Сверчок
13 ноября 2025 г., 21:53
Стук клинков эхом разнесся по вечернему заброшенному тренировочному двору за особняком Джеппетто, резко контрастируя с тишиной, которая душила братьев неделями. Карло сделал выпад, его учебный меч просвистел во влажном воздухе — удар, направленный прямо в ребра Пиноккио. Но Пи развернулся с плавной грацией, его собственный клинок взметнулся, отражая удар с лязгом. Тёмные кудри Карло спадали на лоб, и он, задыхаясь, ухмыльнулся:
— Всё равно быстрее меня, чёрт возьми!
Пиноккио не улыбнулся, но ее тень мелькнула в уголке его губ, каждое парирование и ответный удар сплетались в язык примирения. Карло чувствовал одобрительный взгляд Ромео из тенистой арки, где он стоял, скрестив руки. Шесть лет под жесткой опекой леди Монад отточили рефлексы Карло до остроты, но Пи двигался с инстинктивной грацией, он всегда был ловчее чем Карло: каждое уклонение, каждый удар — рассчитанный риск. Впервые за много лет пространство между ними казалось электрическим, живым — не от соперничества, а от первобытного, радостного трепета.
Глухой стук сапог по мокрой мостовой привлёк внимание Ромео. Леа Монад, наставница его и Карло, шагнула к нему. Её пронзительные серо-голубые глаза, прищурившись, смотрели на сражающихся братьев, задержавшись на лёгком шаге Пиноккио, который превратил мощный удар Карло сверху вниз в ничто.
— Кто это? — спросила она резким, как сталь, голосом. Ромео не обернулся, его взгляд был прикован к сосредоточенному Карло.
— Пиноккио, — тихо ответил он. — Брат Карло.
Леа заинтригованно нахмурилась. Она наблюдала, как Пи отражает стремительные выпады Карло — вверх, вниз, выпад — каждое движение было точным. Но чем сильнее Карло нажимал, и на его висках блестел пот, тем медленнее становились его парирования. Он начал отступать, позволяя Карло оттеснять себя к покрытой мхом стене. Это не было усталостью; это было намеренно. Леа прислонилась к арке, скрестив руки на груди. Карло нанес Пи сильный удар по ребрам — глухой удар, от которого Пиноккио застонал, — а затем нанес точный удар в плечо. Пиноккио пошатнулся, снова поддаваясь.
— Он позволяет ему победить, — недоверчиво пробормотала она. Ромео наконец взглянул на нее, и в его глазах промелькнуло понимание. — Посмотри на лицо Карло.
Дыхание Карло стало резким и учащенным, но под напряжением что—то ослабло — напряжение вокруг его глаз спадало с каждым удачным ударом. Пиноккио получил еще один удар, на этот раз в бедро, и упал на одно колено. Карло остановился, кончик клинка дрогнул. Пи посмотрел на него снизу вверх… и кивнул, слегка наклонив подбородок:
Леа шагнула вперед по мокрым булыжникам. Карло замер на полпути, все еще держа клинок нацеленным на незащищенное горло Пи. Пиноккио стоял на коленях, грудь его тяжело вздымалась. Взгляд Леи, острый, как наточенный нож, остановился на Пи. — Почему? Восемь лет под моим командованием научили Карло точности, а не милосердию. И все же ты отступаешь, как прилив.
Пиноккио не дрогнул. Он медленно отвел двумя пальцами клинок Карло в сторону и поднялся. Следы ударов Карло расцвели пурпуром на его коже.
— Пощада была не нужна, — Он встретил изумленный взгляд Карло. — Ему нужно помнить, что он может победить.
Кончик меча Карло со звоном ударился о мостовую. Пришло понимание: Пи сражался не за то, чтобы победить, а за то, чтобы «восстановить» — восстановить пошатнувшуюся уверенность Карло.
Леа выхватила свой клинок — слегка изогнутый меч, который просвистел, словно зимний ветер, выскакивая из ножен.
— Тогда докажи, что ТЫ не забыл, как сражаться за победу, — скомандовала она Пиноккио.
Вызов повис между ними, острый и внезапный. Пи не колебался. Он пнул упавший меч Карло вверх, поймал его на середине дуги и принял плавную стойку. Леа ударила первой. Сталь взвизгнула, когда Пи отразил её выпад поворотом запястья, искры разлетелись, словно гаснущие звёзды. Она наступала неустанно: высокий выпад парировал низкий, ложный шаг в сторону. Пиноккио двигался, как вода, обтекая её атаки, встречая силу перенаправлением, а не сопротивлением. Карло наблюдал, затаив дыхание. Атака Леи была штормом, но Пи был каравеллой, качающейся в нём в нём; её клинок просвистел мимо его уха, рассек воздух там, где всего лишь мгновение назад лежало его плечо. Она развернулась, целясь ему в ребра — он развернулся, и её клинок безвредно царапнул его собственный. Капля пота скатилась по виску Гвардейца. Не усталость. Изумление. Перед ней был не драчун, а тактик — каждый блок был выверен, каждое уклонение на долю секунды шире необходимого, заставляя её растягивать руку, терять время. Он не просто защищался; он «изучал» её.
Ромео накинул на плечи Карло свой плащ. Карло поежился, плотно закутался в него, не отрывая взгляда от поединка. Ромео устроился на скамье рядом с ним, ощущая тепло рядом с Карло.
— Он выдерживает все её атаки, — пробормотал Ромео, следя взглядом за точными движениями Пи. Карло мог лишь кивнуть, горло сжалось. Пиноккио двигался с тихой, пугающей элегантностью, какой Леа раньше не встречала — её легендарная скорость вдруг показалась предсказуемой на фоне его уверенных, медленных движений. Её ответный выпад соскользнул с его клинка; Пи ответил не грубой силой, а выверенным взмахом, от которого её клинок отлетел в сторону. Леа мгновенно пришла в себя, но её взгляд — напряжённый, аналитический — впился в Пи с новой, обретённой интенсивностью. Это было не завистливое восхищение; это была немигающая оценка, которую мастер даёт истинно равному. Леа сделала ложный выпад, затем резко взмахнула запястьем вверх — смертельный удар, нацеленный в горло Пи. Пиноккио не отступил, его собственный клинок взмыл по ослепляющей дуге. Они замерли, сцепившись клинками, дыхание смешалось во влажном воздухе. Губы Леи изогнулись — не улыбка, а лишь её тень.
— Достаточно, — выдохнула она. — Ты сражаешься… по-другому.
Пиноккио опустил клинок. Он, не дрогнув, встретил пронзительный взгляд Леи. — Караван Эрго идёт по пограничным землям, — произнёс он тихим голосом. — Разбойники облюбовали горные перевалы возле старых шахт Вениньи. — Он перекинул меч, небрежно перехватив его за лезвие у рукояти, и предложил ей навершие — жест перемирия. Лея медленно приняла меч. Своё обучение я начал вместе с братом, в лицее Монад, — продолжил Пи. — Но Беттино… — Он взглянул на арку, где теперь стоял возлюбленный, скрестив руки на груди, выпуская сигаретный дым через нос. — Беттино показал мне, как ОНИ сражаются. Как они устраивают засады в тумане, расставляют ловушки на осыпях. — Он сделал паузу. — Странствующий Цирк — это не только шоу и клоуны, он уязвим. Кто-то должен его защищать в пути и в ночи города, когда приходят банды за платой за «крышу».
Леа внимательно осмотрела Беттино, её взгляд скользил по его худощавому телу, словно мастер-плотник, оценивающий прочность древесины. Высокий акробат плавно приблизился к Пиноккио, словно парусник, скользящий в гавань, и опустил ладонь на вспотевшую спину Пи. Его большой палец провёл по изгибу позвоночника парня выше пояса.
— Ты всё ещё в прекрасной форме, душа моя, — пробормотал Беттино. — Жаль мне ещё долго придется сидеть без дела, пока цирк не приедет. Как бы не растерять навыки.
— Мы можем натянуть канат по улице Розы Изобеллы, — широко ухмыльнулся Ромео, все еще поглаживая руку Карло.
— Я бесплатно не выступаю перед широкой публикой, Bello. Если хотите частное шоу, то натягивать надо не на улице, а в спальне, и не канат. — Подмигнул Беттино, заставляя опешить Карло, а Ромео засмеятся. — И так. Хватит на сегодня тренировок, пойдемте в дом. У нас сегодня Bello ответственный за кофе.
— У меня имя есть, между прочим, — хохотнул Ромео, вставая со скамьи и поднимая следом Карло.
— Одно другого не отрицает, — Бетти обнял Пи за талию и направился к выходу с тренировочкой площадки.
Леа остановилась у каменной арки, задержавшись взглядом на удаляющейся фигуре Беттино, когда он вёл Пиноккио к тёплому дому.
***
В гостиной Леа уже сидела в кресле, переговариваясь о чем-то с дворецким, Карло тяжело прислонился к Ромео у очага, а силуэт Джемини на мгновение мелькнул в двернном проеме кухни, прежде чем исчезнуть в сумраке заднего коридора. Пи перехватил его тремя быстрыми шагами, схватив Джемини за холодное запястье горячими пальцами. — Куда ты так спешишь? — прошептал он. Джемини вздрогнул и промямлил: — Да так, встреча одна нарисовалась, я опаздываю, отпусти. Пиноккио сжал его сильнее, подойдя ближе. — Останься, — пробормотал Пи, проводя большим пальцем по пульсу на запястье Джемини. — Я… мы соскучились по тебе. Я думал мы проведем вечер вместе. Впервые за столько времени. — Пиноккио искал его взгляд, но Джемини упорно отворачивался. В итоге не говоря ни слова, он выдернул руку и буквально сбежал на улицу, оставив пораженного друга стоять у дверей. За всем этим наблюдал Беттино. Пиноккио застыл в дверях, холодный сквозняк пронизывал его тонкую рубашку, пока торопливые шаги Джемини затихали на булыжной мостовой. Он не мог понять этого нервного, немного напуганного отказа. Пи оглянулся, гляда в глаза любимого. — Что… что с ним? Он… раньше никогда нам не отказывал, даже наоборот, Бетт, — он выглядел как растерянный щенок, его синие кукольные глаза метались то на мужчину, то на дверь. Беттино мягко подошёл к нему и зарылся носом в его длинные густые волосы. — Я не знаю какая ебанутая муха его укусила за жопу, но мы можем только ждать. — Хочешь сказать у него кто-то мог появиться? — Пиноккио закрыл глаза, прижимаясь к Бетти. — Не думаю. Сверчок же всегда был в поле нашего зрения, но то, что он решил отдалиться от нас, это факт. — Я что-то сделал не так? Может это из-за того поцелуя… или из-за моего настроения в песледние дни… — Пи судорожно вздохнул, на душе его противно что-то скрежетало. — Перестань, ты с Карло пережил сущий пиздец. Джемини последний человек, который будет винить тебя за твоё состояние после потери близкого человека, — Бетт крепко прижал его к себе, согревая. — Как придёт, мы поговорим. А пока, пойдём отдыхать. В гостиной стоял аромат кофе, он казался таким густым, что оставлял вкус на корне языка. Леа сидела в кресле, закинув ногу за ногу, держа в руках горячую чашку эспрессо, любезно поданую ей Ромео. Она интересовалась успехами своих учеников, украдкой поглядывая на Беттино. Как опытный гвардеец она нутром чувствовала, что этот циркач не так то прост, но она не могла это ни доказать, ни выпытать. Осталось только наблюдать. Разговоры вокруг — тихий гул Ромео о ротации караула, бормотание Карло о незаконченных проектах Джузеппе — слились в фоновыый шум. Пиноккио смотрел на потрескивающий камин, но не на пламя; его мысли были только лишь о Джемини. Он снова обрел брата, но не хотел теперь потерять близкого друга. Не хотел чтобы тот отдалялся от них с Беттино. Пи нравились совместные ночи, даже если это не безумная страсть, а просто сон. Ощущение сопения Джемини, его ворчания во сне, как он закидывает на них ноги и руки. Пиноккио понимал, что нуждается в этом. Но если его друг не нуждается в нём и Беттино, кто они такие, чтобы принуждать его. Пальцы Беттино мягко пробежали по влажным волосам Пиноккио, затем по шее, пока Пи не повернулся к нему. — Пойдем, — прошептал Беттино ему в висок, тепло и тихо. Он едва заметно мотнул головой в сторону арочного коридора, ведущего в глубь дома, подальше от тихого смешка Карло, когда Ромео что-то прошептал ему на ухо. Пиноккио помедлил с минуту, затем кивнул. Он позволил Беттино бесшумно вывести себя из гостиной, толстый шерстяной ковёр под ногами поглощал звук их шагов. Смех Карло затих за ними, словно захлопнувшаяся дверь. В мраморном вестибюле Беттино остановился под изящной люстрой. — Таверна «Красный лобстер», — внезапно объявил Беттино, его голос прорезал туман мыслей Пиноккио. Тот напрягся и резко отстранился. — Нет, не сегодня. — Его взгляд скользнул к входной двери, к улице, где исчез Джемини. — Нет желания. Беттино нежно взял Пи за подбородок, заставив его синие глаза встретиться со своим пронзительным зелёным взглядом. — А я и не предлагаю закутить, — настаивал Беттино. Его большой палец провёл по линии подбородка Пи. — Он там сейчас ныкается. — Откуда ты знаешь? — в вопросе Пиноккио сквозил скепсис. — Ну, во-первых, Беттино знает всё, что ему нужно, а во-вторых, где ему еще быть? Малум идеальное место чтобы заныкаться и не отсвечивать. Или ты реально веришь, что он себе ебыря нашел? — Бетт… — Хуле Бетт, я тридцать лет Бетт. Поехали туда, пора заканчивать этот блядский цирк с ебучими конями и клоунами дегенератами.***
Пиноккио застыл на верхней площадке лестницы, у него перехватило дыхание — стройная фигура Джемини, сидела, сгорбившись, в затенённой нише на втором этаже таверны, словно какое-то маленькое существо. Беттино наклонился к нему, его губы изогнулись в улыбке. — Я же говорил, что он тут торчит, — тихо пробормотал он, сжимая руку Пи. — Пошли устраивать допрос с пристрастием. Джемини вздрогнул, когда тень Беттино упала на столешницу. Он отшатнулся назад, широко раскрыв глаза — тёмно-серые глаза метались от бледного, решительного лица Пи к хищной ухмылке Беттино. Бетт тихонько цокнул языком, усаживаясь на край столика. — Хуевый из тебя саботажник, — сухо заметил он, вдыхая запах дешёвого вина, витавшего в воздухе. — Ты всегда хуево врал, сверчок. — Ласковое прозвище повисло в воздухе тяжёлым грузом, и Джемини заметно вздрогнул. — Тебе надо было обратиться к Пи, он научил бы тебя красиво пиздеть, даже если это не несет никакого смысла. Пиноккио шагнул вперёд. — Что происходит, Джемини. Что случилось именно сейчас? Объясни нам хоть что-то, — тихо потребовал Пи. Слова не были резкими — они были мягкими, вкрадчивыми, но настойчивыми. Джемини зажмурился на один бешеный, застывший удар сердца. Затем сдался. Его плечи поникли в прерывистом вздохе, дыхание шумно вырвалось. — Ладно. — Он поднял взгляд — в глазах мелькнула тоска. — Я… я снял тут номер до утра, хотел переночевать. Пойдемте лучше там поговорим. — Джемини не стал ждать. Он протиснулся мимо них. Пи молча кивнул, и шум таверны — пьяный смех, скрип стульев — стих, когда они последовали за торопливыми шагами Джемини наверх, в густой мрак, полный пылинок, танцующих в полосках света от ламп, проникающих сквозь приоткрытые двери. Комната была тесной и узкой, в ней преобладала большая кровать, застеленная потертым красным шерстяным одеялом. Напротив стоял небольшой деревянный столик, усеянный огарками свечей, и открытое окно, выходившее на освещённую фонарями улицу Малума. Джемини скинул плащ на пол и прислонился к оконной раме, спиной к огням района пока Пиноккио и Беттино толпились внутри. Его пальцы слегка дрожали на облупившейся краске подоконника. — Я. Блять, знали бы вы как тяжело это всё мне дается сейчас, — он пожевал губы. — Я… во мне проснулось нечто большее. Мать твою сука я столько лет доказывал и вам и себе, что мне кроме хорошего секса ничего и не нужно, но блять! — Джемини воскликнул, словно ноющая рана наконец-то вскрылась, высвобождая боль, он ударил ладонями по столу и выпрямился, смотря в глаза Пиноккио. — Пи, как я по — твоему могу просто подойти к тебе и сказать: «Хэй, приятель, а я запал на твоего парня!», и не разрушив при этом всю нашу дружбу и близость?! Беттино тихо засмеялся, Пиноккио пробежал взглядом от Джемини до Бетти и обратно. — Джемини, это… — начал было он, но тот его прервал. — Это пиздец, Пиноккио! Ведь я… дело не только в нём, и в тебе. Ты стал для меня больше, чем просто другом. Столько лет в тесном сожительстве, всю мою жизнь. А потом та первая ночь вместе… и последующие, — речь Джемини была похожа на исповедь, голос стал тише, а глаза увлажнились. — Вначале всё и правда было как развлечение, а сейчас… а сейчас я тоже так хочу. Хочу, чтобы меня просто так обнимали, целовали каждый день. Я не хочу больше возвращаться в свой холодный, пустой шатёр. Я хочу быть с вами… я такой идиот. — Сверчок, разве мы не делали всё так как ты хочешь? Особенно последние года? — Ласково проговорил Беттино, приближаясь к Джемини. — Мы не могли позволить себе большего лишь потому, что ты молчишь, — продолжил Пиноккио, встав рядом. — Как ты там мне говорил шесть лет назад? Помнишь? «Прими себя, Пиноккио, признай, что ты влюблён». — Подъёбываешь? — Буркнул Джемини, не поднимая головы. — Ничуть, мой еще один любимый мужчина, — прошептал Пи, поднимая лицо Джемини, прижавшись ладонью к его прохладной щеке. Пиноккио поцеловал Джемини, сначала нежно и осторожно — мягкое касание губ. Джемини замер, прежде чем растаять у него на губах с приглушенным вздохом. Поцелуй углублялся, становясь жарким и отчаянным; руки Пи запутались в темных волосах Джемини, притягивая его ближе, в то время как тот вцепился в рубашку Пино, как в спасательный жилет. Беттино молча наблюдал, зеленые глаза были прикрыты, а его нутро жаждало большего, прежде чем подойти вплотную к Пиноккио. Его длинные пальцы прошлись по челюсти Джемини, затем он наклонился, чтобы провести языком по влажному шву, где губа Пи соприкоснулась с губой Джемини— медленное, собственническое движение. Джемини содрогнулся, его дыхание перехватило у рта Пиноккио, когда Беттино потребовал поцелуя для себя, вторгаясь в его рот с глубоким, томным мастерством. Джемини заскулил, когда язык Беттино скользнул по его собственному — горячее и бархатное давление — в то время как губы Пиноккио скользнули вниз по его горлу, покусывая. Стоны Джемини становились громче, прерывистое дыхание вырывалось между поцелуями. Зубы Пиноккио царапали ключицу Джемини, вызывая вздох, который растворился в содрогающемся стоне. Беттино резко прервал поцелуй, притянув Пиноккио к себе. Глаза Джемини распахнулись — влажные, затуманенные, растерянные. — Не смейте мне сейчас сказать, что на этом всё… — начал он тихим, дрожащим голосом. Пиноккио ухмыльнулся Беттино, чья ответная ухмылка была чистой озорной улыбкой. — Бля, а следовало бы, за твой спектакль одного актёра, сверчок, — хохотул Бетт, резко поднимая Джемини на руки, закидывая его ноги за свою талию. — Неплохо, я даже через твои брюки чувствую как ты голоден. — Он пробежался взглядом снизу вверх по Джемини, придерживая того под зад. Пиноккио схватил с кровати потёртое красное одеяло и резко дернул его, выпустив облако пыли, заплясавшее в свете лампы. Джемини застонал, когда Беттино опустил его на свежевыстиранную простыню, и внезапная прохлада после удушающего жара их тел стала шоком. Одной рукой Беттино прижал запястья Джемини над головой, впиваясь пальцами в пульсирующие точки, а другой провел по ширинке, слегка надавливая на уже достаточно окрепший член. Джемини вздрогнул и откинул голову на подушку. — Ч-чёёрт… — тихо простонал он, уткнувшись лбом в плечо Бетти. Пиноккио пристально смотрел на Беттино и то как он ласкал Джемини, время от времени облизывая губы, смакуя стоны друга, словно вкусную конфету. Они всегда были такими сладкими — высокими и глубокими — и Пино так давно их не слышал, что почти забыл, как отчаянно скучает по этому звуку. Джемини ахнул, когда костяшки пальцев Беттино неторопливо задели натянутый шов ткани брюк. — Хотя бы дверь закрыта? — прошептал Джемини, метнув взгляд к двери — тонкой деревянной, дребезжащей от шума таверны внизу. Беттино положительно угукнул, облизнув кадык парня. — Слава богу, — выдохнул Джемини, выгнув бёдра на матрасе. Пиноккио колебался лишь мгновение прежде чем заползти на кровать рядом с ними. Тоска и боль, что душили его последние недели, теперь отступили под напором яростного вожделения. Его пальцы скользнули по груди Джемини, затем вниз, туда, где работала рука Беттино. Вместе они расстегнули его брюки; шорох ткани и щелчки клепок раздались громче, чем сдавленный стон Джемини. Рот Пиноккио наполнился слюной, когда он увидел, как раскрасневшийся член Джемини напрягается под тонким хлопковым нижним бельем, уже влажным у головки. Беттино поймал взгляд Пиноккио — безмолвный сигнал — и они опустились вместе. Два языка, горячие и влажные, скользнули по члену сквозь натянутую ткань. Язык Пиноккио был мягким и дразнящим, медленно скользя по уретре, в то время как язык Беттино был быстрее и настойчивее, скользя вверх по чувствительной нижней части ствола. Джемини вскрикнул, бёдра невольно рванули вверх; Пиноккио закинул на его живот руку, а Беттино сорвал нижнее бельё. Рот Пи полностью сомкнулся вокруг головки, глубоко мурлыча в горле стонами, пока он нежно посасывал, в то время как язык Беттино безжалостно кружил по пульсирующим венам. Джемини вцепился в волосы Пиноккио, стиснув зубы. Палец Беттино нежно прижался ко входу парня. Джемини выгнулся, его дыхание стало прерывистым, глаза зажмурены от двойного натиска — неустанных ласк Пиноккио и мастерства Беттино. Он до боли в костяшках сжал простынь и достаточно громко застенал, вызвав волны мурашек у ребят. Бёдра Джемини напряглись, приближаясь к горлу Пиноккио, в то время как палец Беттино проник в него — не глубоко, но резко. Пиноккио резко отстранился, прерывисто дыша, оставив член Джемини пульсирующим и влажным. Он одним быстрым движением сдернул свитер через голову, затем схватил друга за подол рубашки. Резким движением пуговицы отскочили, разлетевшись по половицам, словно выстрелы. — Приятель, я в чём домой завтра пойду… — застонал Джемини. — Я отдам тебе свой плащ, — ухмыльнулся Беттино, с жадностью впиваясь в тонкую шею мужчины, сквозь поцелуи он попросил Пи вытащить из левого кармана брюк презервативы и маленькую тубу. Пи рассмеялся и поднял их, словно трофей. — А ты продуманный, — поддразнил он, качая головой. Беттино лишь ухмыльнулся, не останавливая ритмичного движения пальцев. — Всегда готов к импровизированным выступлениям, — усмехнулся тот оторвавшись от кожи Джемини, любуясь алыми засосами. — Ты же меня знаешь. — Более чем, — прошептал Пиноккио, целуя любимого. Беттино зубами разорвал бумажную обёртку, резкий звук эхом разнёсся по узкой комнате. Не останавливаясь, он натянул его на напряжённый член Пи. Резина заблестела, растягиваясь. Пиноккио шумно выдохнул от внезапного скользкого давления, глаза затрепетали, и он открутил крышечку с тюбика с маслом. Выдавив на пальцы густую янтарную каплю, словно мёд, Пи провёл по кругу колечка мышц, дразняще, прежде чем твёрдо прижаться к его входу. Джемини ахнул, кусая губы и ёрзая бёдрами по постели. Пиноккио работал методично — теперь уже двумя пальцами — медленно вращая, глубоко погружаясь внутрь. Пиноккио закинул ноги Джемини себе на талию, медленно и намеренно продвигаясь вперёд. Первый мягкий, не глубокий толчок вызвал резкий вздох, прежде чем Джемини растаял, и из его горла вырвался глубокий, звучный стон, когда Пи скользнул глубже. Звук был текучим, разливающимся в прохладе комнаты. Нежные ладони Беттино лихорадочно скользили по дрожащим ногам Джемини, гладили ступни, кончики пальцев мяли кожу продвигаясь ко внутренней стороне бедер. Джемини задыхался, не в силах сформулировать слова, когда Пи одобрительно застонал над ним. — Громче, — прошептал Беттино, свободной рукой с привычной лёгкостью открывая очередной пакетик с контрацептивом. Глаза Джемини широко раскрылись, прежде чем протест успел сформироваться, Беттино плавно раскатал латекс по его твёрдому члену. Он перекинул одну длинную ногу через дрожащий таз Джемини, полностью оседлав его и оказавшись лицом к лицу с Пиноккио. Их взгляды встретились — сапфировые глаза Пи расширились почти до черноты, когда он наблюдал за этим. На губах расцвели две хищные улыбки: дыхание Пи прервалось, а Беттино прерывисто выдохнул. — Предлагаю довести нашего сверчка до хрипоты, за его проделки, — со смешком проговорил Беттино, сжимая пальцы на бёдрах Джемини. С протяжным стоном — полным наслаждения, — он плавно опустился на член во всю длину. Крик Джемини разбился о потолочные балки, он яростно вцепился в талию Бетти, буквально вонзая в неё ногти. Джемини хрипло стонал, его пальцы ног поджимались. Пружины кровати визжали, под их яростным ритмом, и каркас кровати с каждым глубоким толчком ударялся о тонкие стены таверны. Дыхание Беттино участилось — прерывистые, с открытым ртом, вздохи заполнили тесное пространство, — и сдавленные стоны Пиноккио присоединились к симфонии. Джемини перестал обращать внимание на тонкость стен и что их могут слышать; его собственные крики вырывались на свободу, грубые и громкие, каждый вырывался из горла, когда удовольствие пронзало его, как удар током. Когда оргазм приблизился, грозя захлестнуть его, Беттино слегка отодвинул корпус, но не замедлил бешеного ритма своих бёдер. Джемини почувствовал напряжение, сжавшееся глубоко в мышцах Беттино, услышал резкий сбой в его дыхании, возвещавший о достижении вершины. Пиноккио внезапно наклонился вперёд, одной рукой запутавшись во влажных от пота волосах Джемини, другой схватив Беттино за талию, чтобы удержать их обоих. Их губы слились — отчаянно, неряшливо — Пи проглотил безумные крики Джемини, когда ритм Беттино стал мучительно быстрым. Джемини сдался первым. Его ноги сжались вокруг бёдер Беттино, икры свело судорогой. В глазах помутнело. Из горла вырвался прерывистый крик и удовольствие хлынуло ослепляющими волнами. Он дико выгнулся, сухожилия напряглись на шее, пальцы беспомощно цеплялись за влажную кожу живота Беттино. Джемини ахнул, неудержимо содрогнувшись, а Пиноккио яростно прошептал ему в губы: — А как же нас подождать, сверчок… Пиноккио последовал за ним через несколько секунд, не в силах противиться Джемини, сжимающим его. Удовольствие обрушилось на него медленнее, неотвратимо, как прилив. Он приглушил стон, прижавшись лбом в шею друга. Джемини слабо заскулил, пальцы запутались в волосах Пи, когда тот сбился с ритма, двигаясь то неглубоко, то на половину, пока Джемини дрожал под ним. Беттино захохотал, мягко сползая с Джемини. — Неплохо, сверчок. Но вы оба давно не тренировались, очень уж быстро сдались. Джемини слабо застонал, поёрзав под Беттино, когда Пи слегка отстранился. Он лениво провёл пальцем по предплечью Беттино; мышцы всё ещё дрожали от напряжения. — Говорит тот, кто дрожит, как лист, — прошептал Джемини и поцеловал запястье Бетти, где пульс всё ещё бился о тонкую кожу. — Ну знаешь, для моих старых костей это тоже нихуевый забег, просто в следующий раз я так просто с вас обоих не слезу, чорты блять, — широко улыбнуся Бетт, поднимаясь на локтях. Пиноккио видел, как член Беттино напряжённо прижимался к бедру Джемини, покрасневший и влажный. Он осторожно отстранил Джемини в сторону и встретился взглядом с Беттино. Не раздумывая, Пи отбросил со своего лица мокрые волосы. Он не отводил взгляда, и его губы раскрылись, полностью охватывая Беттино — горячее, влажное всасывание поглощало его до основания. Бетт резко вдохнул, слегка ударившись головой о стену. Джемини быстр осориентирвоался и приподнялся к мужчине, с силой прижимаясь к его открытому рту. Их языки медленно сплелись — прерывистое дыхание Джемини смешивалось с губами Беттино, усливая ощущения от откровенно влажного и шумного ритма Пиноккио. Беттино инстинктивно поднял свою длинную ногу, резко согнув ее в колене над плечом любимого; Пи схватил его за лодыжку, прижимая к матрасу. Джемини все сильнее углублял поцелуй, проглатывая каждый стон, в то время как свободная рука Беттино скользнула по длинным, гладким волосам Пиноккио, пальцы нежно расчесывали пряди. Джемини прервал поцелуй, только чтобы прошептать: — Глянь вниз. Пи очень старается для тебя, — в губы Беттино, заставляя его взгляд опуститься вниз, в то время как Пиноккио медленно соскользнул назад, почти полностью, прежде чем снова целиком поглотить его. С мелодичным стоном, долгим и звонким, Беттино утонул под волной сладкого и долгожданного оргазма. Пи медленно отпустил его, приподнявшись, когда последние содрогания утихли. Их взгляды встретились. С лёгкой игривой усмешкой, Пино придвинулся к парням. Эта ночь началась с их общего поцелуя и признания Джемини, значит и закончиться она должна подобающе. Все трое парней слились в одном жарком поцелуе, на их языках заиграл яркий, интимный вкус. Они знали его, но ещё никогда не делили вот так, словно связывая друг друга навсегда. Они устроились в постели, невероятно уставшие, даже больше, чем после двух выступлений подряд в цирке. Беттино слепо потянулся к потрёпанному одеялу, скомканному у изножья, и натянул его, чтобы укрыть уже дрожащего Джемини и голые плечи Пи. Холодный ночной воздух врывался в открытое окно, донося до него далёкие крики из переулка Малума, запах бродящего винограда из бочки во дворе и тёплый аромат выпечки из кухни таверны. Джемини ещё глубже вжался в матрас, прижавшись щекой к Беттино, который обнимал их с Пи за талии. — Сверчок, — Беттино ласково позвал Джемини, и тот поднял на него глаза. — Мы всегда любили тебя, хоть и не говорили это прямо. Так что в следующий раз, если тебе снова моча в башку ударит, ты поговори с нами, хорошо? — Мы оба открыты к предложениям, — согласно кивнул Пиноккио прикрывая рот в зевке. — Тогда… я предлагаю поспать. А завтра… — Джемини запнулся, слегка краснея, — завтра я придумаю, чем мы будем заниматься до самого октября. — Я знаю чем! — Громко хохотнул Беттино, прижав парней по-сильнее. — Ну я в этом не сомневался, Бетт, — вздохнул Джемини, с широкой улыбкой, закатывая глаза.
Примечания:
И нет, это еще не самый разврат)))))) Он будет дальше!
