Тайна серебряных глаз

Небольшой домик на окраине Лондона надёжно скрывали под собой кроны деревьев, окрашенные во все оттенки осени. На заднем дворе резвилась светловолосая девочка лет семи, пока её мать наполняла дом ароматом свежей шарлотки. Была пятница. Гермиона сдержала слово и посвятила день дочери, решив начать его с совместного завтрака. Обычно Аврора, чьи глаза слишком напоминали о прошлом, ела по утрам с няней или бабушкой — сама Гермиона в это время уже работала в маленьком уютном книжном магазине. — Аврора, малышка, пирог готов! — позвала она из окна. — Мамуль, ещё пять минут! У меня почти получилось поднять эту палку! — закричала девочка, сосредоточенно пытаясь «магией» заставить тонкую веточку ивы оторваться от земли. Гермиона улыбнулась. Магия Авроры становилась сильнее, хотя пока и подчинялась только эмоциям. — Аврора Грейнджер, если твоя белая головушка не появится в столовой через минуту, мы везде опоздаем! — сказала она с наигранной строгостью. Аврора была её отражением — решительная, живая, быстрая на эмоции. Только серебристые глаза и белоснежные кудри выдавали чужую кровь. Тот кусочек прошлого, о котором Гермиона предпочитала молчать. Всё, что знала девочка — её отец живёт очень далеко. — Мам, ты видела? У меня почти получилось! — с восторгом протараторила девочка, подлетая к маме. — Конечно, малышка. Но чтобы контролировать магию, тебе нужно немного подрасти, — мягко сказала Гермиона. — Идём, чай уже остывает. — А после завтрака мы поедем в палеонтологический музей? — спросила она с горящими глазами. — Обязательно. Не прошло и десяти минут, как настойчивый стук в дверь разрушил уют утра. Гермиона резко напряглась. Гарри с Джинни всегда предупреждали заранее. Никто больше не должен был прийти. — Дорогая, побудь здесь. Мама посмотрит, кто это, — сказала она, ощущая, как неприятные мурашки пробежали по коже. — Мам, я с тобой! — Останься, пожалуйста. Если всё в порядке — позову. Аврора недовольно надулась, но послушалась. Стук повторился — громче, требовательнее. Собравшись, Гермиона распахнула дверь. И мир провалился. — Малфой?.. На пороге стоял Драко Малфой. Повзрослевший, собранный, холодный. Светлые волосы аккуратно уложены, взгляд ровный… но за этой ровностью скрывалась усталость и что-то ещё. То, от чего сердце Гермионы дрогнуло. Она крепче вцепилась в дверь — словно могла удержать прошлое снаружи. — Чего ты хочешь, Малфой? — голос прозвучал хрипло, но твердо. — Грейнджер, я не по собственной прихоти здесь, — сказал он, делая осторожный шаг вперёд. — В Министерстве произошла ошибка. Документ, который ты отправила Кингсли, попал ко мне. Он сказал, что дело срочное. Я должен был передать его лично. Это объясняло его появление. Больно логично объясняло. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, — но из кухни раздался тонкий голос: — Мам, можно ещё кусочек пирога? Драко застыл. Он резко повернул голову — и увидел её. Девочку с белыми кудрями. С серебристо-лунными глазами. Маленькую фигурку с игрушечным совёнком, которая смотрела прямо на него. И в тот же миг воздух между ними дрогнул — едва заметно, но болезненно точно. Как будто в груди что-то дёрнулось, сжалось, отозвалось. Тепло под кожей сменилось тонким холодком — металлическим, до боли знакомым. Исконная магия рода Малфоев никогда не была яркой. Её нельзя было увидеть. Но её можно было почувствовать. И он почувствовал. Сразу. Безошибочно. На уровне крови. Эта девочка была связана с ним так же глубоко, как имя, данное ему при рождении. Драко побледнел. — Кто… это? — голос сорвался, глухой, недоверчивый. Гермиона мгновенно встала между ними. — Это не твоё дело. Но Драко смотрел на ребёнка так, будто видел невозможное. — Нет… — едва выдохнул он. — Это… не может быть. Гермиона сжала пальцы до боли. — Драко… уйди. Сейчас же. Он поднял на неё взгляд — потрясённый, уязвимый. — Гермиона… — он сглотнул. — Это… моя дочь? Слова ударили сильнее любого крика. Перед глазами вспыхнуло прошлое — та ночь после войны. Когда мир ещё трещал по швам, а они, израненные и истощённые, позволили себе слабость, о которой потом оба предпочли молчать. — Уходи, Малфой, — прошептала она. — Так лучше. Аврора снова выглянула — маленькая, испуганная. — Мам… кто этот дядя? — Аврора! — голос Гермионы сорвался резко, непривычно. — На кухню. Сейчас же. Девочка вздрогнула, крепко прижала совёнка к груди и убежала. Только когда шаги стихли, Гермиона повернулась к Драко — теперь совершенно другая: холодная, собранная, защищающая. — Ты не имел права сюда приходить. Это не твоя жизнь. Не твой мир. — Скажи мне правду, — тихо потребовал он. — Она моя? — Это не имеет значения. Ты был обещан Астории. У тебя была своя судьба. — Значит да, — его голос едва держался. — Все эти годы… ты скрывала от меня ребёнка. — Я защищала её! — сорвалась она. — От сплетен, грязи, от твоего мира! Ты бы никогда её не признал! Драко сделал шаг ближе. — Ты лишила меня выбора. — А был ли он у меня?! — её глаза сверкнули. — Это была ночь-ошибка. Я решила, что так будет лучше! Он побледнел, но не отступил. — Слишком поздно. Теперь я знаю. Тишину прорезали быстрые шаги — Аврора снова выглянула, испуганно глядя на сцену у двери. — Мам… почему он кричит?.. Гермиона резко обернулась: — В кухню. Немедленно! Аврора убежала, всхлипывая. Драко смотрел ей вслед так, будто каждый шаг девочки отдалял от него часть его самого. — Я не уйду, Гермиона, — произнёс он наконец. Голос был низким, усталым, но непоколебимым. — Я не собираюсь вмешиваться силой. И не собираюсь отбирать у тебя дочь. Но я не откажусь от неё. От своей крови. Я буду добиваться права быть рядом. Права хотя бы попытаться стать частью её жизни. Я не исчезну. Не сейчас. Гермиона подняла на него взгляд — острый, как лезвие. — Ты можешь хотеть чего угодно, Малфой, — сказала она тихо, но каждое слово резало воздух. — Но я защищала её семь лет. И буду защищать дальше. Я не позволю тебе разрушить её мир только потому, что ты вдруг решил вспомнить, что у тебя тоже есть сердце. Она шагнула ближе. — Сделай хоть шаг, который даст ей хоть тень боли, — прошептала она, — и я сотру тебя из её жизни так же, как ты исчез из нашей той ночью. Я не боюсь тебя. Драко выдохнул — коротко, болезненно. — Это не угроза, Грейнджер, — сказал он глухо. — Это обещание. Я буду рядом. Я буду бороться — не против тебя. За неё. — А я — за неё против всех, — ответила она. — И прежде всего — против тебя. Дверь закрылась между ними, как последняя граница. Но ни один из них не поверил, что это конец.