«До тебя»

      Шоу подходило к финалу. Сценаристы бегали по павильону, придумывали драмы для рейтингов, а я просто делала свою работу — красила, поправляла, улыбалась. Но внутри всё было иначе.       Дима стал другим. Не то чтобы холодным — скорее, настороженным.       Мы всё реже переписывались, на съёмках он стал избегать долгих разговоров. И я не знала, что это: усталость или попытка сохранить дистанцию, пока всё не кончится.       Однажды я услышала, как он сказал что взял бы с собой двух девочек, азиаток. И вроде бы ничего — просто шутка, просто шоу. Но что-то во мне кольнуло. Я поймала себя на мысли, что ревную. Сильно, глупо, по-детски. Вечером я не выдержала и написала: — «Ты сегодня был какой-то чужой».       Он ответил не сразу. — «Просто устал. Не придумывай». — Не придумывай... — повторила его сообщение я, и поняла, что запуталась, — «Слушай, а ты что-нибудь ко мне ещё чувствуешь?» — «Чувствую». — коротко ответил он с точкой в конце. — «А можешь сказать что?» — может и слишком глупый вопрос, но его поведение прямо говорит о том, что что-то изменилось. — «Лиз, я сейчас занят прости», — больше я его с этим вопросом не донимала, но и он не стал отвечать.       Я легла спать, но уснуть не смогла. Лежала в темноте и думала, что, может, это я всё испортила — слишком поверила, слишком быстро привыкла.       А ведь изначально всё было просто: три вечера, кофе, поцелуй. Без обещаний. Без «навсегда».       На следующий день я старалась быть собранной. Снова «Лиза-визажистка», не «Лиза, которая ждёт сообщения». Мы встретились на гриме. — Привет, — первой сказала я. — Привет, — с вежливой улыбкой ответил он и сел в кресло, — По-стандарту, затыкаюсь.       Я начала его гримировать, без каких-либо вопросов, разговоров, а он залип, как это бывало раньше, до наших прогулок. И всё бы ничего, если бы не глаза. Эти его глаза — уставшие, но всё ещё такие же тёплые. В них было что-то, что заставляло меня верить, несмотря ни на что.       Он как-то говорил, что у него что-то типа депрессии, и когда я спрашивала, как я могу ему с этим помочь, он отвечал, что просто моё нахождение рядом, уже меняет его состояние к лучшему. Но это было примерно с месяц назад, до его отстранения. — Слушай, если у тебя снова депрессивное состояние, просто скажи, — шепнула я когда наносила тональный крем, — Я готова быть рядом, но не навязываться. — Да не, всё ок, Лиз, не парься, — отстранённым тоном ответил Дима.       И этот тон прозвучал так холодно, что сердце сжалось. Он даже не посмотрел на меня. — Хорошо, — всё что я смогла выдавить из себя на выдохе, и прозвучало это очень жалко.       Съёмки этого выпуска подошли к концу, и я начала собираться домой, высматривая Диму. Последнее время он провожал меня до дома гораздо реже, ссылаясь на дела. Сегодня он даже не сказал, что мне не стоит его ждать, просто дождался Олега и они вдвоём куда-то ушли.        Когда финальный выпуск сняли, сказали, что будет продолжение, но я почувствовала не радость, а пустоту. Все бегали, поздравляли друг друга, фотографировались, смеялись, а я стояла в гримёрке и разбирала кисти по местам. Как будто, если всё аккуратно сложить, ничего не закончится.       Дима подошёл позже всех. Без микрофонов, без света. Просто он — в чёрном классическом костюме, усталый, с привычной полуулыбкой. — Ну вот и каникулы, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Ага. Можно выдохнуть. — Можно. Только почему-то не хочется.       Я усмехнулась. — Кого-то будет не хватать? — Возможно.       Он подошёл ближе. Запах шоколада и сигарет, та самая смесь, к которой я уже привыкла. — Что теперь будет? — спросила я. — Не знаю. Мы с Олегом запланировали выкатить на отдых. — Молодцы, сами или с кем-то? — Вдвоём, по-братски, так сказать, — улыбка стала шире.       Я собралась и мы пошли гулять. Без камер, без шумных людей, просто по вечернему почти летнему городу, где от луж отражались фонари. И тишина между нами была другая — не неловкая, а настоящая.       Он держал меня за руку, будто боялся, что отпущу. Я чувствовала, как его ладонь немного дрожит. Не от холода — от всего, что накопилось за эти недели. — Странно, да? — сказал он. — Всё время играли перед людьми, а теперь не знаем, как быть собой. — Может, просто перестанем притворяться?       Он посмотрел на меня пристально. И, кажется, впервые за всё время — без улыбки. — Я не хочу, чтобы это закончилось.       И тогда я поняла: не важно, что было на шоу. Важно, что сейчас — тихий вечер, его рука в моей, и впервые за долгое время я не боюсь быть счастливой.       Спустя время, они с Олегом, как и планировали уехали в какую-то зону отдыха. Всё было хорошо, я спокойно отпустила, но даже и подумать не могла, что может произойти такое.       Он тогда просто написал: — «Прости, нам нужно разойтись». — «Что случилось?» — с плачущим смайлом отправила я. — «Я не тот, кто тебе нужен» — сухо ответил Дима с завядшей розой в конце.       Я отправила лишь разбитое сердце. А потом — тишина. Сообщение не доставлено. Он меня заблокировал.       Я перечитывала его фразу, как заклинание, надеясь, что если прочту ещё раз — пойму, почему. Не поняла. Потом просто перестала пытаться.