Ты демон, как и я

Дерек был неподвижен. Не лицо — пустота. Ни единой трещины в броне безразличия, выстроенной годами. Даже если на полицейский участок скинут бомбу, не шелохнётся.  В допросной комнате пахло застоявшимся кофе и потом предыдущих подозреваемых. Шериф сидел напротив, по правую руку от него — Пэрриш. Второй был слишком молодым и чистым для такой грязной работы, в отличии от уставшего, повидавшего всякие ужасы, Джона. — Начинаем заново. Где вы находились в ночь с тридцать первого августа на первое сентября? — Дома. — Кто-нибудь может подтвердить? — Нет. — Вы были один?  — Да.  — Что на счёт ночи с пятнадцатого сентября на шестнадцатое? — шериф перелистывал бумаги в папке.  — Дома. — И вновь никто не может подтвердить?  — Да, я был один.  — Удобно, — Джон затарабанил пальцами по столу и пристально смотрел в глаза, пытаясь выцепить в них хотя бы что-то, отдалённо напоминающее, что перед ним живой человек, а не робот. — Где вы были двадцать четвёртого сентября в первой половине дня?  — Я уже отвечал несколько раз, что был дома. — Мистер Хейл, у нас есть проблема, — шериф наклонился ближе, свежий парфюм Дерека — такой неуместный в этой комнате — ударил в нос. — Три убийства за последний месяц. Все с одинаковым почерком. Но это не самое интересное. Самое интересное, что вы вернулись именно тогда, когда они начались. Согласно нашим данным, — шериф протянул руку и Пэрриш вложил очередную бумагу. — Вы приехали в Бейкон-Хиллс двадцать восьмого августа. И уже через несколько дней случилось первое убийство. Нам кажется, любопытное совпадение. Вы так не считаете?  — Вы верно выразились — совпадение. — Я не верю в такие совпадения, мистер Хейл. Как и весь мой участок.  — Это только ваши проблемы, — Дерек откинулся на спинку стула, демонстрируя, что ситуацией владеет он, но никак не два человека в форме напротив. — Я ответил на все вопросы. У вас есть доказательства моей причастности? Тогда предъявите обвинения. Если нет, думаю, мы закончили. Помощник разложил на столе несколько фото. На них — обезображенные тела с вырезанными до кости символами.  — Вам знаком кто-то из этих людей?  Хейл скривился. Даже при всём желании распознать лица невозможно. Вместо черт лица — бесформенное месиво, грозящее приходить в кошмарах. — Нет.  — Возвращение домой после стольких лет… где проводите время? У вас есть друзья? С кем общаетесь? — в голосе Джона начали появляться тонкие ноты раздражения. Они сидели здесь уже битый час, а с места так и не сдвинулись. Очевидно, Дерек был не из тех, кого легко расколоть. — Я могу не отвечать на вопрос, это мои личные дела.  — Всё, что имеет хотя бы косвенное отношение к убийствам, становится моим делом! — шериф хлопнул ладонью по столу, собирая снимки одним движением. — Особенно когда главный подозреваемый отказывается сотрудничать со следствием. — Разве я отказывался? Я ответил на все вопросы, ничего не скрывая. Это моя проблема, что ответы вам не по вкусу? — Односложные ответы сложно назвать сотрудничеством, — вклинился Пэрриш.  — Вы задали конкретные вопросы — я дал конкретные ответы. Или мне нужно написать развёрнутое сочинение на каждый из них? — Хейл скрестил руки на груди, окончательно закрываясь. По-хорошему, нужно было сразу вызывать адвоката, но хотел отбиться самостоятельно. Не думал, что затянется так надолго.  — Тогда расскажите нам, пожалуйста, зачем вы вернулись в Бейкон Хиллс? На это вы ещё не отвечали, — Джон решил поиграть в хорошего полицейского, делая голос мягче, приправляя толикой сочувствия. — Мне очень… то, что произошло с вашей семьёй… это чудовищно. Старые раны, пожар девять лет назад… у вас была новая жизнь, но вы почему-то вернулись обратно в этот злочастный город. Что именно привело сюда?  — Личные причины, — на миг почудилось, что Хейл сжал челюсть чуть сильнее, чем до этого. — Какие?  — Вам не кажется, что личные — это значит не ваше дело, шериф?  — Мистер Хейл, вы можете считать меня притворщиком, но я правда искренне сочувствую вашей потере. Но сейчас в городе происходят вещи, которые... скажем так, далеко выходят за рамки обычных преступлений. Жестокость, которой подверглись убитые, одновременно напоминает и ритуальный характер, и… месть. — Есть конкретные доказательства против меня, кроме надуманных совпадений и ваших личных подозрений? Может быть, отпечатки пальцев? ДНК? Или кто-то видел меня на месте преступления? Или между мной и этими несчастными людьми есть какая-то связь?  — Нет, — папка закрылась с глухим обречённым стуком, напоминающим забитые гвозди в крышку гроба. — Но мы работаем над этим. И поверьте, близки к тому, чтобы что-то найти.  — Я думаю, мы закончили, — Дерек задвинул стул, давая понять, что продуктивная беседа окончена.  Пэрриш кинул короткий взгляд на Джона, но тот едва заметно повёл плечом, давая понять, что держать его здесь действительно незаконно. — Пока закончили. Но не покидайте город. Я уверен, в любой момент у нас появится много вопросов.  — Я никуда и не собирался уезжать.  ——— Заходящие лучи ослепляли, создавая полупрозрачную пелену на глазах. До Камаро оставалось метров пятнадцать.  Ещё несколько шагов — десять метров. И в этот момент солнце погасло, а потом взорвалось.  Она стояла у машины, небрежно облокотившись на капот, будто авто принадлежало ей. Губы — ярко-красное пламя. Цвет крови и потерь.  Оттенок прошлого, которое хотелось разбомбить ядерными ракетами. И улыбка такая же, как тогда. Оскал победительницы — той, кто всегда выходит сухой из воды.  Дерек застыл, уперевшись во внезапно выросшую стену боли. Сердце, всегда подконтрольное, зашлось в аритмии.  Если это настоящее, я её убью. Да, она была живой, тёплой, осязаемой. — 🎵Max Richter — November Девять лет назад.  Ночь чересчур жаркая для конца августа. Пахнет лесом и удушливым костровым дымом. Луна расплылась жёлтым блином, нависая над высокими хвойными деревьями.  Кейт прижималась всем телом — слишком вызывающе и очень собственнически. Она старше — почти двадцать один, Дереку — шестнадцать. Случайно столкнулись несколько месяцев назад, когда покупал кофе.  Сначала всё было обычно — дружеское общение, постепенно перетёкшее во флирт преимущественно с её стороны, потому что Хейл просто не знал, как себя вести. Ночные разговоры и встречи, а поцелуи — приятное дополнение.  Дереку казалось, что он самый счастливый. Такая девушка и обратила внимание. Счастье под видом её рук и губ пробиралось под одежду, заставляя кожу становиться сверхчувствительной от вожделения. Разница в возрасте? Нет, никого не смущало. Арджент говорила, он выглядит старше и умён не по годам, в отличии от её сверстников в этом возрасте, которых помнила по школе.  — Ты ещё красивее, когда нервничаешь, — шёпот нежным росчерком за ухом. — Ты опять придумываешь, я не нервничаю. — Ууу, кто-то врёт. Я чувствую… слышу, как бьётся сердце. Бум-бум-бум… как барабан, — проводит ладонью, ныряя под ткань футболки. Кейт становится на цыпочки и целует так, как никто раньше не целовал. Вкус вишнёвой помады парализует сознание, руки непроизвольно сжимаются на талии, привлекая ближе. Стать одним целым — вот чего хотел рядом с ней. — Мне нужно ехать, завтра на учебу, — дыхание сбитое и Дерек чувствует себя в стельку, хоть ни капли не пил — только Арджент, только мёд, только вишня. — Эй, может сможешь остаться? — во взгляде плещется океан надежды — глупый и затягивающий.  — Прости, детка, не могу. Но мы завтра увидимся, так что не грусти!  Прощальный поцелуй лёгкий — прикосновение перышка.  Отъезжая, машет рукой. Хейл наблюдает, как огни исчезают во тьме и не знает совершенно ничего — юный влюбленный дурак.  Даже не подозревает, что это последний раз, когда маска любви надета на её лицо так искусно. Не знает, что уже завтра его дом из уютного гнёздышка превратится в полыхающий филиал ада.  Не догадывается, что почти все сгорят заживо, обуглятся и задохнутся в чёрной копоти.  Не знает, что утром поругается с Лорой, когда та скажет, что Арджент — неподходящая для него компания и он должен рассказать всё семье.  И в самом кошмарном сне не представляет, что будет рыдать на коленях на оставшихся чёрных руинах, а Кейт будет стоять в тени деревьев и улыбаться. Улыбка та самая — победительницы.  — — Дерек, — голос — отравленный, сладкий и липкий, выжигающий внутренности. — Ох, ну какой же ты красавчик! Девять лет прошло. Как давно мы не виделись! Неожиданная встреча, — будто специально не сидела на капоте его авто, выжидая.  Впервые с шестнадцати лет говорить не получается. Связки отказали, поражённые парализующим спазмом. Руки зашлись в стыдливой мелкой дрожи. Ногти в ладони со всей силы, на которую способен. Кожа прокололась, окропляя пальцы алыми каплями — прямо, как её помада. Когти пытались вырваться наружу, разодрать глотку врагу. Сдерживался из последних сил, сам не понимая, как ещё удаётся балансировать.  Эта шваль не стоит потери контроля.  — Что… — тон, как у раненого животного. Пришлось выдохнуть, беря секундную передышку, чтобы хоть немного придти в себя. — Откуда ты здесь? — О, так рад меня видеть, что даже лишился дара речи! Не думала, что могу произвести такой фурор, — спрыгнула одним лёгким движением. — Это так встречают старых друзей? А где мои объятия? Может быть… поцелуй?  Хейл спиной почти упёрся в чужой внедорожник, отступая от надвигающейся угрозы. Конечно, это не скрылось от Кейт, улыбка которой теперь напоминала душевно больную.  — Мы никогда не были друзьями. Убирайся, — всё внутри перекручено так, что обычный человек уже бы умер. В области солнечного сплетения завис неподъемный ком — звериный ужас. Ноги похолодели, а потом пришло онемение — почти не держат. — Разве? — Арджент надула губы, как пятилетний ребёнок. — Вообще… да, ты прав. Мы были намного ближе. Никогда не поверю, что ты забыл наши ночи. Каждая буква — осколок стекла, вогнанный по кость, распарывающий сухожилия, рвущий мышцы. Всё ещё не зажившие раны девятилетней давности фонтанируют кровью.  А потом пришёл запах — подсечка в колено. Те самые приторные духи. Чёрт его знает, что намешано в адской смеси — ваниль, тропические цветы, манго? Всё переплетено,  но аромат предательства узнает из миллионов. Не успел понять, когда желудок сжался в болезненной судороге, желая извергнуть утренний кофе и зелёный салат.  Девять лет назад эта сука пахла так же. Тварь стонала подо мной и пахла так же. Мразь смотрела, как я корячусь на руинах собственного дома и запах был таким же.  Дерек знал, что это устроила Кейт. Не сказал никому, хотя мести хотелось больше всего на свете. Понимал, если Лора узнает — непременно натворит глупостей. Все эти годы ненавидел и засыпал с надеждами, что Арджент убита самым чудовищным способом. Сам не отомстил, потому что не хотел марать руки. Закрыл за семью замками, ежедневно тонув в самобичевании.  Думал, если отомстит — легче, конечно, станет. Но в то же время задавался вопросом — а если станет только хуже?  И сейчас… Кейт здесь, а Лоры нет — растворилась без следа. Мысль закралась в сознание — что, если это вновь она? Что, если Арджент сделала что-то с сестрой?  Всё складывалось чересчур гладко. Новая информация о пожаре, которую Хейлу до сих пор не удалось разнюхать. Поездка в Бейкон Хиллс, таинственное исчезновение, будто земля разверзлась и Лора провалилась в ад, и теперь беззаботная Кейт.  В голове сформировалась новая заметка — тщательно обдумать. Дерек не верил в такие совпадения точно так же, как и шериф. — Свали.  — Почему? — между ними оставалось меньше метра. Только руку протяни и можно задушить её прямо здесь. — Мы так долго не виделись, есть много чего для обсуждения, — одно движение и всё закончится. — Многое произошло, например... Рука протянута, ещё чуть-чуть.  Только не Дерека, а Кейт. Беззаботно проводит пальцами над сердцем. Кажется, в любой момент залезет под ребра и раздавит самый важный орган.  — ...тебя ведь допрашивали несколько минут назад? Я наслышана об убийствах. Такая ужасная история… Рука поползла вверх — самая смертельно-ядовитая змея. Подушечки мягкие, но по ощущениям — насквозь из игл.  — Там очень… специфичные символы на груди. Копы шушукаются, мол ритуал. И очень похоже знаешь на что? — губы мазнули по уху, оставляя огненный след. — Похоже на работу оборотня. Прямо как… твоя работа.  Хейл и сам не понял, когда поезд терпения слетел с рельс. Схватил за запястье, не контролируя силу, отводя в сторону. Лёгкий хруст, как разламывание тонкого льда под ногами. Арджент коротко вскрикнула, но большего себе не позволила.  Была почти такой же машиной для убийств, как и он. Не сдвинулась ни на шаг, только прикусила нижнюю губу с внутренней стороны, смакуя собственную кровь. А в глазах… восторг.  — Это мой Дерек. Мой настоящий Дерек, — интонация — молитва Богу. — Я чувствовала, что ты там. Так хорошо прятался под этой холодностью и откровенностью, почти поверила. Мой опасный мальчик, такой… красивый.  — Ты больная, — выплюнул фразу, отбрасывая руку в сторону. Миг — и в глазах мелькнул неон. Арджент облизала губы, словно самая яркая сексуальная фантазия воплотилась в жизнь.  — Ты… альфа? Когда? Кого ты убил? — Закрой свой ёбаный рот и вали отсюда, пока я не сломал каждую кость в твоём теле. И поверь, мне похуй, если окажусь за решёткой. Это будет того стоить.  — Ну какой же ты агрессивный. Спокойнее, детка. Я здесь не для ссоры. Просто хочу помочь.  — Мне не нужна ничья помощь, особенно — твоя.  — Мне кажется, шериф считает иначе, — сигарета словно сама материализовалась в руке. Выдохнула облако дыма в лицо Хейла, раздражая чувствительные оборотничьи рецепторы. — Если ты не знал, Джон Стилински весьма любопытный и настойчивый человек, который вряд ли остановится, пока не найдёт виновного. А ты прекрасно подходишь на роль психовата-убийцы и козла отпущения. — И что?  — Я могу обеспечить тебе алиби. Скажу, что… что мы... интересно проводили время в эти ночи. Скажем так, воссоединялись после лет разлуки, занимаясь взрослыми делами. Ты, конечно, понимаешь, о чём я, — весело подмигнула.  — Пошла ты нахуй, — мысль о подобном стала контрольным в голову. От тошноты почти согнуло пополам.  — Айяйяй, как невежливо. Особенно, когда я предлагаю спасение от тюрьмы. Или знаешь ещё что? Ты ведь знаешь, что делают охотники с такими… как ты. Кто так жестоко глумится над телами — устраивают самосуд.  — Это угроза?  — Сделка, — пепел обрушился на асфальт. — Или сотрудничество. Называй как угодно. Или… — очередная затяжка для драматичной паузы. — ..или расскажу кое-что любопытное. Что в одну из предполагаемых ночей — выберу самую красивую дату — видела тебя с кровью на руках. Представь, как будет счастлив шериф, когда подозрения подтвердятся. Хейл оказался вплотную, сократив расстояние за долю секунды. Схватил Арджент за плечи, сжимая до сине-фиолетовых отметин. — Наконец-то, так намного лучше. Не представляешь, как я скучала… по твоим рукам. Помнишь, какие вещи…  — Если ты хоть слово скажешь кому-то... — перебил Дерек, но договорить не смог, потому что теперь Кейт перебила.  — Давай, убьёшь меня? — палец мазнул по губам Хейла, спровоцировав выпущенные клыки. Отдёрнула руку, как от чудовища. — У тебя было девять лет, чтобы сделать это. Но почему-то не смог. И я знаю почему. Ты всё ещё любишь меня. Где-то на самом дне, под всеми слоями ненависти и брони, в тебе… что-то теплится. Остатки того, что… у нас было. — Не представляешь, насколько ошибаешься. — Я никогда не ошибаюсь. Дерек отшвырнул её в сторону, но Кейт прекрасно держала баланс, устояла на толстых каблуках. Чувствовал себя до одури грязным, а это было лишь одно прикосновение. Знал, что приедет в лофт и будет сдирать кожу мочалкой, чтобы избавиться от мерзкого запаха, въевшегося везде.  — Даю тебе время подумать над предложением, детка. Но помни: времени не так много. У шерифа рано или поздно появятся доказательства… будут настоящие или сфабрикованные — совсем неважно. Главное — тогда будет поздно. Кейт затушила сигарету о толстую подошву полусапога, а потом постучала пальцами по нижней губе.  — Мм, ещё кое-что. Я недавно видела тебя с каким-то… мальчиком? Вроде сын шерифа. Такой… милый. А глаза какие! Лет 10 назад я бы влюбилась, если бы не встретила тебя. Будет жаль, если с ним что-то случится. — Не смей даже смотреть в его сторону.  — Пока сотрудничаешь со мной, даже в мыслях не будет! — притворно положила руку на грудь. — Думай, Дерек. Я даю тебе неделю… может быть, немного больше. Посмотрим, в каком настроении буду.  Когда иссиня-чёрный Форд Арджент уехал с парковки, Хейл наконец дал волю чувствам. Руки контролировать не получалось, когти застряли в ладонях. Сокращения в теле такие сильные, что со стороны можно подумать, что у него приступ эпилепсии.  Кое-как открыл дверь Камаро, упал внутрь камнем. Попытался вставить ключ в зажигание, но не получалось. С четвёртой попытки, приложив все возможные и невозможные усилия, ключ вошёл.  Предатели-воспоминания били наотмашь, перемалывая сознание в кровавые ошмётки. Запах горелых тел витал в воздухе, в салоне пахло не кожей и дорогим автопарфюмом, а разрушенной, сожжённой жизнью. Под веками появилась Лора, хватающая за руки вместе с пожарными, не дающая броситься в пламя.  И правда спустя несколько недель.  Кейт, чёртова Кейт, оказавшаяся из семьи охотников, безвозвратно влюбившая в себя.  Для чего сделала этого? Кодекс? Самоутверждение? Месть за что-то, чего его семья не совершала? Или просто чудовищная ошибка, стоившая Хейлам всего?  Нет, просто потому что могла. Ради извращённого удовольствия.  Впечатал кулак в руль, раздался протяжный гудок. Моментально появилась вмятина, свидетельствующая о срыве.  Сука, я должен был убить её. Дерек завыл — по-настоящему, по-звериному. И можно поклясться, что машины в радиусе сотен метров остановились, прислушиваясь к жалкому протяжному звуку. Глаза загорелись, как пламя в окнах особняка Хейлов почти десять лет назад. И не гасли.   Вылетел с парковки с визгом шин, чуть не задев полицейскую машину. Нёсся по улицам с превышением вдвое. Всё растворилось в хаосе — светофоры, пешеходы, другие авто.  Перед глазами — только Кейт и блядская улыбка.  Кошмар, от которого старательно скрывался девять лет, нашёл своего адресата.  ——— Стайлз недовольно копался в шкафчике, пытаясь найти тетрадь по экономике.  Где она? Я помню, утром была... или нет? Я забыл её?.. Нет, я брал её! Блин!  Сеанс утренней дрочки на Хейла оказался разрушительным для психики — всё забывалось и валилось из рук.  А зачем я вообще ищу?.. Занятия закончились, нужно сваливать отсюда, пока небеса не разверзлись и прямо оттуда на меня не свалились МакКолл с Уиттмором. И был прав, но завтрашний ор Финстока, когда явится без домашки третий раз подряд, уже звенел в ушах — Билински, а голову ты не забыл!?  Ну… можно сказать, что её съела собака… а, ну да, у меня же нет собаки… но скажу, что завёл!  Не успел закрыть шкафчик, как через прорези в дверце заметил Скотта.  Вот блять, это плохо. Это ОЧЕНЬ плохо! Но хуже было то, что МакКолл не отводил глаз от Стайлза. Эрики не было, а ведь когда маячила вчера целый день под боком, Скотт даже не решался бросать косые взгляды в сторону Стилински. Мгновенно пожалел о вчерашнем срыве.  Ладони вспотели за секунду, пришлось вытереть руку о рубашку, стараясь сделать это незаметно, всё ещё наблюдая за неподвижным МакКоллом.  Так… что делать? ЧТО МНЕ, БЛЯТЬ, ДЕЛАТЬ? Может, он просто стоит? Ждёт своего любимого и даже не видел меня? Какова вероятность, что мне так повезло? Примерно… минус тысяча из ста?  Ясно было лишь одно — нужно отступать и делать это максимально незаметно. Вряд ли было возможно, потому что Стайлз так грохотал учебниками и разбрасывал конспекты по сторонам, что можно было подумать, будто началась война. Паника подкралась сзади и Стилински оказался зажат меж двух врагов. С одной стороны — всеобъемлющий испуг, с другой — Скотт, явственно настроенный на расправу, который…  ОН ЧТО, СДЕЛАЛ ШАГ???? Движение было целенаправленным прямо на Стайлза.  К первому шагу добавилось ещё несколько, а затем походка стала ровной. Стилински ощутил себя судном, которое обязательно утонет, потому что на него надвигался айсберг.  Губы МакКолла изогнулись в улыбке, обещающей боль.  Бежим!  Шкафчик так и остался открытым, когда сорвался с места и рванул, не оглядываясь. Как назло, коридор пуст, а все двери закрыты. Нужно срочно найти место, где спрятаться.  В порыве дёрнул одну из ручек, но попытка оказалась тщетной — та не поддалась.  За очередным поворотом вырос знакомый кабинет — экономика. Финсток часто не уходил после занятий, потому что вечером стояли тренировки. Стилински молился всем мыслимым и немыслимым богам, чтобы у тренера сегодня по расписанию был вечно задерживающий его лакросс. Рванул к двери и… СУКА! — вырвалось почти вслух, но каким-то магическим образом застряло лишь в мыслях.  Заперто. Забарабанил кулаками, надеясь, что Финсток всё же там и просто затаился, чтобы не беспокоили такие, как Стайлз. — Тренер! Тренер Финсток! Пожалуйста, откройте! Это срочно!  Ничего, только приближающиеся шаги позади. Был уверен — ещё секунда и МакКолл появится из-за угла, а там уже и рукой подать до него.  — ТРЕНЕР! — завопил, вкладывая всю силу голоса. — Да чтоб вас черти драли! Кого там уже принесло?.. — послышались неторопливые шаги и малоразборчивое бормотание. Наконец щелчок замка.  Стайлз даже ничего не спрашивал, просто ввалился, отталкивая Финстока в сторону и с грохотом захлопывая дверь. — Билински, какого ху… хе… хрена? Занятия закончились, проваливай домой! — на лице крайне раздражённое выражение. В руке — чашка с горячим кофе, начал опасаться, что сейчас оно окажется у него на лице.  — Я... я... я… м-можно... можно мне... остаться? Ненадолго. Просто... мне нужно... эээ... как бы… ну… вы понимаете…  — Да, понимаю, что тебе нужно научиться формулировать мысли. Не беси меня, говори нормально, а то вышвырну прямо через окно.  — Я... забыл... это… ну… ээм... забыл тетрадь. Дома. А она очень важная! Там домашка. И хотел переписать у кого-нибудь... и вдруг… я подумал… а вдруг тут кто-то остался... в вашем кабинете... тут ведь вы… это… ну… — осмотрел класс, понимая, что здесь так же пусто, как и у него в кошельке.  — Чего, бля..ин? Блин, чего? Да что ж такое! Билински или Стилински, как там тебя, у меня нет времени нянчиться с тобой. Меня ждут важные дела, между прочим, — Финсток выглядел так, будто Стайлз только что признался в любви и предложил жениться.  — Пожалуйста, только пятнадцать минут... я тут… ээ.. побуду немного, попишу и уйду! — раздался тяжёлый вздох. Казалось, тренера просят отдать почку — или сразу две — совершенно незнакомому человеку.  — Ладно, пятнадцать минут и ни секундой больше. Сидишь тихо, как мышь… хотя ты и есть мышь, — Стайлз радостно закивал. — Ничего не трогаешь и уходишь, как только время выйдет. Вон там часы, видишь? Не своди с них глаз, понял? — Да! Спасибо, Бог мой, вы…  — Не надо вот этого, называй меня просто тренер Финсток.  — Дада, тренер, вы лучший, серьёзно! Если у меня спросят, кто мой любимый учитель — я без раздумий скажу, что вы! Если попросят сказать, кто…  — Ага, я понял, а теперь молчи.  Финсток вернулся к рабочему столу с открытым ноутбуком.  — А вообще, что за пробуждение внезапной любви к учёбе? Обычно ты исчезаешь ещё до звонка на перемену.  — Ну… знаете.. выпускной класс, решил стать ответственнее. — Вроде только что сказал, что я лучший, а теперь уже считаешь дебилом, думая, что поверю.  Стилински виновато улыбнулся и выбрал самую дальную парту, с которой открывался вид на парковку. Для вида достал какой-то учебник и тетрадь, а сам выглядывал в окно.  Иначе и быть не может.  Под деревом, недалеко от джипа, стоял Скотт. Листва частично опала, поэтому очертания легко угадывались.  Этот утырок ждёт, пока я выйду… пиздец. Походу после исчезновения у него совсем отлетела кукуха.  — ..ногами!  Что? Забить меня ногами? Именно это он и сделает… — А? — Стайлз рассеянно моргнул, переводя взгляд на Финстока.  — Ты держишь книгу вверх ногами!  — Ой… да… тут просто сочинение, мне так… легче думается. Тренер закатил глаза, но ничего не сказал, уткнувшись обратно в ноутбук.  Достал телефон из кармана, сверлил взглядом экран, намереваясь прожечь в нём дыру. Под пальцем — иконка сообщений, но пока не нажимал.  Он пошлёт тебя, вот и всё.  Но выхода не было, нужно хотя бы рискнуть и попробовать. Лучше опозориться, чем опять оказаться на больничной койке. Открыл диалог с безымянным номером. Несколько попыток набора сообщения и столько же стираний. На пятый раз решил оставить как есть: Эээ, привет? В общем, мне очень.. стыдно, но мне нужна твоя помощь. И это пиздецки срочно. Последний шанс, чтобы передумать. Ты точно уверен?  Клацнул на отправку и зажмурился. Телефон завибрировал примерно через полминуты, всё это время сидел с закрытыми глазами. Финсток задумчиво наблюдал, потягивая кофе, и сохраняя священное молчание, так необходимое после долгого рабочего дня с этими сумасшедшими школьниками, один из которых, видимо, отъедет в дурку прямо на моих глазах.  Неизвестный номер: Что случилось?  Стайлз: Помнишь МакКолла? Ты ещё говорил держаться подальше. Так вот… похоже, он собрался меня грохнуть. Или покалечить. Ну или сначала одно, а потом другое. Ждёт меня на школьной парковке. Неизвестный номер: Пятнадцать минут, жди. Стайлз: Лучше поторопись, я в кабинете экономики и Финсток скоро меня выставит.  Неизвестный номер: Постараюсь быстрее.  Перевёл взгляд на часы — оставалось десять минут от времени, названного тренером.  Нужно надеяться, что он не такой принципиальный.  Гром раздался, когда до конца десяти минут оставалось шестьдесят секунд. Финсток закрыл ноутбук, встал, потянулся, разминая позвоночник.  — Время вышло, вали отсюда. Я иду в туалет, а потом закрываю кабинет и ухожу подальше от этого безумного места и таких же людей в нём. — Но тренер... — Никаких но, время вышло. Тем более, ты всё равно ничего не писал. Думаешь, я не видел? Сначала пялился в окно, потом в телефон, а после и вовсе сидел с закрытыми глазами. Не знаю, что это у тебя за методы для учёбы такие…  — Я могу… ээ… пойти с вами? В туалет. В смысле, ну, не в туалет вместе, это было бы странно — да, согласен! А просто... рядом постою… то есть, подожду... пока вы... Боже, эти дети окончательно сошли с ума — взгляд Финстока был таким, словно он и правда опасался за психическое здоровье Стайлза.  — Я правильно понял… ты предлагаешь для меня сопроводительный эскорт в… сортир? — Ну... да? Типа... мне тоже приспичило... — Ну так иди в туалет для учеников, он в другом конце коридора, не так далеко. — Но там... там может быть... как бы… неприятно... — Пфф, а ты думаешь в учительском лучше? Там тоже не фонтан! Вот однажды… а вообще не заговаривай мне зубы и отправляйся домой. Прямой сейчас. Тренер нетерпеливо крутил ключи в руках, ожидая Стилински у двери. Стайлз специально собирался медленно, растягивая каждое движение.  — Я пошёл. Пока, Билински, — закрыл кабинет и направился в сторону уборной. Стилински последовал за ним. Финсток остановился, обернувшись через плечо. — Что ты делаешь?  — Иду. — Куда?  — К выходу.  — Выход в другой стороне.  — А… и правда… что это я… Сделал ещё несколько шагов, Стайлз не сдавался, следуя по пятам.  — Билински! — во весь голос рявкнул Финсток, полностью разворачиваясь. — Хватит меня преследовать! Марш домой! Ещё хоть шаг в мою сторону и я буду валить тебя на всех тестах. Ты не выпустишься из этой школы, пока я не умру или не сойду с ума, а если ты так будешь продолжать, то это случится скоро. Но тогда я сначала убью тебя, а потом… в общем, до выпуска ты всё равно не доживёшь!  — Всёвсё, тренер, понял, ухожу. Простите! — поднял руки в примирительном жесте, пятясь назад.  Финсток припустил на всех парах в сторону туалета, периодически оглядываясь, чтобы удостовериться, что за ним никто не идёт. Дверь хлопнула, приговор подписан, Стайлз остался один.  Твою мать, Хейл, где ты?  Посмотрел в экран, ещё четыре минуты. Медленно поплёлся в сторону выхода. Проверял телефон каждые пять секунд, надеясь, что время изменит свой ход и потечёт быстрее.  Могу побродить по коридорам, пока Дерек не приедет. МакКолл ждёт на парковке, он ведь никак не узнает, что я… Толчок. Был так увлечён проверкой времени, что не заметил преграду в виде…  — Ск-Скотт? Как он тут оказался? Как узнал, что я вышел?.. МакКолл хрустнул пальцами, довольно скалясь.  — Ох, привет, мой старый лучший друг. Наконец решил покинуть своё маленькое укрытие?  Стилински попятился назад, но Скотт уже впился в предплечье, удерживая на месте. В голове мелькнула неуместная мысль — хорошо, что не та рука, где порезы.  — Я тут думал… и уверен, ты видел кое-что на днях. Помнишь? — Я... я ничего не видел... — Лжец. Я чувствую, врёшь. И лучше бы тебе говорить правду. Я знаю, ты точно кому-то расскажешь, ведь не умеешь держать язык за зубами. Я бы хотел… исправить это. Зашить твой разговорчивый… рот, — пальцы сжались сильнее, вырывая стон боли.  — Я никому не скажу! Клянусь… клянусь всем, что у меня есть! Мне насрать, что там было! Делай что хочешь! Это… это твоё дело… — И мне насрать, что ты говоришь, — уже тащил вглубь коридора, выход оставался с другой стороны. — Да похрен на это! Больше бесит, как Джексон меня унизил… заставил извиняться перед тобой. Перед таким ничтожеством. Стайлз оказался прижат к стене. Пальцы Скотта сомкнулись на горле, не давая сделать вдох. Он и так не мог вдохнуть из-за паники, а теперь всё усугубилось в разы.  — Ёбаный пиздец, он пришёл ко мне и сказал… извинись, иначе вылетишь из команды и потеряешь всё. И я извинился! Помнишь, да? Тебе же понравилось!? Наверное, до сих пор смакуешь воспоминания? И представляешь, как мне… как, сука, МНЕ было унизительно? Стилински захрипел, ногтями царапая руку МакКолла, но тот словно не чувствовал.  — Твоя гаденькая улыбка… чувствовал себя победителем? А ты ведь на самом деле кто? Кусок дерьма! Вот ты кто!  Туннельное зрение… кажется, так это называется.  Края картинки размылись и теперь видел только безумные глаза Скотта — бездонные колодцы, желающие утопить в своей черноте. В лёгких появилось нестерпимое чувство жжения. Хотелось кашлять и дышать. Больше всего на свете получить хотя бы маленькую порцию кислорода. Хоть одну десятую от обычной.  Внезапно хватка ослабла и МакКолл отлетел в сторону. В прямом смысле оторвало от пола и влетел в шкафчики на противоположной стороне коридора. Стайлз этого не увидел, потому что в глазах была лишь тьма, охотно заключающая в объятия. Упал на колени, слёзы брызнули сами по себе. — Постарайся не делать резких вдохов, — крепкая и тёплая ладонь на плече. Лавина спокойствия погребла под собой.  Дерек стоял над Стилински, но глазами следил за жалкими попытками Скотта подняться, держась за голову. — Иди к машине. Жди внутри, заблокируй двери, — ключи от Камаро приземлились на пол рядом.  — Но... — Не спорь. К этому моменту МакКолл поднялся, хоть его и изрядно мотыляло — как после хорошей порции водки. — Ты, блять, ещё кто?  — Твоя смерть. Стайлз пулей побежал к выходу, не желая дальше вникать в разборки. Пусть как-то без него. За спиной раздались звуки ударов, крик, маты и грохот. На ходу нажал на снятие сигнализации — машина радостно пиликнула, приветствуя. Захлопнул дверь, тут же заблокировав.  Горло болело адски, дыхание сбито после марафона из стресса и бега. Взгляд на дверь школы, как под гипнозом. Минуты опять тянулись — ещё дольше и мучительнее, чем пока пытался задержать Финстока. Через семь минут и сорок четыре секунды показался Дерек. МакКолла видно не было.  Хейл выглядел так, словно не швырял Скотта о пол несколько минут назад.  — Что ты... что ты сделал? — спросил хриплым голосом, когда Дерек сел на водительское место. — Провёл небольшую беседу. — Беседу?.. — Доходчиво объяснил, что к тебе не нужно приближаться.  — Он... этот… он жив? — К сожалению. — Ты… вновь меня спас… спасибо. Я даже не знаю, как могу отблагодарить. Ты уже столько раз… — Забудь. Выехали на главную дорогу и через несколько минут Стайлз понял, что даже не знает, куда едут.  — Ты сегодня ел? — спросил Хейл, включая поворотник и перестраиваясь в соседнюю полосу.  — А?  — Ел? Нормально, а не эти ваши… что у вас там в столовой подают? — Ну... нет... — Тогда поедем есть. — Но я не… не голоден.  — Это и не предложение, а утверждение. У тебя такой вид, будто вот-вот рухнешь в обморок. 🎵Michael Jackson — Billie Jean Остановились у придорожной закусочной, находившейся на выезде из города. Видимо, Дерек предпочитал отдалённые места. Неоновая вывеска гласила Moon Wolf Grill. Краска на здании облупилась, небольшая парковка машин на пятнадцать пустовала наполовину. — Здесь? — Стилински окинул фасад недоверчивым взглядом. — Интересное… название. — Я знаю владельца, тут хорошо готовят.  Внутри пахло луком и чем-то сладким — наверное, пирогами или что-то вроде того. Интерьер из восьмидесятых — красные кожаные диваны, потёртый шахматный пол, музыкальный автомат, из которого играл Майкл Джексон. В этом определённо был шарм.  Потрёпанное меню с пятнами кофе приземлилось на стол. Стайлз сделал вид, что увлечённо изучает, что вкусного подают. В другой раз он бы и правда был не прочь насладиться хрустящей картошкой фри, но не сегодня — адреналин всё ещё качался по венам. Дерек откинулся на спинку дивана, прожившего свои лучшие дни ещё в прошлом веке. По виду —  максимально расслаблен, словно такие вещи — часть привычной рутины. — Что хочешь? — безразличный тон — обыденность во время их разговоров. Тебя. От неуместности мысли закашлялся, сжимая меню в пальцах, делая его ещё более потасканным.  Пиздец, блядский Иисус, ты что, ебанулся?.. — Эээ… ну… э, бургер? Может. Или... картошку фри… не знаю. Я… то же, что и ты. Он спросил что я хочу съесть. Просто СЪЕСТЬ! А идиотский мозг решил, что это отличный момент для... Господи. О чём я думаю? Мы в дешёвой забегаловке, пахнущей жареным луком и пропитанной слезами уставших поваров… — Бургер, — протянул Хейл. Смотрел так, будто все мысли Стайлза выведены на лбу красным маркером. Не хватает только ядовитой усмешки. — Хорошо. Почему он… такой, словно… словно знает, что я дрочил на него утром?.. Как стыдно, как мне охуительно стыдно… с этими взглядами никогда не поймёшь, что на уме…  Дерек сделал заказ и официантка принесла два огромных бургера с горами картошки и две чашки дымящегося кофе. Стилински смотрел на этот пир, Хейл не соврал — выглядело аппетитно, но есть не хотелось. Горло болело после удушения, желудок, кажется, вообще решил перестать функционировать от пережитого страха.  — Ешь, — Хейл откусил кусок от своего бургера и закинул в рот пару палочек картофеля. — Я... честно… как бы не очень голоден... спасибо, но…  — Хотя бы попробуй. Будешь потом только сюда и ездить.  — Я не… — Ты выглядишь так, будто тебя месяц не кормили, — тарелка с едой была придвинута безоговорочным движением, но Стайлз даже бровью не повёл. — Я спас твою задницу, а ты даже не можешь поесть в качестве благодарности?  Аргумент стал финальным, пришлось повиноваться. Откусил совсем маленький кусочек и зажмурился от удовольствия. — Ого! Это… это и правда очень хорошо! — сочнейшее мясо, свежие овощи, соус — не магазинный, а явно фирменный по авторскому рецепту.  — Я ведь говорил. Откусил теперь более уверенный кусок, довольно причмокнув. Хейл ел свою порцию молча, не донимая разговорами. Только изредка бросая эти свои непонятные взгляды.  — Почему вновь помог мне? — спросил, пробуя картошку. — Охуительно! То есть... это я про картошку. Нет, про твою помощь тоже, конечно! Но мы даже не друзья. Вообще не знаем друг друга. А ты... ты не раз вытягивал меня из какой-то жопы.  — Может, нравится спасать идиотов, вечно влипающих в неприятности, — Стайлз почти подавился от ответа. Вроде звучало как обычная шутка, но было в ней что-то… словно адресованное только ему.  — Оу… мило. Типа занимаешься благотворительностью? — Вроде того.  — А если серьёзно, зачем?  — У меня есть свои причины для возвращения сюда, — в памяти Стилински всплыло, что на лесопилке Дерек обмолвился, что кого-то ищет. — И пока я здесь, не хочется видеть, как кого-то убивают, если я мог это предотвратить. Особенно школьников. — И… ты бы так же помогал любому другому? — Может быть.  Ну конечно, я просто случайно оказался на его пути. Пиздец, ты серьёзно надумал, что он может тобой заинтересоваться? Господи, у него ещё и Эрика. Почему всё это так стыдно?.. Поспешно схватил стакан и сделал глоток — кофе не хотелось, хотелось просто ледяной воды и желательно в ней же утопиться. Жидкость оказалась с пузыриками, приятно защекотавшими спазмированное горло.   — А… как ты так быстро оказался у школы?  — Был недалеко. — Где? — А какое это имеет значение? — Хейл отодвинул пустую тарелку на середину стола и взял чашку с кофе. Такое обычное действие, а выглядело почему-то… преступно завораживающе. Пальцы лежали на керамике, аккуратно обхватывая её. Слегка смуглая кожа контрастировала с безупречной белизной, погружая в мир контрастов. А ведь моя кожа такая же светлая… и он мог бы… Выдохнул заметно даже для соседних столиков, утыкаясь взглядом в свой наполовину съеденный бургер. Ты пялишься и он сто процентов заметил.  — Ну... нет... просто интересно... — Ты задаёшь слишком много вопросов, — Дерек тактично сделал вид, что не заметил разглядываний.  — Это моя суперсила, если что. Я раздражаю бесконечными вопросами, пока человек наконец не сдастся и не выложит всё на блюдечке с голубой каёмочке. — И не надейся, со мной не прокатит. — Да, я заметил, что ты… ээ, не слишком-то разговорчив.  Официантка подошла с счётом и Стайлз потянулся к рюкзаку, чтобы отдать за свою порцию. Хейл покачал головой.  — Но… я… мне и так неудобно.  — Думаешь, от десяти долларов моя жизнь кардинально изменится? — сверху оставил щедрые чаевые, женщина просияла, словно это была половина месячной зарплаты.  Когда вышли на улицу, солнце уже спряталось и мир погрузился в густые сумерки. Только неоновая вывеска закусочной была маяком среди тёмного леса и объездной дороги.  — Твой джип остался у школы, поехали, заберёшь.  — О, и правда, детка там. — Что? — Стилински не был уверен, но на мгновение почудилось, что Дерек сжал руки на руле так, что тот был готов переломиться.  — Ну… детка… я так… эм, называю джип. Типа… любя?  — Дьявол, — опустил стекло водительской двери, на несколько секунд прикрывая глаза. Холодный воздух ворвался в салон, вмиг понижая температуру на несколько градусов. Встреча с Кейт осталась выжженным клеймом. — Я не настаиваю, но лучше бы ты смотрел на дорогу, — Стайлз вжался в сидение. Машин не было — всё вымерло, но перспектива встречи с деревом была не особенно радужной, тем более совсем недавно уже попадал в такую ситуацию. — Я что-то сказал не так?  Хейл не ответил. Окно оставалось открытым, посылая армию мурашек по спине. Что я, блять, опять сделал не так? Ему не понравилось, как я называю джип? Но ведь детка — это… ну… мило.  — Я могу кое-что спросить? — Попробуй, но не факт, что отвечу.  — Как дела у... дела? То, из-за чего вернулся? Ты говорил на лесопилке, что ищешь… кого-то?  — Никак. — Рассказать, конечно, не хочешь?  — Догадливый, — наконец стекло поднялось и температура понемногу начала восстанавливаться, не грозя превратить в ледышку.  Стилински понял, что пытаться разговорить такого собеседника, как Дерек — безнадёжная затея. Только если тот сам не захочет поделиться.  — Ты что-нибудь знаешь об убийствах? — вот и крючок для беседы, Хейл нарушил молчание.  — Ну… немного. А что?  — Интересно. Ты ведь помнишь, я тоже этим интересовался. Но особо не удалось ничего выяснить. Подумал, может, ты захочешь… поделиться? Устроим мозговой штурм. — авто плавно остановилось на красный.  — Это как-то связано с… тем, что ты ищешь?  — Умный мальчик. — Эй, я уже не мальчик! Я совершеннолетний. Тебе-то самому сколько? Двадцать три? Двадцать шесть?  — Двадцать пять.  — Недалеко ушёл. Дерек хмыкнул, вдавливая педаль в пол, когда загорелся зелёный. — Так и что нового узнал?  Колебания и моральные метания Стилински были почти ощутимы. С одной стороны грызла совесть за то, что ему спасли жизнь, причём несколько раз, а он даже не может отблагодарить. И, быть может, крошка информация станет той самой благодарностью…  С другой — казалось, Хейл не очень чист на руку. Интерес явно выбивался за рамки обычного. И если любопытство Стайлза обусловлено любовью совать нос не в свои дела, то Дерек выглядел как человек, способный… Что? На такое убийство? Воспоминание о защите заплясали под веками.  Если бы он был убийцей, стал бы помогать? Обычно таким психопатам плевать на чужие жизни, только если… для отвода глаз? Чтобы я доверился?.. Нет, хуйня какая-то… я просто накручиваю.  — Ну... выяснили личность первого убитого, — тон неуверенный. Второй Стайлз под кожей, отвечающий за здравомыслие, вопил Не продолжай, ты не знаешь, кто он на самом деле! Но первый продолжил. — Он не местный,  из Портленда, пропал больше месяца назад на момент обнаружения тела. А зовут… — Как? — Дерек впервые за весь сегодняшний разговор посмотрел прямо в глаза. И это было как-то… неправильно.  — Эээ… не помню.  — Ты же обманываешь. — Да! Да, чёрт возьми! Прости… я… я правда не могу. Это… ну… типа конфиденциальная информация. Я и так сболтнул лишнего.  — Твой джип, — Стилински даже не понял, как успели оказаться на парковке.  — Да… да, спасибо. За это и за очередное спасение, и за еду тоже. И… извини.  — За что?  — За то, что не могу сказать большего, — закрыл дверь максимально осторожно, чтобы не почувствовать себя ещё глупее. — Эй, — Хейл опустил пассажирское стекло. — Если МакКолл опять что-то выкинет — сразу пиши.  Стайлз кивнул, не в силах заставить рот вымолвить что-то членораздельное. — И нормально ешь, а то скоро станешь похож на узника Освенцима.  — Это… типа забота?  Дерек молча поднял стекло, но всё ещё не уезжал. Когда джип скрылся за поворотом, Камаро тоже тронулась с места. Стилински ехал не спеша, концентрация мыслей невыносимо высокая. Посмотрел в зеркало заднего вида, и так и замер, прикипев к тому, что увидел.  Авто Хейла ехало следом. Не прямо вплотную, на расстоянии, но определённо тем же маршрутом.  Зачем он едет за мной?.. Это… зачем?  Решил проверить теорию, петляя по улицам, которых не было в привычной дороге домой. Свернул направо на ближайшем перекрёстке, хотя нужно прямо. Шевроле повернула следом.  Ещё поворот налево — Камаро повторила манёвр. Он меня… провожает?  В грудной клетке несколько кульбитов подряд.  А если ему правда не всё равно? Это… это…  Сформулировать, что именно это значит, не получалось. Однако, зиму в сердце начала растапливать весна. Или даже почти лето, опаляющее знойными солнечными лучами.  Подходя к дому, обернулся. Машина Дерека с заведённым двигателем на противоположной стороне улицы. Из-за тонировки не различить сидящего в ней, но, конечно, сомнений в том, кто там скрывается, не оставалось. Мир ощущался так, словно его посыпали волшебной пылью, уничтожающей прошлую боль. Неуверенно махнул рукой в качестве прощания или опять приветствия — сам не знал. Выгляжу как идиот. Даже не увижу, помашет ли в ответ.  Камаро тронулась с места, когда Стайлз закрыл входную дверь.  Сразу же взял телефон, смотрел на сегодняшнюю переписку с неизвестным номером. Решил вновь добавить в контакты, немного изменив прошлое имя: Может, не такой и хмурый чувак. Улыбнулся, сохраняя в собственной памяти каждую цифру — кажется, даже номер был красивым. Прямо таким же, как и сам Хейл.  ——— 🎵Secession Studios & Greg Dombrowski — Methods of Madness Кейт стояла перед зеркалом в своей спальне полностью обнажённая. Смотрела на синяки, появившиеся после встречи с Дереком, медленно обводила контуры.  — Это хорошо. Это очень хорошо, — прошептала, оглаживая особенно заметный. Открыла нижний ящик в шкафу. Та вещь, которую искала, лежала самой верхней, чтобы всегда быть под рукой. Старая, уже давно выцветшая футболка. Ничем непримечательный серый цвет, полустёртый едва различимый логотип рок-группы или какой-то команды по лакроссу — уже не понять. Ткань потёртая, с мелкими дырочками по швам, выглядящая так, словно одевали тысячи раз.  Прижала вещь к лицу, глубоко вдыхая, погружаясь в запах прошлого. Конечно, его уже не было — девять лет и сотни стирок сделали своё дело, уничтожив полностью. Но Арджент помнила наизусть. Каждая нота  вколочена в лёгкие — не вытравить даже разрекламированным Ванишем в яркой бутылке цвета неестественной малины.  Аромат Хейла не выскоблить лезвием. Хвоя, дерево, озон перед дождём и апельсины — так пах, когда ему было 16.  Не давал эту футболку — сама взяла. Украла, когда вышел из комнаты. Быстро спрятала в сумке и увезла домой. Носила все те ночи, когда не виделись, когда одиночество становилось сильнее.  А после пожара, который сама и устроила, эта вещь стала единственным, что осталось.  Жалела ли Кейт о совершённом? Кто знает. По крайней мере, что-то человеческое иногда проскальзывало, когда пыталась убедить себя, что это был единственный вариант.  Ткань была мягкой от времени — такой приятной и обволакивающей. Свободно висела на фигуре, опускаясь ниже бедёр.  Глядела на своё отражение и улыбалась.  — Такой ты видел меня, когда приходил, — продолжала разговор с невидимым собеседником, не отводя взгляда от себя в зеркале. — Красивой, желанной. Когда я притворялась спящей, а сама подглядывала, как ты любуешься мной. С такой нежностью… с безусловной любовью… ты гордился, что обладаешь мной. Хотел всегда и всюду… правда, Дерек? — облизала указательный палец, а потом провела им по стеклу там, где отражалась собственная щека.  Из тумбочки достала старую фотографию — он, всегда он. Края потрёпанные, уголки немного завёрнутые. Хейл до пожара — жизнь в глазах, беззаботная улыбка. Стоит в лесу, облокотившись на широкий ствол дерева. Вокруг бушующая зелень — прямо как его глаза, в которых тонула. Одет в ту же серую футболку, в которой сейчас была Кейт.    Дерек даже тогда смеялся редко — был чересчур серьёзным и рано повзрослевшим для своих лет. Но здесь… здесь улыбался. Фотографировала Арджент, и он был рад, что за объективом именно она, а не кто-то другой.  — Таким ты был со мной. Такими мы были…  Тот день был безупречным. Жгучий июль, поездка за город к озеру. Специально для неё купил круг в виде красного сердца. Она умела плавать, но рядом с ним хотелось капризничать. Не вылезали из воды, валялись на траве, целовались часами, взял Арджент стоя, пока опиралась на то самое дерево.  А потом Дерек говорил о планах на будущее. Что хочет уехать из Бейкон Хиллс, увидеть мир, найти себя. Сделать что-то полезное для других.  Говорил, что обязательно будут вместе, уедут вдвоём. Кейт слушала, кивала и улыбалась. Только не верила ни единому слову и думала лишь о том, как заставит остаться. Навсегда. Только с ней.  Положила фотографию на подушку рядом со своей, легла в постель, повернулась на бок, чтобы лучше видеть черты лица. Большим пальцем провела по скуле Хейла.  — Привет, детка. Я скучала. Ответа не было — люди на снимках не умеют разговаривать.  — Я знаю, и ты скучал. Твои глаза сегодня… всё ещё чувствуешь. Помнишь нас. Знаешь, какими могли стать. Но я всё исправлю. Обещаю, исправлю всё…  С тумбочки взяла блокнот в мягкой тёмно-синей обложке. Никаких опознавательных знаков — обычная записная книжка или личный дневник.  Почти все страницы исписаны мелким, не очень разборчивым почерком. Каждая запись обозначена строго: дата, время, место. Какие-то рисунки от руки, фото, вырезки из газет.  Вела этот дневник долгие годы — с тех пор, как нашла выживших Хейлов в Нью-Йорке после переезда. Как много времени я потратила, чтобы вас найти. Но это того стоило. Каждого цента. Ты стоишь всего, Дерек.  На первых страницах — короткие заметки о том, где скрывался вместе с Лорой. Адрес небольшой съёмной квартиры. Наследство не транжирили, берегли для каких-то своих целей. Первая работа Дерека — механик в небольшой автомастерской. Подробное расписание — во сколько уходит, когда возвращается, куда ходит вечерами, с кем общается, что покупает в магазинах.  Потом — всё о Лоре. Сначала она подрабатывала официанткой в какой-то забегаловке. Позже обросла связями, появилась стая. Несколько лет обычной рутины, а потом след Дерека оборвался и Арджент чуть не заполучила нервный срыв. Исчез почти на год и только потом смогла выяснить, что переехал в Сиэтл. Последовала хвостиком, как тень по пятам — самая верная собака. Наблюдала издалека, не приближаясь, маскируясь.  — Я знаю, почему ты вернулся… — прошептала в полутьму комнаты.  Последние записи — свежие, за последние несколько недель. Сентябрь, 3. Хейл уже несколько дней в городе, так долго ждала этого. Снял номер в мотеле возле леса — не изменяет вкусам. Комната 14, второй этаж.  Сентябрь, 5. Несколько раз навещал Питера в больнице. Много времени там не проводит — выходит через 5-7 минут.  Сентябрь, 8. Почти каждый день ездит к сгоревшему дому. Стоит на руинах, но внутрь не заходит. Видела, как плачет. Хотелось подойти и утешить, но пока слишком рано.  Сентябрь, 12. Заправка на Пайн-стрит, 15:30. Купил эспрессо и сигареты. Раньше не курил. Почему начал? Выяснить. Сентябрь, 14. Снял себе лофт, значит задержится надолго. Именно это мне и нужно.  Сентябрь, 21. Видела с сыном шерифа. Интересно, какие у них могут быть дела? Возьму на заметку этого мальчишку, может пригодится. Сентябрь, 25. Рядом с ним трётся какая-то блондинка. Узнала имя — Эрика Рейес. Если станет проблемой — устранить. Перелистнула на последнюю страницу, начала записывать итоги сегодняшних наблюдений.  Сентябрь, 28. Ждала у участка, увидел меня. Реакция — яркая. ОТЛИЧНО. Упомянула Стайлза Стилински. Отреагировал, пытается защитить. Хочет его использовать или там что-то большее? Привязался?  Последнее слово подчеркнула несколько раз, вдавливая ручку почти до разрыва бумаги.  Дала ему время подумать. Пусть считает, что может хоть немного контролировать ситуацию… он ВСЁ ЕЩЁ ЧУВСТВУЕТ, уверена.  Футболка согревала не только снаружи, но и внутри. Лежала на постели и в темноте смотрела в потолок. Воспоминания скользили одно за другим — как схватил за запястье, как сжал, почти сломав кость. И этот цвет в глазах — красный, её любимый. Как то надувное сердце на озере.  — Ты весь дрожал от ярости и ненависти… но не убил. Потому что всё ещё любишь, даже если прикрываешься злобой.  По телу разлилась приятная нега от собственного шёпота. Она всегда знала, а сегодня убедилась окончательно — любовь была настоящей, хоть и стала губительной для обоих. Особенно для Хейла.  Медленно скользнула рукой вниз, проводя пальцами по обнажённой коже, задирая футболку немного выше. Лёгкое прикосновение к выступающим тазобедренным косточкам и между ног сжалось. Перед глазами — Дерек, но не сегодняшний — холодный. А тот прошлый — влюблённый до безумия.  То, как целовал — сначала осторожно и неуверенно, словно считал Кейт фарфоровой, будто одно чуть более грубое движение и она разлетится на куски.  Она и правда разлетались от его прикосновений. Внутри.  Пальцы уже были на внутренней стороне бедра, игриво касаясь, дразня нежную кожу. Напряжение нарастало, смешиваясь с холодным воздухом из открытого окна.  — Помнишь, детка? — взяла фотографию. — Помнишь наш первый раз? Это случилось в начале июня в квартире Кейт. Хейл нервничал так сильно, что разбил бокал с вином.  — Я должен сказать… я никогда... — заткнула поцелуем, не желая слушать. Арджент гордилась, что будет первой. Вылепит из него всё, что хочется. Выдрессирует именно так, как нравится.  — Я научу тебя. Белья не было — не утруждала себя лишний раз. Палец проехался между губ, собирая влагу. Бесстыдно текла, и так было всегда, стоило только подумать о нём. Тихо застонала, продолжая представлять.  Образ изменился — не юный Дерек, а теперь уже взрослый. Все годы ожидания стоили сегодняшней встречи. Он был опасным, как заряженное ружье, готовое выстрелить в любой момент.  И вот Хейл уже врывается в её комнату — глаза цвета крови, когти выпущены, клыками почти рвёт собственные губы. — Думала, можешь шантажировать меня? — рык из горла — животный. Одной рукой прижимает Кейт к стене, нависая над ней — воплощённая в жизнь угроза.  — Давай, детка, убей меня. Разорви на лоскутки. Я знаю, ооочень хочешь, — довольно улыбается, очёрчивая мышцы, играющие под одеждой. Рука на горле сжимается, когти пронзают, алая жидкость тонкими ручейками. — Я ненавижу тебя. Ты даже не представляешь, насколько, — лицо всё ближе. Чувствует аромат Мальборо и апельсинов.  — Ты любишь меня. Ненависть и любовь — две стороны одной медали. А ты… ты никогда никого не любил, как меня. И не полюбишь.  Сразу два пальца внутрь, другой рукой до боли сжимает затвердевший сосок, скручивая его, представляя губы Хейла. Футболка задрана до шеи, давая свободный доступ ко всему, что нужно. Слышит собственные влажные звуки при каждом движении. Стоны громче, нужно сдерживаться  — Крис и Эллисон в соседних комнатах, нельзя их беспокоить.  Дерек не убивает — набрасывается голодным поцелуем. Ранит клыками, распаляя сильнее. Демонстрируя, как сильно Кейт заводит.  — Я возьму тебя так грубо, как заслужила за годы разлуки. И ты будешь умолять остановиться.  — Я никогда не скажу тебе Стоп.  Прокусывает губу, сильнее погружаясь в собственные игры воспалённого разума. Представляет, что это Хейл оставил отметину.   Руки рвут одежду — не раздевание, а животный порыв. Ткань трещит по швам. Не любовь, а ненависть вперемешку со страстью. — Девять лет, — рычащий шёпот в ухо, кусает мочку. — Девять лет мечтал о том, как заставлю тебя заплатить. — Заставь. Развела колени так широко, как могла — до боли в мышцах. Ладонь билась о клитор с каждым движением пальцев. Слегка замедлилась, вынимая почти полностью, а затем вновь внутрь до предела. Образы всё реальнее и ярче.  Дерек поворачивает лицом к стене, держа рукой за шею — Арджент полностью обнажённая. Холодная твёрдая поверхность под щекой. Другой рукой отбрасывает свою последнюю одежду в сторону.  — Ты уничтожила мою семью. — Да. — Убила. — Да. — И я… всё равно хочу тебя. Блять, как же я хочу. Так хочу, что мне самому страшно.  Пальцы ног поджались, почти не дышала, грудь разрывало от извращённого удовольствия, захлестнувшего с головой.  Хейл входит резким толчком — грубо, идеально, так как оба хотели. Чувствует каждую вену на члене, весь рельеф. Ногтями впивается в его ногу.  — Моя, — рык альфы. — Всегда была моей. И будешь. Арджент кончает, зажимая рот ладонью. Тело неконтролируемо содрогается, мышцы ритмично сокращаются. Не прекращает движений рукой, пока не становится почти неприятно. Вжимается в подушку, на которой лежит фото, представляя, что рядом настоящий Дерек.  Вытаскивает пальцы с облегчённым вздохом — тёплые и все в смазке, блестящей в лунном свете. — Доказательство нашей любви, видишь? — махает рукой перед Хейлом.  Перевернулась на бок, всё ещё выравнивая дыхание. Фото прижала к груди, обнимая, как самое ценное сокровище.  — Совсем скоро, детка, ты поймёшь, что мы созданы друг для друга. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, но от правды не убежишь, — поцеловала Дерека в губы. Бумага была прохладной.  — Ты вернулся в из-за Лоры, да? Хочешь найти. И я помогу. Я помогала всегда, даже когда ты не знал. Ты поймёшь, что я единственная, кто понимает. Только я могу дать то, что тебе нужно.  Продолжала гладить фото, лежащее на голой груди. — Спокойной ночи, моя любовь. Мы будем вместе, обещаю.  На самой последней странице блокнота написано:  План Б: если откажется добровольно — сломаю, я хорошо умею заставлять. И начну с щенка Стилински.