не по погоде — в лёгком платье. И чья тогда? Убийцы? Нет уж, было бы слишком легко. Спрятал находку в карман — быть может, ещё одна маленькая деталь головоломки? Сначала ключ, теперь это… нет, сейчас в полиции точно работают одни идиоты. Едва слышный шорох за спиной заставил дёрнуться. Рывком обернулся, направляя луч фонарика, словно это могло спасти, если бы убийца решил устроить променад по местам славы. В тени стоял Хейл — недвижимый, как статуэтка, с тем же бесстрастным выражением лица, что и в больнице. Сердце зачастило, как сумасшедшее, заставляя напрячься в готовности к бегству. Фонарик вылетел из руки, сам Стайлз отскочил назад. Вот и всё, вот и всё! Это он, точно он… наверняка пришёл замести следы… пришёл за мной… Бежать? Но куда? Дерек перекрывал выход. Кричать? Бессмысленно — в глуши никто не услышит. А даже если и услышат, вряд ли кто-то придёт на помощь… Сука, СУКА! Я в ловушке… 🎵Depeche Mode — Enjoy The Silence — Если ты думаешь, что это я, то это не я, — голос скучающий. Стайлз громко выдохнул, слова нисколько не облегчали участь. — О… что же, звучит… обнадёживающе. Попытался мыслить здраво — если Хейл хочет навредить, уже бы сделал это. Он ведь… не стал бы ждать? Дерек ничего не ответил, просто продолжал смотреть тем самым взглядом, от которого становилось не по себе, Стайлза передёрнуло. — Знаешь, когда люди пялятся так долго… обычно или просят номер телефона, или пытаются убить, — попытался пошутить в надежде заполнить гнетущую тишину, но вышло слишком нервно. — У тебя какой вариант? Хейл моргнул, а потом прищурился. — Что ты делаешь здесь, Стилински? Стайлз вздохнул, собирая разбросанные мысли в ответ, который мог бы сойти за связный. — Хмм, дай-ка подумать… вроде это место преступления, контур на полу, лента… да, точно, фотосессия для Инстаграма! Хештег убийство, хештег труп, хештег я нарушаю закон. А фотку подпишу Достопримечательности Бейкон Хиллс, тур номер два — Места, где люди умирали ужасной смертью. А ты, позволь спросить, что здесь делаешь? Хейл молчал, очевидно посчитав собеседника недостойным ответа. — Что же, у нас продуктивный односторонний разговор, как и в прошлый раз. Ты, видимо, заметаешь следы. А я, наоборот, ищу эти следы. В глазах Дерека наконец мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее эмоцию. И это что-то было слишком похоже на раздражение. — Заметаю следы? — отозвался эхом. — Если бы я был убийцей, ты бы уже был мёртв. Звучит логично, и пугающе… пугающе-логично. — Справедливо, — Стайлз предпочёл не спорить. — Но это не объясняет, что ты здесь делаешь. — То же, что и ты, — сделал несколько шагов, поднял упавший фонарик, протянул Стилински. — Ищу ответы. — Ответы? И на какие вопросы? — Стайлз отчаянно старался не прикасаться к пальцам Хейла, пока забирал источник света. Дерек почти незаметно принюхался — непонятный жест. — На все, — вновь загадочный ответ. — Просветишь? — Что случилось с убитыми, кто убийца, почему именно эти жертвы. И это только часть того, что хочу знать. — И зачем тебе это? Ты же не коп, не какой-нибудь детектив. Просто… странный парень, вернувшийся в город после долгого отсутствия… совпадающего, между прочим, с началом убийств. О да, молодец. Обвиняй потенциального серийного убийцу, стоя перед ним. Гениальная стратегия выживания. — У меня есть личный интерес. Что-то… кое-кто пропал, и я ищу. Думаю, может быть связано. — Кое-кто? Кто? Хейл отвернулся, давая понять, что продолжения не будет. — Нашёл что-нибудь полезное? Стилински колебался. Показать ли пуговицу? А если она принадлежит Дереку? Но если не покажу, как узнаю правду? Никак, значит… — Только это, — кто не рискует, тот не пьёт шампанского, достал пуговицу. — Лежала среди опилок. Хейл взглянул, не проявляя особого интереса. — Кто-то из копов мог потерять, — равнодушно пожал плечами. — Или кто-то из тех, кто был здесь до случившегося. Или ты. — Может быть, — спрятал находку. — Хотя… не хочешь посмотреть поближе? — Зачем? — Дерек выгнул бровь в плохо скрываемом удивлении. — Это обычная пуговица, что в ней особенного? Что же, ты не проявляешь беспокойства и не нервничаешь, не спешишь забрать. Значит… скорее всего, она не твоя… или ты просто позже убьёшь меня и тогда заберёшь. — Нет, ничего, просто мысли вслух. Стайлз переминался с ноги на ногу, не зная, что делать дальше. Обследовать помещение при Дереке не хотелось. Хейл иногда поворачивал голову в разные стороны, пытался уловить далёкие звуки. — Эээ… ты слышишь что-то? — Осторожность, после двух убийств нужно быть начеку. — Слушай, — решил сменить тактику. Может быть, с этим загадочным Дереком получится найти больше, чем одному. — Что думаешь на счет объединения усилий? Ты ищешь ответы, я тоже. Вместе, возможно, найдём быстрее. Хейл смерил долгим взглядом. — И что у тебя есть? Ого, не ожидал, что согласится так легко. — Ну… — Стилински почесал затылок. — Обе жертвы убиты схожим образом. Ритуальным, судя по символам. Первое тело нашли в лесу, в месте, где редко кто бывает. Практически на том же месте я… Запнулся, упоминать ли о ключе? Нет. — Короче, там редко бывают люди. Второе тело здесь, на старой лесопилке. Тоже место, куда никто не заглядывает. Возможно… убийца специально выбирает такие места. Дерек кивнул, будто подтверждая известные для себя факты. — И кровь… копы говорили, что здесь было много крови, но теперь… сейчас её почему-то почти нет. Вот, видишь? — провёл ногой по земле. Парадоксально, но Хейл не выглядел удивлённым. — Действительно. Что ещё? — Ну… ээ… Скотт МакКолл исчез, — выпалил, наблюдая за реакцией. — Говорят, два дня назад. Никто его не видел. — Думаешь, связано? — Честно, не знаю. Но чересчур много странностей. Ещё и Джексон ведёт себя так, словно у него каждое утро свежий труп под дверью… — Джексон? — кажется, Дерек заинтересовался. — Тот самый, которого ты упоминал в больнице? И что с ним? — Он… стал ещё более ебанутым, чем обычно. Дёрганный какой-то, начал говорить о Скотте, но так и не закончил. Хейл задумался. — Возможно, этот твой Джексон что-то видел. Что-то, что напугало. — Или кого-то, — поправил Стайлз. — Кого-то, кто настолько запугал, что он явился ко мне на порог извиняться. Клюнет? — Извиняться? — невозмутимо переспросил Дерек. — Ладно, неважно, — отмахнулся. — Просто школьные дела. Неужели это был не ты? Хейл неожиданно схватил за подбородок, поворачивая лицо к пробивающемуся через крышу свету. Рассматривал синяк под глазом, заживающую ссадину на скуле. — Да, школьные дела, — в тоне сарказм, который невозможно спутать ни с чем иным. Стилински дёрнулся, вырываясь из хватки. Прикосновение выбило из зыбкого душевного равновесия, которое пытался выстроить по кирпичику последние десять минут. — Мы уже обсуждали, что это не имеет значения, — буркнул под нос, отводя взгляд. — Давай сосредоточимся на убийствах, ладно? Мы вроде здесь за этим. — Осмотрим всё, — согласился Хейл, меняя тему. — До сумерек пару часов. Стайлз освещал фонариком тёмные углы, но натыкался только на пауков. Дерек внимательно осматривал абсолютно всё, на что мог упасть взгляд. Стилински заметил, что он часто принюхивается, и выглядело это немного комично. Странный, ооооочень странный тип. — Прости, конечно, но ты что, служебная собака в прошлой жизни? — в какой-то момент всё-таки не выдержал. — Почему постоянно принюхиваешься? Дерек бросил негодующий взгляд. — Запахи могут многое рассказать, — только и ответил. — Например? — Например, ты нервничаешь. И принял слишком много таблеток сегодня. Аддералл, верно? Стайлз замер, не пытаясь скрыть потрясения, будто только что спойлернули финал любимого сериала. — Как ты… — Зрачки расширены, говоришь быстрее обычного. И запах… особый запах, химический. Боже, как же жутко, но… впечатляюще. — А ты типа современный Шерлок Холмс? Только с лучшей причёской и без кокаина. Уголок рта Дерека еле заметно дёрнулся. — Пойдём, здесь больше нечего искать. Солнце клонилось к закату, лес окрашивался в золотисто-кровавые оттенки, тени удлинялись. Скоро стемнеет, и всё здесь превратится в совсем другое место — полное невидимых угроз. — Я пойду своей дорогой, — сказал Хейл. — Тебе лучше вернуться домой до темноты. — Как скажешь, мамочка. Но, между прочим, я не беспомощный ребёнок, могу сам о себе позаботиться. Откровенная ложь, но он не обязан это знать… хотя он и так знает, кого я обманываю? Хейл взглянул таким скептическим взглядом, что Стилинки невольно съёжился. — Удачи с этим, — широкими шагами прочь, скрываясь среди деревьев. Стайлз пошёл в противоположную сторону. Пройдя метров двести, услышал тончайший звук позади. Обернувшись, никого не увидел. Но чувство, что наблюдают, не покидало. Ускорил шаг, пока не перешёл почти на бег. Он что, следит за мной? Чтобы я благополучно добрался до дороги? Или другие планы? Или… или это не он? Вновь обернулся, выцепляя тень, скользящую параллельно его пути, но держащуюся на расстоянии. Да что ж, блять, такое? Бежать больше не было сил. Говорил Финсток заниматься спортом… остановился, пытаясь успокоить дыхание, прижимая руку к покалывающему боку. — Я знаю, ты там! Я вижу тебя, Дерек! Если хочешь проводить, иди рядом, не нужно плестись сзади и пугать меня до усрачки! Тишина. Потом — шорох листьев, треск ветки. — Ты слишком шумный, как слон, — Хейл подбирался ближе, выходя из самой чащи. — Весь лес знает, где ты. — Серьёзно? — Стилински недовольно сложил руки на груди, забыв про беспокоящий бок. — Ты пугаешь меня! Выслеживаешь, как серийный убийца из хорроров, а потом говоришь, что Я слишком шумный? Дерек почти закатил глаза. — Я не выслеживал тебя, просто проверял, что благополучно выйдешь отсюда. — И для этого нужно красться в тени, доводить до инфаркта, а не пойти рядом? — Предпочитаю держаться подальше от дороги, — уклончивый ответ. — Ладно, — махнул рукой, понимая, что Хейл не отвяжется. — Только предупреждай в следующий раз перед своим крадущимся шоу. У меня и так проблемы с сердцем. — С сердцем? — Нууу, не в медицинском смысле… в метафорическом. Слишком много стресса, понимаешь? Сломанные рёбра, пропавший бывший лучший друг, странный чувак, таскающий пончики посреди ночи… Замолчал, наткнувшись на выражение лица. Дерек боролся с собой — разозлиться или рассмеяться. — Идём, — решил не реагировать. Сохраняли дистанцию в пару шагов, хоть и шли рядом. Стайлз украдкой бросал взгляды на спутника. Не удавалось рассмотреть совсем детально, но сильная линия подбородка и хмурые брови выделялись. Красивый и пугающий. Интересно, что за история с ним? Что делал эти годы после пожара? И кого всё-таки ищет? Вопросы вертелись на языке, сдерживался из последних сил. Чутьё подсказывало, что Хейл не из тех, кто делится личным. — Спасибо за компанию, — почти вышли на освещённый асфальт, внутри концентрировалась неловкость. — И за… ну, знаешь… кхм… что проводил. Хейл кивнул, оставаясь на краю леса. — Будь осторожен, Стилински, — последняя сказанная фраза. — Этот город… может быть опаснее, чем кажется.