Первое и последнее искушение Фродо

Рана в плече Фродо терзала его с нарастающей силой. Солнце словно затянулось тёмной завесой. Во время остановок он был вынужден ложиться, чтобы хоть немного облегчить страдания. Боль усиливалась, и окружающий мир тускнел, превращаясь в серые призрачные тени. Каждый раз, когда он пытался взглянуть на солнце, перед ним возникала тень лица с пустыми глазницами. «Ты будешь моим», — шептал голос. В этот момент рана отзывалась не просто болью, а странным, почти сладостным уколом. Когда шепот раздался снова, Фродо решил ответить, хотя бы мысленно. «Я никогда не буду твоим, — подумал он. — Я не пойду с тобой в Мордор. Ты не получишь ни меня, ни Кольцо». «Тебе не обязательно идти со мной в Мордор, — ответил голос. — Ты можешь стать моим и другим способом. Я буду навещать тебя». От этого ответа рана затрепетала. Удивительно, но боль отступила. Острая, ледяная боль трансформировалась в разливающуюся по телу вибрацию, похожую на рой бабочек, но повсюду и одновременно. Фродо не знал, что ответить. «Кольцо никогда не будет твоим», — повторил он. «Кольцо мне не нужно, — ответил голос. — Оно не для меня. Но ты можешь стать моим». Фродо не понимал. С ним говорил Чёрный Всадник — кто же ещё? Но назгул охотились только за Кольцом. В этот момент Арагорн наложил на рану примочку из ацеласа, и боль начала стихать. Тень тоже стала рассеиваться. «Подумай об этом», — слабо прошептал Призрак Кольца, отступая.

***

В последующие дни Фродо невольно возвращался к этим словам, вспоминая странное ощущение, вызванное речью Чёрного Всадника. Теперь он знал имя назгула — Король-Чародей Ангмара — и не мог понять, откуда это знание появилось. При звуках его голоса рана начинала покалывать. Это было… не то чтобы приятно — слово «приятный» никак не вязалось с раной, причинявшей неутихающую ледяную боль, истощавшей силы и застилавшей зрение — но в эти моменты он чувствовал некоторое облегчение. Это покалывание отвлекало от боли и возвращало телу немного жизни. Как бы неправильно это ни было, однажды он поймал себя на желании снова услышать голос Короля-Чародея Ангмара.

***

Фродо лежал в полудрёме, представляя, как над ним проносятся бесчисленные тёмные крылья, несущие преследователей, рыщущих за ним по всем лощинам. В этом сне Король-Чародей Ангмара снова явился и заговорил с ним. Его лица по-прежнему не было видно под тёмным капюшоном, но рана Фродо пульсировала, отдаваясь во всем теле и принося облегчение. «Ты будешь моим. Ты мой», — шептал голос. Это была ложь, конечно, но Фродо раздражала самоуверенность Чёрного Всадника и его настойчивое желание надеть Кольцо. Всякий раз, когда назгул были рядом, это желание становилось нестерпимым. Однако разговор с одним из них немного ослаблял искушение. Поэтому он ответил. — Что ты имеешь в виду? — спросил Фродо. Тихий голосок в глубине души предупреждал, что разговоры с назгул сделают его ещё более уязвимым, но желание надеть Кольцо немного отступило. — Разве ты не знаешь, Фродо? Мы, носящие Кольца, притягиваемся друг к другу. Мы жаждем друг друга. И нас так мало, что каждый новый — особенный. — Подтверждаю, — раздался другой призрачный голос. Фродо увидел, как из-за плеча Короля-Чародея выступила ещё одна фигура в чёрном капюшоне. — Ты можешь подтвердить, — сказал Король-Чародей с нежностью и гордостью в голосе. И ещё с какой-то жаждой, которую Фродо не понимал. — Видишь ли, Фродо, Кхамул знает. Однажды я убедил его надеть одно из Девяти Колец, и он стал Моим. По правде говоря, я думаю, он может убедительно доказать, почему и ты должен стать Моим. — Ты так и не объяснил, что именно ты имеешь в виду, если речь не о Кольце, — сказал Фродо. — О, — сказал Король-Чародей. — Я не думал, что придётся объяснять так прямо. Кхамул, как бы ты это описал? — Я думал, это очевидно, — сказал Кхамул. Фродо показалось, что он услышал нотки раздражения в его вздохе. — Но я скажу тебе так, Фродо. Знаешь, когда тебя к кому-то влечет? Тебе хочется сделать с ним что-то невообразимое? — Под «невообразимыми вещами» ты имеешь в виду то, что твой хозяин делает с моей раной? — спросил Фродо. — Нет, не так, — сказал Кхамул. Фродо показалось, что он услышал нотки раздражения в его вздохе. — Тогда что вы имеете в виду? — Кхамул, покажем ему? — спросил Король-Чародей Ангмара. — С удовольствием, мой господин, — сказал Кхамул. Два назгула обнялись. Фродо не понимал, как это возможно, учитывая, что оба были облачены в длинные черные плащи без рукавов. Их плащи словно слились воедино. Капюшоны наклонились друг к другу и тоже смешались. «Ага», — подумал Фродо. — «Вот, значит, что он имел в виду». Нет, он определенно не испытывал ничего подобного ни к Королю-Чародею, ни к Кхамулу, ни к кому-либо ещё, ни в прошлом, ни в настоящем. Он не имел чёткого представления о том, что они делают. Он мог лишь предположить, что они целуются, но не мог представить, как это возможно, ведь у них не было лиц. Затем они отстранились. Кхамул с нежностью смотрел на Короля-Чародея, хотя Фродо не мог понять, откуда он это узнал. Какие едва заметные знаки выражали нежность, когда единственным выражением был бесформенный тёмный капюшон, под которым даже не было лица? Но, возможно, он угадал верно, потому что Король-Чародей Ангмара издал тихий, интимный смешок. — Ну, Фродо, теперь ты понимаешь, что мы имеем в виду? — спросил Король-Чародей. — Я слышал, как некоторые люди говорили о подобных вещах, — сказал Фродо, вспоминая шутки, которые отпускали его собратья-хоббиты после нескольких кружек пива. — Некоторые, казалось, раздували из этого целое событие. Лично я думал, что они просто издеваются надо мной. Преувеличивают, чтобы показать, насколько я доверчив. — О нет, они определенно не преувеличивали! — произнёс Король-Чародей тихим, чувственным шепотом. — Фродо, не нужно притворяться, — сказал Кхамул с ноткой нетерпения. — Это случается с каждым, кто надевает Кольцо. Или, если уж на то пошло, с любым из Семи или Девяти колец. — Под этим ты имеешь в виду, что они становятся невидимыми? — спросил Фродо. — Невидимость — это то, что случается с некоторыми, кто носит кольцо, но я не это имел в виду, — сказал Кхамул. — Нет, я имел в виду очевидное. То, что мы с Королём-Чародеем чувствуем друг к другу. И то, что мы чувствуем к тебе с тех пор, как ты надел Кольцо. — Как ты докажешь, что вы двое не сговорились просто посмотреть, насколько я доверчив? — спросил Фродо. Он услышал вздох, более глубокий, чем грохот, в самых глубоких недрах горы. — Сомневаюсь, что он мог видеть или понимать, что мы делали под этими капюшонами», — сказал Кхамул. — Может, нам снять их и показать? Фродо был немного шокирован, поскольку не мог представить, что под этими капюшонами и плащами что-то скрывается. Невооружённому глазу они казались пустыми. И он точно не собирался сейчас надевать Кольцо, чтобы посмотреть, как они выглядят в мире теней. — Не уверен, что это принесёт много пользы, — сказал Король-Чародей Ангмара. — Я начинаю понимать, в чём дело. То, что мы можем предложить, может не слишком заинтересовать нашего друга Фродо. — Пойдём, мой король, — сказал Кхамул. — Кто устоит перед твоими чарами? — Дело не только в моих или твоих чарах, лейтенант Кхамул. Дело ещё хуже. Фродо, почему Гэндальф сказал, что выбрал тебя носителем Кольца? — Он считал меня наименее продажным из всей компании, — сказал Фродо. — Объяснил ли он, что имел в виду под словом «продажный»? — Он имел в виду, что я, ну, наверное, меньше всего заинтересован во власти. — Подозреваю, он не сказал тебе, что на самом деле имел в виду, — сказал Король-Чародей. — Ты ведь ни к кому не испытывал желания, не так ли? — Поскольку я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под словом «желание», полагаю, мне придется ответить «нет», — сказал Фродо. — Вот так я и думал. Теперь видишь, Кхамул? Сломить Фродо будет гораздо сложнее, чем мы думали. — Такого ещё не случалось, — сказал Кхамул. — Никогда не случалось, чтобы кольценосец не возжелал других кольценосцев. Мне никогда не отказывали во вкусе эссенции другого кольценосца. Я заставлю Гэндальфа заплатить за это. — Снимаю шляпу перед Гэндальфом, — сказал Король-Чародей. — Это дьявольский план. Я слышал, он говорил, что Фродо — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Так вот что он имел в виду. Ну, маленький хоббит, не думай, что тебе удастся так нас мучить. Когда-нибудь ты за это поплатишься. С этими словами они отступили, а Фродо забылся беспокойным, но, к счастью, без сновидений сном.

***

Приближалась годовщина его ранения, и это был один из худших дней в жизни Фродо. Он продлился всего один день, и на следующее утро он снова стал самим собой, но за эти двадцать четыре часа он успел почувствовать, каково это — быть другим человеком. Быть как большинство людей. Старая рана в плече болела весь день, но это было не самое страшное. Хуже всего было то, что он всё время вспоминал шёпот: «Иди сюда и будь моим», и гадал, что было бы, если бы он подчинился. Он знал, что этого ему никогда не узнать, и не был уверен, что даже какое-то время в Бессмертных Землях сможет исцелить эту боль.