KINKNOVEMBER

Оскар мчался до спальни Готье так, словно ему сказали, что там пожар. Маленький негодник написал ему всего несколько слов: «Оскар, помоги мне». Перед сном Вотермил вышел на пробежку, Готье видел его из окна своей комнаты, и они даже поговорили немного, но довольно быстро разошлись. Когда Вотермил скрылся из виду, уходя в направлении рощи нимф, Готье приступил к исполнению своего плана. Покупать такие вещи было чертовски стыдно, но он был уверен, что оно того стоит. Комплект черного кружевного белья смотрелся на нем сногсшибательно. А завершали образ полупрозрачные черные чулки и лакированные туфли на шпильке. Хитклиф целую неделю учился стоять на них, чтобы не опозориться перед своим партнёром. Черный цвет прекрасно контрастировал с его бледной кожей. Женское белье, не предназначенное для мужской фигуры, прекрасно подчеркивало контуры члена, а тонкое кружево лифа постоянно щекотало грудь, и соски выпирали из-под натянутой ткани. Завершающим штрихом стала винного цвета помада, небрежно нанесённая на губы. По его подсчётам, Оскар уже должен был начать свою тренировку, а значит, можно действовать. Готье быстро набрал сообщение и отключил телефон. Поэтому когда после: «Оскар, помоги мне», ему посыпалась куча сообщений с вопросами, он попросту их не видел. Спокойным шагом от Рози было где-то десять минут. Готье посмотрел на время: 9:46. Он повернул замок, открывая дверь, выключил свет и подошёл к столу, опираясь на него ягодицами. Прохладное дерево тут же встрепнуло тело, юноша вздрогнул. За эти пятнадцать минут, которые он ходил в стрингах, он успел найти одни минусы. — И как девушки это носят. Дверь с грохотом распахнулась, в проёме стоял запыхавшийся Оскар. Темноту спальни разбавил свет из коридора, и Готье усмехнулся. — Милый, я бы на твоём месте запер дверь. Не хочу лишних зрителей. Он по привычке облизнул губы, лишь потом вспоминая, что нанес на них помаду. Оскар стоял в оцепенении ровно до того момента, как услышал о зрителях. Дверь за ним закрылась, щёлкнул замок, и комната вновь погрузилась в полумрак. Лишь лунный свет давал немного необходимого света. Готье посмотрел на время. Девять пятьдесят одна. Кажется, Оскар бежал. Эта мысль отдалась приятным теплом в груди. Юноша отстранился от стола, налил в стакан воду и подошёл к возлюбленному. — Ты совсем запыхался, милый. Выпей воды. Готье вложил стакан в ладонь Оскара, а свою уложил ему на плечо, прижимаясь ближе и выгибаясь в спине. Он выпятил задницу, демонстрируя все прелести своего внешнего вида, а после и вовсе положил руку Вотермила себе на бедро. Старший шумно выдохнул. Он осушил стакан воды за пару глотков и попытался отстраниться. — Готье, я схожу в душ и вернусь к тебе, всего две минуты. Но принца это не устраивало. Он сделал шаг назад и, поддев резинку белья, спустил его на бедра, а после и вовсе позволил ему упасть на носки туфель. — Ох, я такой неуклюжий! Губы растянулись в довольной ухмылке, и лишь сейчас Оскар понял, что они накрашены. Готье сделал шаг в сторону, и теперь кружевные трусики болтались на носке лишь одной туфли. Он элегантно приподнял ножку, явно дразня своего партнёра. — Что же теперь делать, в этих туфлях так неудобно наклоняться. Оскар почти взревел, этот маленький бесёнок соблазнял его слишком умело. Вотермил упал перед ним на колени, а Готье небрежно опёрся туфлей о его грудь. Первый порыв вернуть белье обратно прошел моментально. Младший уже возбудился, да и у Оскара в штанах все давным-давно было готово. Он подхватил ножку младшего, скинул бесполезный кусок ткани на пол и принялся усыпать поцелуями кожу, обтянутую капроновым чулком. Ему было мало. Он резко поднялся и оттащил Готье к постели. Мальчишка сам виноват, если завтра не сможет встать с постели. Оскар впился в его губы жадным поцелуем, размазывая помаду и дразня младшего. Вдоволь насладившись его губами, он спустился ниже, огладил грудь Готье, но не остановился на ней, а сполз на пол, стягивая юношу на край постели. Оскар жадно целовал его бедра, оставлял яркие отметины и укусы. А после и вовсе обхватил его плот губами, вбирая до основания. Сегодня шалость Готье обернулась не совсем так, как он того ожидал. Вместо быстрого и жаркого секса юноша получил прелюдию на несколько часов. Оскар оставил отметины на всем его теле, раздразнил соски так, что теперь ткань лифа уже не щекотала, а натирала их, принося еще больше удовольствия. А под конец Вотермил провел языком под резинкой чулок, показывая принцу, какой чувствительной может стать пережатая кожа. Юноша плакал от удовольствия. Оскар довел его до пика уже несколько раз. Готье просил о большем, ерзал на простынях, а после и вовсе перевернулся на постели. Он опёрся коленями о матрас и вильнул задницей, открыто приглашая Оскара войти. — Быстрее, Оскар, я уже растянул себя. Он почти скулил, выдержка старшего треснула по швам. Он не отказал себе в удовольствии оставить след от укуса на розовой ягодице, а после пристроился сзади. Сегодня он был груб, буквально вдалбливал Готье в матрас, сжимая аппетитные бедра юноши в своих руках. Им обоим потребовалось немного времени для того, чтобы достичь пика. Оскар кончил внутрь, от новых ощущений дыхание Готье сбилось, он заерзал на постели и застонал, не сдерживая голос. — Вот теперь мы идём в душ вместе. Там и повторим. Оскар усмехнулся и выскользнул из разгоряченного тельца. Он подхватил Готье на руки и скрылся с ним в ванной комнате. Ночь только начиналась.