Формула свободы

***

Это случилось в обычное воскресное утро. Даня мыл посуду на крохотной кухне, а Глеб, развалившись на диване, смотрел какой-то стрим. В квартире пахло вчерашней лапшой и относительным покоем. Ключ щёлкнул в замке так внезапно, что Даня выронил тарелку. Она с глухим стуком упала в раковину, но не разбилась. Дверь открылась. На пороге стояли двое — мужчина и женщина с дорожными чемоданами. Они выглядели уставшими, но собранными. Их взгляды скользнули по Глебу на диване, по Дане на кухне, по общему виду лёгкого, но беспорядка, и застыли. Воцарилась тишина, густая и неловкая. Первым пришёл в себя Глеб. Он медленно поднялся с дивана, его лицо стало каменным, насмешливая маска опустилась мгновенно. —Папа, мама, — произнёс он без тени радости. — Какими судьбами? Решили проверить, не сдох ли я? Женщина — мать Глеба — нервно поправила прядь волос. —Глеб, не начинай. Мы устали с дороги. — Её взгляд снова перешёл на Даню. — А это кто? Даня стоял, как вкопанный, с мокрыми руками и чувствовал себя абсолютно лишним, почти преступником. — Это Даня, — коротко представил Глеб. — Живёт тут. Отец Глеба, молчавший до этого, измерил Даню холодным, оценивающим взглядом. Он был похож на Глеба — те же скулы, тот же твёрдый подбородок, но во взгляде не было и тени той живой насмешки, что была у сына. Только усталая властность. —Живёт? — переспросил он. — С твоего разрешения, я надеюсь? — С моего, — парировал Глеб. — Или вам нужно было письменное заявление? — Глеб, хватит! — мать подняла руку, словно желая остановить поток взаимных упрёков, который ещё даже не начался. Она снова посмотрела на Даню. — Ты... Матвей Королев? Даня кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя так, будто его поймали на месте преступления. — Твои родители... они в отчаянии, — сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная жалость. — Они всем звонят, ищут тебя. — Они знали, где я, — тихо, но чётко сказал Даня. — Они прислали мои вещи курьером. Сюда. Мать Глеба смущённо отвела взгляд. Отец фыркнул. —Значит, так и есть. Взял под своё крыло бездомного гения? Благотворительностью занялся? — Он прошёлся по комнате, его взгляд упал на стопку учебников на полу, на гитару, на два спальных мешка на диване. — Прекрасно. Явные успехи. — Лучше, чем вообще никакого крыша, — огрызнулся Глеб. — Или вы предпочли бы, чтобы я тут один спивался от тоски? — Не драматизируй, — холодно парировал отец. — У тебя есть всё необходимое. — Всё, кроме вас, — Глеб сказал это беззлобно, просто как констатацию факта, и от этого прозвучало ещё горше. Воцарилась тягостная пауза. Даня понимал, что ему здесь не место. Что он — живое воплощение проблемы в и без того хрупких отношениях Глеба с родителями. — Мне... мне нужно идти, — проговорил он, наконец, срываясь с места. — Куда? — резко обернулся к нему Глеб. —Погуляю, — соврал Даня, уже направляясь к выходу, стараясь не смотреть ни на кого. Отец Глеба молча наблюдал за ним. Мать смотрела с тем же жалким выражением. Глеб не стал его останавливать. Он лишь бросил ему вслед: —Ключ под ковриком. Даня выскочил на лестничную клетку, и дверь захлопнулась за ним, отсекая его от того напряжённого мира. Он прислонился к стене, тяжело дыша. Он слышал приглушённые голоса за дверью. Сначала спокойные, потом всё громче. Глеб. Его отец. Пререкания. Обиды, копившиеся годами. Он был причиной этого скандала. Последней каплей. Даня спустился вниз и вышел на улицу. Было холодно. Он засунул руки в карманы и побрёл, не зная куда. У него не было дома. Та квартира, которая стала на время его убежищем, теперь была занята. И он снова был чужаком, незваным гостем в чужой жизни. Он достал телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных. Только пустой экран. Он был свободен. Абсолютно и до жути одинок. И эта свобода, за которую он заплатил так дорого, в этот момент казалась ему самой страшной тюрьмой.