Волшебник поместья де Росс

      "Дядя Бёрк..."       В полусне реальность между гранью и вымыслом размывается особенно сильно. Я вздрогнул всем телом, услышав этот до боли знакомый голос.       Распахнувшиеся глаза принялись немедленно выискивать его обладательницу. Тьма ночи окутывала комнату с верху до низу; сейчас я был слишком слеп чтобы распознать знакомый силуэт или блеск детских глаз.       Впервые за долгое время мне стало жутко. Я ведь прекрасно помнил, что стало с маленькой Алисой. Что в "Олетусе" её не было уже слишком давно чтобы она могла вернуться в одиночку и всё в том же возрасте, в каком я её помнил.       Я застыл на лежанке, прислушиваясь к малейшим шорохам. Её доброе приветствие всё никак не покидало мою голову, эхом проносилось сквозь мои воспоминания, заставляя сердце сжаться от напряжения и сожаления.       Знай бы я, что с ней случится — оставался ли бы столь же чёрствым, как раньше?       Тишина не нарушалась ни единым звуком и шорохом столь долго, что я начал было сомневаться, слышал ли мисс де Росс вовсе. Сонливость играет с людьми злую шутку: воплощает в реальность то, чего быть не может, рисует это перед глазами и ушами, заставляя поверить в душещипательную иллюзию, ловушку собственного мозга.       Я пытался убедить в этом себя чтобы хоть немного угомонить своё странное беспокойство, но напряжение и не думало исчезать.       — Вам страшно?       Я встрепенулся снова, не понимая источник голоса. Мне точно не послышалось. Что происходит?!       — Кто здесь?       Я спросил строго, надеясь, что говорит со мной кто угодно ещё. Кто-то, чьё присутствие и существование намного легче объяснить и доказать.       — Вы не узнаёте меня?..       Я вновь вгляделся во тьму. Глаза уже успели хоть сколько-то привыкнуть к ней, и теперь, совсем рядом с моей кроватью, вырисовывалась маленькая тень.       Всё то же платье. Всё тот же голос.       Я мог поклясться, что даже лицо и глаза те же, если б я их мог как следует разглядеть.       — Узнаю. Очень.       Это всё, что я смог из себя хрипло выдавить. Мозг отказывался верить. Сердце сомневалось до последнего.       — Как ты... вернулась?       Тень шелохнулась. Плюшевая кукла в руках девочки качнулась в сторону, будто сама выражая грусть.       — Я не уходила... Но здесь столько поменялось. Наше поместье больше не такое, как раньше?       Она не могла не уйти. Её забрали. Я знал это. Я слышал это.       И я не успел вмешаться. Страж 26 не спас ни её, ни "Орфея".       Такой была реальность. Так почему сейчас она говорит такое? Почему я вообще могу её слышать?       — Я... с ума сошёл. Кажется.       Захотелось закрыть глаза. Нет, это не может происходить на самом деле. Мне снится кошмар. Скоро я проснусь назад, и буду снова сожалеть о том роковом дне.       Но девочка рядом и не думала уходить. Всё смотрела на меня и ждала ответа на её вопрос.       А, чёрт с ним. Раз это сон, то я могу хоть ненадолго притвориться. Дать своему разуму увлечься этой иллюзией и хоть что-то ощутить от неё.       — Да. Оно больше не такое, как раньше. Я хотел бы иного.       Девочка села на край кровати. Обычно она делала так в комнате своих родителей. Кем бы она ни была, но старые привычки напоминали настоящую Алису — и это и радовало, и пугало.       — Но вы всё равно остались тут? Даже когда всё поменялось?       Я кивнул. Даже в темноте я разглядел её улыбку. Ту самую, с которой я её и запомнил.       — Я рада! Вы всё так же присматриваете за нашим домом и любите его! С вами он не пропадёт, да?       Я совсем поник, услышав последнюю фразу. Именно со мной он и пропал окончательно. Превратился из семейного гнезда в кладбище глупых, обманутых людей. Пришёл в руки тому, кто хотел бесконечных экспериментов над природой человеческой.       И гордиться здесь было совершенно нечем. Я мог видеть сколько угодно потенциала в такой задумке, мог искать какие угодно оправдания чтобы оставаться в обновлённом "Олетусе", но в глубине души я знал, что всё не должно было закончиться так. Что всё было намного проще и лучше, когда все были живы и целы, а дети никуда не пропадали.       — Нет. Всё не так.       Я отвернулся от неё.       — Алиса, я подвёл тебя. Твою семью, семью "Орфея" и его самого. Это случилось дважды. Я не заслуживаю твоей похвалы и доброты.       Мне было как никогда стыдно перед ней. Я ожидал, что вот-вот она снова заплачет. Что впервые в жизни расстрою её не вредной строгостью, не ворчливостью, а ужасной правдой, которую даже такая чистая душа так просто не простила бы.       Но Алиса лишь коснулась моей руки своей. Совершенно невесомо, как призрак.       — Дядя Бёрк... Так должно было случиться. Вы не виноваты.       Её слова сильно меня смутили.       — Но я ведь знаю, что нужно было сделать чтобы предотвратить это.       В ответ на это Алиса лишь грустно усмехнулась.       — Я не знаю, получилось бы, даже если бы Бонбон нападал на всех. Он не хотел убивать людей.       — Он мог спасти хотя бы тебя и "Орфея"!       Я уже совсем отчаивался: голос мой подскочил так резко, что даже девочка вздрогнула.       — Если бы уже тогда в нём были бомбы, никто бы из этих проклятых бандитов не убил бы твоих родителей! Не забрал бы тебя! Это был мой просчёт, моя ошибка как изобретателя! 26й обязан был защищать вас, я задумывал и строил его таким, я внушал ему это!       Дышать стало тяжело. Я действительно теряю над собой контроль и срываюсь на пустоту. Алиса пока ничего не отвечала: ждала, пока я хоть немного приду в себя, пока мой голос не опустится вниз на привычные тона.       — ...Прости меня.       Впервые в жизни я был тем, кто извинялся перед ней, а не наоборот. Давно стоило так сделать, но только сейчас хватило духа сказать ей всё как есть.       Девочка по-прежнему не убирала руку.       — Папа говорил мне, что мы не можем поменять прошлое. И угадать будущее тоже. Но у нас ещё есть настоящее.       Она снова качнула головой, поправляя плюшевую куклу на руках. Только сейчас я заметил, что она очень похожа на "Орфея".       — Я мало знала вас, но всегда чувствовала, что вы правда хороший человек. Ворчливый, строгий, но добрый! И что вам дороги наша семья и дом. Даже сейчас я это вижу!       Алиса наконец убрала руку и соскочила с края кровати на пол без единого звука. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни стона ржавой железной кровати.       — Наверное, вы о себе думаете по-другому. Но я правда не виню вас. Вы видите меня так, как вы помните, а я вижу вас так, каким я вас помню. Разве не здорово?       — Погоди...       Я изумлённо воззрился на неё. Она меня тоже видит не тем, кто я есть сейчас? Но как? Я ведь реален и точно нахожусь в своей комнате, а она совершенно эфемерна и не может находиться тут сейчас, и никакая логика это не объяснит.       — Мы видим мир по-своему и помним о людях своё! Вот что важно!       Она мило засмеялась и немного отошла назад.       — Поэтому я не совсем Алиса. Я Мемори. И мы однажды ещё увидимся по-настоящему, я верю в это!       Тень улыбнулась ещё шире и помахала мне рукой.       — Я вас никогда не забуду, дядя Бёрк! И вы помните и ждите! И передайте привет Бонбону, он тоже скучает!       Вновь мило рассмеявшись, Алиса развернулась и побежала вперёд, вскоре окончательно растворяясь во тьме ночи.       С этого момента я больше не мог заснуть и всё не сводил взгляда с комнаты, надеясь, что "призрак" ещё вернётся. Это было тщетной и пустой надеждой, но и сном происходящее я более не считал.       "Мемори"... Ох, да. Всё лежит на поверхности.       Она была права: это всего лишь обрывок моих воспоминаний. Скорее всего ещё и плод моей горячечной, отчаявшейся фантазии.       Всё это время она не была настоящей. Наоборот — той, какой я хотел её видеть и помнить.       Но почему тогда то же самое сработало и с ней, если это я "выдумал" её?       И сколько ещё моих "созданий" решат, что существуют автономно и самостоятельно?..       Я тяжело вздохнул и рухнул обратно в постель.       В одном маленькая ложная Алиса ошибалась. Если я и был добрым и сочувствующим хотя бы когда-то и к кому-то, то теперь это совершенно не так. Я утратил последние крупицы человечности, наблюдая за театром абсурда во главе с бароном де Росс, и никак ему не препятствовал.       И не стану даже сейчас. Слишком поздно и бессмысленно после стольких жертв.       Всё равно моя дорога после смерти уже давно определена — и я готов принять наказание за свои грехи.       ...Пусть по крайней мере Алиса избежит этой злой судьбы. И если Мемори в самом деле обещает встречу с ней, то я действительно желал бы увидеть её снова.       Хотя бы ещё раз. Какой бы она ни стала.