Когда сгущается тьма

Этой ночью Гарри не сомкнул глаз. Противоречивые чувства разрывали его изнутри, но сквозь их шум пробиралось одно, главное, — страх. Он прорастал сквозь всё остальное, решительный и неумолимый, поглощая своей холодной тенью все остальные эмоции. Страх одиночества перед лицом чего-то чудовищного и неизвестного. Страх за Дамблдора, за Хагрида, за друзей... Тень коснулась практически всех. Гермиона была на грани нервного срыва и мучилась от кошмаров, Дин стал бледной тенью себя, а Невилл вздрагивал от каждого скрипа. Даже Рон по утрам теперь морщился от давящей головной боли. Но самое страшное, раздирающее чувство, скребущее изнутри, — был страх потерять себя. Слова Малфоя звенели в его ушах навязчивым эхом: «Они показывают только то, чего ты боишься... или хочешь». Чего же он на самом деле хочет? Или боится? Было ли это в нём всегда, или это порождение древнего зла? Кто он на самом деле? Герой — или такой же жестокий и тёмный человек, просто оказавшийся на «правильной» стороне? Гарри с силой перевернулся на другой бок, уставившись в стену комнаты. Он лежал неподвижно, содрогаясь от пробиравшего сквозь щели сквозняка, и натянул одеяло на голову, безнадёжно надеясь, что оно заглушит и внутреннюю дрожь. Он пролежал так до тех пор, пока первые лучи утра не окрасили окно в серый цвет и не прозвучало будильное заклинание. Следующее утро не принесло облегчения. Напротив, чем меньше он спал, тем более разбитым и уязвимым себя чувствовал. Спускаясь в Большой зал, Гарри осознавал, что сегодня всё хуже обычного: он был так напуган тем, что мог увидеть за закрытыми веками, что сознательно боролся со сном до самого рассвета. Он молча уставился на свою тарелку с овсянкой, не в силах проглотить и ложки. Рон и Гермиона, сидевшие напротив, тревожно переглянусь. — Гарри, — тихо начала Гермиона, отодвигая свою кружку с чаем. — Что ты узнал от Малфоя? Гарри вздрогнул так резко, что его ложка с грохотом брякнула о тарелку. Несколько учеников обернулись на шум. — Это древняя магия, — прошептал он, наклонясь ближе к друзьям. — О ней знают в его семье... И ты была права, Гермиона. Чем больше взаимодействуешь с символами, тем сильнее и быстрее их влияние. — И он просто так всё это выложил? — Рон от изумления чуть не поперхнулся куском тоста. — Чем ты ему пригрозил? Гарри почувствовал, как по его шее разливается горячая волна. Воспоминание о вчерашнем прикосновении, о том, как под его пальцами застыли напряженные мышцы, обожгло его изнутри. — Мне... пришлось применить некоторое убеждение, — сдавленно выдавил он, отводя взгляд. Он не мог объяснить этого даже себе. Как он мог рассказать друзьям о том, что произошло? И, действительно, почему Малфой вообще ему что-то рассказал? Ответа не было. — С ним всё в порядке! — поспешно, почти резко заверил друзей Гарри. Воспоминание о своей яростной, жестокой вспышке больно кольнуло его снова. Гермиона пристально посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло внезапное понимание. — Это всё символы, Гарри, — тихо, но твёрдо сказала она. — Мы разберёмся с ними. И всё станет как прежде. Гарри очень хотелось бы в это верить. Поверить, что ответ будет таким простым, что всё можно исправить. Он обернулся взглянуть на стол слизеринцев и заметил, как Малфой задумчиво смотрел куда-то в пространство перед собой, словно не видя и не слыша происходящего вокруг. В его позе была та же отстранённая усталость, что грызла и самого Гарри. Он поспешно отвел глаза, чувствуя, как нарастает знакомое беспокойство. Оно не отпускало его и всё то время, пока они собирались и выходили из Большого зала. Могильный холод подземных коридоров, ведущих в кабинет зельеварения, обнял их, сжимая в своей плотной, сырой хватке. Казалось, сама каменная кладка впитывала их тревогу и возвращала её обратно усиленной в разы. — Нам всё равно придётся попытаться выведать у Снейпа хоть что-то, — наконец нарушила молчание Гермиона, крепче закутываясь в мантию. Её голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине перехода. — Ага, отличный план, — хмыкнул Рон, скептически взглянув на каменные стены. — Наверняка он до сих пор весело смеётся с Пожирателями над тем, как мы собственноручно отдали те волосы... — Дамблдор доверяет ему! — поспешила заверить Гермиона, но её голос прозвучал неуверенно даже для неё самой. А Гарри уже не знал, можно ли доверять самому Дамблдору. Тому Дамблдору, который исчез в самый нужный момент, оставив школу на растерзание Амбридж и тому незримому ужасу, что сжимал Хогвартс в своих тисках. Эти мрачные мысли плотным клубком засели в груди, не находя выхода. Войдя в знакомый кабинет Зельеварения, окутанный привычными парами и резкими запахами, они молча заняли свои места. Гнетущая атмосфера лишь сгустилась в подземелье, и даже вечное шипение котлов не могло разрядить её. Все вопросы и сомнения были резко отсечены, когда Снейп черным вихрем влетел в класс, и от его появления в воздухе застыла даже пыль. Он обвёл студентов ледяным взглядом, и все разговоры разом прекратились. Снейп казался ещё бледнее обычного, а в его чёрных глазах бушевало скрытое напряжение, будто он провёл ночь в схватке с призраками. — Сегодня, — его голос прорезал тишину, как лезвие, — мы будем варить Отвар Изгони-страхи. Приступайте. Не добавив ни слова, он резко развернулся и направился к своему столу, оставив за собой только недоумение и тревогу. Гарри пытался сосредоточиться на зелье, но пальцы предательски дрожали, а в висках отдавался навязчивый стук собственного сердца. Мысли путались, увязая в трясине бесконечной тревоги, и он механически перемешивал варево, почти не глядя на него. В это время Снейп начал свой бесшумный обход класса, заложив руки за спину. Его чёрная тень скользила меж столов, пока наконец не замерла за спиной Гарри, нависнув над котлом густым, безмолвным облаком. Гарри напряжённо сглотнул, чувствуя, как холодеет спина. Зелье было ещё далеко от готовности, но вдруг Снейп наклонился так близко, что его следующая фраза прозвучала ледяным шепотом, предназначенным лишь для ушей Гарри: — Поттер, даже по меркам вашего плачевного невежества, это «зелье» демонстрирует поразительную бесполезность. Оно не обладает ни силой, ни целью. Потраченное впустую время… и ингредиенты. Гарри вздрогнул, чуть не уронив палочку для помешивания. Потраченное время и ингредиенты? Эхо этих слов ещё звенело в его ушах, когда по классу прозвенел спасительный колокол. Снейп, будто сорвавшись с места, быстрыми шагами прошел вдоль рядов, скользнув взглядом по котлам учеников — взглядом, полным такого откровенного пренебрежения, что казалось, он даже не видит их содержимого. — Все свободны, — отрезал он резко, не глядя ни на кого, и вышел из класса первым, не оставив пространства для вопросов. Столь неожиданное окончание урока оставило всех в лёгком недоумении. Пока студенты расходились, Невилл, обычно всегда получавший дополнительные задания не мог скрыть облегчения. — Представляете? Даже у меня сегодня нет доп задания! — его голос звучал радостно, но бледное лицо и тёмные круги под глазами создавали с его улыбкой зловещий контраст. Гарри почти не слышал его. Взгляд сам потянулся к выходившим слизеринцам. Малфой шёл, глядя прямо перед собой, с таким отрепетированным безразличием, будто пространство, занимаемое Гарри и его друзьями, было абсолютно пустым. Он не просто игнорировал их — он тщательно выстраивал вокруг себя невидимую стену. Гермиона, заметившая направление его взгляда, тихо проговорила: — Кажется, он оставил тебя в покое... Уже довольно давно. — Ещё бы! После той взбучки, что ты ему... — начал Рон, но тут же осекся, встретившись с взглядом Гарри. Неловкое молчание сопровождало их, пока они поднимались по лестнице из подземелья. Лишь когда они оказались в пустом боковом коридоре, Гермиона резко остановилась и развернулась к Гарри, в её глазах горела тревожная решимость. — Что он сказал тебе? — выдохнула она, понизив голос до шёпота. — Снейп? У него был такой вид... — Что моё зелье демонстрирует поразительную бесполезность, — уныло проговорил Гарри, пожимая плечами. — Не обладает ни силой, ни целью. Потраченное впустую время и ингредиенты. Но вместо того, чтобы разделить его разочарование, Гермиона застыла, будто её ударили. В её глазах погасла последняя искорка надежды. Она с отчаянием схватилась за виски. — Гарри, не понимаешь? — её голос сорвался. — Он же намекал на противоядие! На то, что наша теория с противоядием великанов не сработала! Рон нахмурился, медленно переваривая её слова. — Ты так думаешь? Это не просто... злобная болтовня? — Я уверена! — отчаянно прошептала Гермиона. — Символ модифицирован, и первоначальное противоядие против него бесполезно! Оно не обладает ни силой, ни целью! Наверное, он думает, что у нас есть связь с Хагридом и Дамблдором... Гарри с силой хлопнул себя по лбу, до него наконец дошла вся глубина и тяжесть намёка Снейпа. — Нам нужно срочно придумать что-то новое, — продолжила Гермиона, её взгляд скользнул по осунувшемуся лицу Гарри, и в её голосе прозвучала безжалостная констатация: — Времени остаётся всё меньше. Идея, что они могут найти это «новое» в книгах, казалась призрачной, но другой у них не было. Спустя несколько часов, вечером, они уже сидели в библиотеке, заваленные стопками книг. Гермиона лихорадочно перелистывала страницы, бормоча что-то о энергетических парадигмах и магическом резонансе. Гарри и Рон чувствовали себя абсолютно бесполезными. — Существование естественного антиполярного отклика... — тихо, почти на грани слуха, бормотала девушка, листая очередной фолиант. — ...проявляется там, где живые чувства гаснут... В этот момент мимо их стола проплыла Луна Лавгуд. Под мышкой она несла стопку странно оформленных журналов «Придира», а в глазах её светилось обычное мечтательное отсутствие. — Визги сегодня особенно громкие — сказала она, заметив их озабоченные лица. — Они не любят, когда магия искажается. Как и фестралы. Они сейчас особенно взволнованны. Наверное, им не нравится черный туман... — Какой ещё туман? — устало спросил Гарри. Луна посмотрела на него с лёгкой жалостью. — Тот, что клубится вокруг некоторых людей и тянется за ними по школе. Фестралы видят его. Я думала, все это видят. Она ушла, а её странные слова повисли в воздухе, но не затерялись — а, словно семя, упали на благодатную почву. Гермиона застыла, её взгляд, только что блуждавший по строчкам, стал остекленевшим и неподвижным. Казалось, в её сознании сошлись все пазлы. — Видят... — вдруг выдохнула она, и в её глазах загорелся тот самый огонь озарения, которого не было все эти долгие часы. — Они видят невидимое, потому что сами находятся между жизнью и смертью! Существа, живущие на самой грани, способны разглядеть черту, которую проводит магия! Прямо как миррисы... — она умолкла на секунду, подбирая слова, — ..как миррисы, что обитают между чувствами, в той пустоте, где эмоции угасают. Это же... естественный антиполярный отклик! Она вскочила, сметая книги со стола. — Мадам Пинс! Где у вас раздел по магической зоологии и её связи с деструктивными заклинаниями?! Гарри и Рон только переглянулись, пожав плечами. Они не до конца поняли этот порыв, но видели — в её глазах снова горел огонь. И после долгого дня безнадёжности одной этой искры было достаточно, чтобы в их душе вновь загорелась, хоть и призрачная, но надежда.