Ошибка природы

Снег хрустел под ногами, будто подчеркивая каждое её неловкое движение. Воздух был прозрачен, резал кожу — зима в доме Годжо всегда наступала раньше, чем в остальном мире. — Сатору! Подожди! — крикнула Рей, её голос, чистый и звонкий, разорвал тишину внутреннего двора. Белое кимоно развевалось, длинные рукава путались в руках, но она не останавливалась. Упала, ударилась коленом, зашипела от боли — и тут же поднялась, сжав кулачки. Сатору обернулся. На его лице мелькнула усмешка — тёплая, почти усталая. — Эй, хвостик, — сказал он, — если хочешь догнать меня, придётся научиться чувствовать энергию. Он присел, положил ладони на землю, и по воздуху прошла тонкая, вибрирующая волна. Пространство дрогнуло, будто ожило. — Видишь? — спросил он, наблюдая за сестрой. Рей нахмурилась, губы дрогнули. — Нет… я не чувствую ничего. — А теперь попробуй не просто смотреть, а видеть, — произнёс он, мягко, без давления. Она закрыла глаза, вдохнула. На миг ветер стих. И когда открыла их снова — мир будто перевернулся. — О… — выдохнула она, поражённая. — Это как будто свет… но внутри людей. Сатору поднял взгляд. — Что ты сказала? — Там... энергия, — продолжала она, не отрывая взгляда. — Она течёт, как река… у тебя — самая яркая. Слишком яркая. Больно смотреть. Сатору не пошевелился. Только пальцы на мгновение сжались. — Свет... — повторил он, почти шёпотом. Он смотрел на неё, а в его глазах впервые мелькнул страх. Не за неё — за то, что это значит. — Рей, — тихо позвал он, но голос прозвучал глухо, будто откуда-то издалека. — Ты... видишь это всё время? Она кивнула, не понимая. — Разве это не нормально? Разве ты не видишь так же? Он выпрямился, резко отвёл взгляд. Холод снова заполнил двор. Шесть Глаз. Он знал, что это невозможно. Но знал и другое — невозможное в их семье всегда рождалось с болью. А теперь — повторилось.

***

Зал совета утопал в полумраке — свет проникал лишь сквозь узкие прорези окон, разбиваясь на холодные полосы. Воздух был густым, тяжёлым, будто сам дом не хотел слышать того, что сейчас будет сказано. Рей стояла, сжимая край рукава, чувствуя, как дрожит пол под ногами. Взгляды старейшин прожигали её, словно пытались увидеть внутри не душу, а угрозу. — Такого не должно быть, — произнёс один, голос его был хриплым, будто скрип старого дерева. — Шесть Глаз — дар, данный одному. Одному на поколение. — Если она обладает ими, — подхватил другой, — значит, равновесие нарушено. Это не ребёнок. Это ошибка. Рей непонимающе подняла глаза на брата. Сатору стоял рядом, молчал — но от него исходило то напряжение, что заставляло воздух вибрировать. — Ошибка, говорите? — наконец произнёс он, шагнув вперёд. Его голос звучал спокойно, но за этим спокойствием чувствовался гнев. — Значит, она — исключение. Он подошёл ближе к совету, так, что даже самые смелые из старейшин невольно отпрянули. — И я не позволю вам обращаться с ней как с чудовищем. — Сатору… — попытался вмешаться кто-то, но он даже не повернул головы. — Всё, что вы не в состоянии понять, вы называете проклятием, — сказал он тихо, с тем ледяным спокойствием, которое всегда предшествовало буре. — Но не на этот раз. Он повернулся к сестре. Взгляд стал мягким, почти детским, будто на секунду рухнули все стены между ними и остальным миром. — Слышала, Рей? — улыбнулся он. — Теперь ты особенная. Она кивнула. Её разноцветные глаза блеснули в тусклом свете, отражая брата — единственное тепло в этом зале. Старейшины молчали. Они уже знали, что это — не конец, а начало. А Сатору, сжимая ладонь сестры, чувствовал: с этой минуты их ждёт не жизнь под крышей клана, а война с его сердцем.