KINKNOVEMBER

Вот уже две недели отец буквально сходит с ума. Из-за какого-то низшего, которого он поймал в центральном районе, мне теперь запрещено покидать дом без личного водителя. Гиперопека не просто напрягает, она чертовски раздражает. Мы не виделись с Адамом больше месяца, навалилось слишком много всего. Сначала он был занят, потом в запретных землях произошла стычка крупных банд, и он попросту запретил приезжать, а теперь — отец. Но не это было главной проблемой. Адам не выходил на связь уже несколько дней. Точнее, утром он присылал сообщение, в котором предупреждал, что будет чертовски занят, а потом просто пропадал, возвращаясь лишь ночью с пожеланиями доброй ночи. Всё это так раздражало, что видеть кого-то из семьи попросту не хотелось. После обеда я заперся в спальне и попросил не беспокоить меня. Душ помог немного расслабиться, но всё равно чего-то не хватало. В голове сразу же всплыл давний разговор с Кэмероном, который неаккуратно намекнул на то, что любое раздражение — от банального недотраха. Проведя рукой по запотевшему зеркалу, я посмотрел на своё обнажённое тело. Все следы, которые так старательно оставлял Адам, пропали, но стоило подумать о том, как именно он их оставлял, в памяти всплыли его руки, хаотично скользящие по телу. Его губы, жадно блуждающие по разгорячённой коже. Неосознанно я скользнул пальцами по груди, обводя сосок, но не стал задерживаться на нём; пальцы невесомо ласкали ещё влажную кожу. Рёбра, живот, бёдра — я прошёлся нежными прикосновениями по всем местам, которые так любит ласкать Адам. Но этого оказалось мало. Облокотившись на раковину одной рукой, я провёл пальцами между ягодиц. Тело вздрогнуло от знакомых ощущений, пальцы вошли без особых усилий. Расслабленное после душа тело явно было готово к таким играм. Но одних пальцев было чертовски мало. Хотелось большего, хотелось Адама. Но сейчас это было невозможно. Вдруг в голове всплыли воспоминания о его недавнем подарке. Я обещал себе никогда им не пользоваться, но всё пошло не по плану. Из ванны я вышел, даже не накинув на себя полотенце. Из приоткрытого окна дул прохладный ветер, но он хотя бы немного приводил мысли в порядок; пусть кожа моментально покрылась мурашками, это было не так плохо. Сейчас важно было другое. Покопавшись в ящиках, я нашёл красивую коробку с большим бантом. Её содержимое до сих пор заставляет меня краснеть, но это единственный выход. Где-то завибрировал телефон, но я тактично его проигнорировал. Шерр не пишет в такое время, а остальные пусть идут к чёрту. Откинув крышку в сторону, я достал из коробочки довольно крупный вибратор, пачку презервативов и смазку. Адам не просто подарил этот подарок. Он несколько часов рассказывал о том, как и куда нужно засовывать это нечто. Нервно сглотнув, я накатал на игрушку силиконовое колечко и щедро полил её смазкой. А дальше долго и упорно выбирал позу, в которой мне будет удобно. Сидя, лёжа, закинув ноги на подлокотник кресла — всё не то. На ум пришла поза, которая обычно смущала больше всего. Я перевернулся на живот, поднял бёдра и расставил колени, лицом уткнулся в подушку и наконец ввёл в себя небольшую часть вибратора. Ощущения сильно отличались от пальцев. С губ сорвался тихий стон, который заглушила подушка, а я толкнул игрушку глубже, чувствуя, как всё растягивается внутри. Внизу живота завязался комок возбуждения, хотелось большего, и я резким движением вогнал игрушку целиком. Это было ошибкой. Стон выдался таким громким, что казалось, прибегут все жители дома. Но меня спасло то, что отец уехал по делам, а мама внизу играла на фортепиано. Зажав зубами подушку, я надавил на первую попавшуюся кнопку. На глаза тут же навернулись слёзы: вибрация была настолько сильной, что подогнулись коленки. Но это было так приятно, что никак не удалось найти в себе силы и выключить эту адскую машину. Вместо этого я аккуратно потянул её из себя и снова вогнал внутрь. Стоны глушила мягкая ткань, но тихий скулёж никуда не делся. Обычно, когда Адам рядом, он постоянно что-то говорит, отвлекает. А сейчас — эти ощущения, собственный голос. Тело постоянно напряжено от новых ощущений и страха попасться, а дикое желание буквально шепчет двигать рукой быстрее. Наконец кончик игрушки задевает чувствительную точку, слёзы текут сами собой, а вибрация так приятно ласкает чувствительные стенки внутри, что голос то и дело пробивается сквозь плен подушки. Телефон истошно вибрирует; он явно свалился на пол, пока я ёрзал на кровати. Тихо скрипнуло окно, но это никак не заинтересовало меня, я был на грани, ещё немного — и долгожданная разрядка накроет с головой. Но чья-то прохладная рука кладётся мне на ягодицу. Страх вперемешку с удовольствием овладевает разумом и телом, доводя меня до пика. — Воу, Бэмби, я уже полчаса тебе пишу, звоню. А ты тут, оказывается, занят. Он резко вытягивает игрушку, и я без сил падаю на постель, сворачиваясь в клубок. Стыд заполняет все мысли, но где-то на задворках сознания удовлетворение и предстоящая близость с возлюбленным сворачиваются довольным котом.