«До тебя»

      Прошла неделя после той прогулки, но я всё ещё ловила себя на том, что улыбаюсь, вспоминая тот поцелуй. Дима не пропадал — писал почти каждый день. Не банальные «как дела?», а тёплые, заботливые сообщения: «Не забудь поесть, сегодня длинный день». «Ты сегодня красила кого-то кроме меня? Надеюсь, никто не красивее».       Вроде бы мелочи, но сердце реагировало каждый раз. Я даже скинула ему что-то типа признания с припевом песни: — «Сколько я ждала тебя такого, ты даже не представляешь Смотрю на тебя, а сердце замирает Мы у подъезда, фото на память с цветами Хочу любить тебя не отпуская...» — «А что это за песня?»  — «5УТРА и Ваня Дмитриенко —  Не представляешь.» — «Позже послушаю, а пока мне в голову тоже пришли строки. Слышала когда-нибудь песню Fallulah — Give us a little love?» —  «Не знаю.» —  «Давай я напишу тебе на английском, а ты потом послушай, классная песня.» —  «Давай.» —   «Give us a little love, give us a little love We never had enough, we never had enough Give us a little love, give us a little love We never had enough, we never had enough»       Позже я тоже послушала эту песню, она оказалась очень нежной, она даже поселилась в моём плей-листе.       Теперь каждое «привет» на съёмках звучало иначе, и даже обычное «посмотри вверх» я произносила чуть мягче, чем раньше. Лина, конечно, всё заметила. — Ну всё, — сказала она, едва я подошла. — Чернокнижник one love? — Лина, пожалуйста тише, — буркнула я, пряча улыбку. — Ага, тише. Только глаза у тебя светятся, как у кошки на гирлянду.       И правда, я не могла скрыть, что счастлива. Мы с Димой иногда уходили вместе после смены — просто гуляли, иногда молчали. Но это молчание было живым, спокойным, не тягучим и не неловким.       Однажды он сказал: — С тобой не надо быть «интересным». Можно просто быть.       Эта фраза застряла в голове надолго. Мне всегда казалось, что нужно стараться — быть весёлой, яркой, нужной. А он просто принимал. И от этого почему-то было страшно. Потому что когда тебе с кем-то спокойно — теряешь контроль. А я ведь всегда старалась держать дистанцию, чтобы не разбиться. Ведь были печальные опыты.       Иногда мне казалось, что на съёмках мы живём в каком-то другом мире. Мир эзотерического шоу был особенным — разговоры про привороты, порчи и прочее, хоть и казалось чем-то волшебным, но стало уже таким родным. Однако там нельзя было просто быть счастливыми — всё превращалось в контент. Любой взгляд, любая улыбка могла стать «закадровым моментом выпуска».       Сначала я не обращала внимания. Мы с Димой были как всегда: немного шутили, переглядывались, держались на расстоянии, чтобы не подставить друг друга. Он — участник, «чернокнижник», человек, чья сила и загадочность должны были выглядеть убедительно на экране. Я — гримёр, та, кто помогает ему оставаться в образе, скрывая под гримом усталость и следы бессонных ночей.       Но чем дальше — тем больше чувствовалось, что за нами наблюдают. Однажды к нему подошёл оператор и сказал с усмешкой: — Слушай, Дим, а ты с гримёршей не слишком близок?       Я слышала. И хотя Дима просто отмахнулся, мне стало неприятно. Всё вдруг казалось фальшивым — даже наше «мы».       В тот день он написал: — «Не бери в голову. Они просто не понимают».       Я ответила: — «Я стараюсь. Но иногда чувствую себя будто порчу тебе репутацию».       Он прислал сердечко. И почему-то именно оно — маленькое, — снова разлилось теплом по телу, но при этом чувствовалось какое-то волнение.       Мы виделись на съёмках, но уже не было прежней лёгкости. Каждый наш разговор будто подслушивали, каждое движение будто было под прицелом камер, а ведь я обычный гримёр. После очередных съёмок, Дима проводил меня до дома и на прощание он тихо сказал: — Просто потерпи немного. Всё это скоро закончится.       Я кивнула, хотя сама не знала — что закончится: шоу или то, что между нами.