Ошибка природы

Тишина. Только слабый скрип ветра в разбитых окнах. Комната, где лежала Рей, казалась слишком большой — гулкой, пустой, как будто сама жизнь вышла отсюда вместе с ней. Сатору сидел рядом, опершись локтями о колени. Белые волосы падали на глаза, пальцы дрожали — всё ещё помнили её тепло. Будто если не отпустить, она проснётся. Он не говорил ни слова. Просто смотрел. На бинты — аккуратные, чистые, почти белые. На те самые руки, что когда-то дрожали от боли, но не опускались. На губы, чуть приоткрытые, будто она хотела сказать что-то напоследок. В памяти вспыхивали обрывки — её смех на снегу, её тихий голос: «Смотри, братик, я вижу свет…» её шаги по двору, неуверенные, но настойчивые, её глаза — такие живые, разные, как день и ночь. Он закрыл глаза, и плечи едва заметно дрогнули. — Ты ведь… обещала больше не рисковать, — выдохнул он. — Обещала, что больше не будешь одна. Ответа не было. Только ветер шевелил занавеску — мягко, осторожно, словно пытался утешить того, кого уже нельзя было утешить. Сатору поднял взгляд. Глаза — те, что когда-то сияли как небо, — теперь были пустыми. Безжизненно тихими. В них больше не было света. Только усталость… и боль, застывшая навсегда. Он провёл пальцами по её волосам, сжимая каждую прядь так, будто боялся, что она рассыплется от прикосновения. И тихо, почти неслышно, сказал: — Когда она родилась, мир назвал её ошибкой. Он выдохнул, опустил голову. — Когда она умерла... он понял, что потерял равновесие. За окном падал снег. Белый, чистый — как она. И мир, казалось, действительно стал холоднее.

***

Прошло много лет. Мир успел измениться — кланы рухнули, города возродились, даже небо стало другим. Но одно место осталось прежним. Старый двор Годжо. Заросший мхом, треснувшие камни, обвалившиеся ворота. Тишина, в которой всё ещё слышался её голос. Сатору стоял у разрушенного фонтана. В руках — маленькая подвеска, выцветшая от времени. Когда-то она принадлежала Рей. Он не знал, зачем приходит сюда каждый год. Может, чтобы убедиться, что всё ещё помнит. — Ты всегда ненавидела это место, — тихо сказал он, глядя на трещины под ногами. — Говорила, что здесь даже воздух чужой. Он усмехнулся, но в этой улыбке не было света. — И всё равно осталась. Потому что хотела доказать им, что достойна. Ветер коснулся лица — прохладный, почти ласковый. И в этом ветре ему на миг почудился её голос: «Ты ведь обещал, братик. Всегда рядом…» Он закрыл глаза. На секунду показалось, будто рядом стоит она — взрослая, но с тем же упрямым выражением, что и в детстве. Просто смотрит, молча. — Я рядом, Рей, — выдохнул он. — Всегда был. Просто не успел. Он положил подвеску на край фонтана и отошёл. Снег снова начал идти — тихий, медленный, будто не хотел тревожить покой. А в отражении воды на секунду вспыхнули два глаза — небесно-голубой и тёмный, бездонный. И исчезли...