Волшебник поместья де Росс

      Он снова прячется где-то позади меня.       Я тихо вздыхаю и склоняюсь ниже к мольберту в тщетной попытке вновь сосредоточиться на чертеже. Несколько линий, обманчиво ровных, вырисовываются на листе бумаги, только чтобы затем быть безжалостно стёртыми с него. Раздражение медленно закипает в груди, и я в очередной раз задаюсь вопросом, откуда оно исходит.       Любопытные детские глаза не должны никак мешать мне. Этот малец не шумит, не кричит, не плачет, не хулиганит. Просто смотрит — так же, как и я когда-то, из чистого любопытства, просто наблюдал за работой отца.       Вот только отец такое не поощрял. До сих пор вспоминался неприятный зуд в ушах, которые обещали оборвать за само присутствие в одной комнате с ним, пока он работает.       Но чужой ребёнок на то и чужой, что я не имел права его трогать, да и не желал того. Но есть что-то неуютное в том, как он пялится на меня и мои руки. Как он не сводит маленьких, укрытых тенью беретки глаз с чертежей и запчастей. Не будь бы он хоть сколько-то воспитан, привязался бы с вопросами о том и сём, выбивая меня из сакрального процесса полного погружения в любимое дело.       Постороннее присутствие неизменно мешает, отвлекает, сбивает с мыслей. И сколько бы я ни прогонял юнца, он приходит снова.       Ему тут что, мёдом намазано? Он правда не слышит слова "нет"?       За своим лихорадочным полётом мыслей я не сразу почувствовал движение за своей спиной. Он переместился. Стоит мне обернуться, как за мной не остаётся ничего, кроме скрипа открытой деревянной двери. Секунду назад он был рядом, теперь же трусливо сбежал наружу. Скорее всего прячется за стеной у проёма и слышит, как я повернулся на звук.       Его настороженное, слишком серьёзное для ребёнка лицо живо представилось в моей голове. Случайно вспомнилось, как я поймал его с поличным в первый раз. Как он стыдливо извинялся с покрасневшими щеками и совершенно озадаченным видом — будто бы ранее никому не удавалось его заметить.       Я же тогда возгордился собой, решив, что смог сполна отыграться за своё глуповатое детское прошлое.       Вот только стоило задуматься над этим чуть глубже, как тут же моё высокомерие улетучилось. Я не люблю детей, но возвышаться за их счёт низко, даже для кого-то столь чёрствого, как я.       Так, со временем, после нескольких дерзких попыток юнца проследить за мной, ко мне пришла хорошая идея. Может, и не в моих силах заставить этого мальца угомониться и больше не лезть ко мне — зато я способен всегда точно знать, насколько близко он ко мне находится.       Проанализировать его простоватый мозг до такой степени, чтобы предугадывать, где и как он решит прятаться, чтобы удовлетворять своё любопытство. Или же построить подобие железных наблюдающих глаз, способных засечь его где угодно и как угодно.       ...Пожалуй, стоит это попробовать. Позже.       Сейчас же я вслушивался в шорох позади себя, выжидая, пока он осмелится двинуться на лестницу. Был в ней полезный дефект: половицы скрипели будь здоров. И если с закрытой дверью это не было так уж слышно, то вот сейчас, когда её торопливо оставили нараспашку...       Моя голова уже давно не обдумывала чертёж, даже когда я снова сверлил его взглядом. Нарушитель и трепет от желания снова поставить его на место охватили меня, обращая в подобие безмолвного охотника за лесной добычей. Но время шло, и ни звука не доносилось позади меня. Минуту, две, пять...       Когда же моё терпение кончилось, я сорвался с места и вышел из комнаты.       За дверным проёмом было пусто. Как и на лестнице.       Что ж, малец, на этот раз тебе повезло. Но только на этот раз.       Я вернулся назад и как можно громче захлопнул дверь. Вместо чертежа в голове рисовались лишь наброски роботических наблюдателей. Они были в планах и раньше, но теперь руки чесались заняться именно ими прямо сейчас. Я уже представлял, как сильно юнец удивится, как только столкнётся с ними...