Я хочу с тобою...

«Любовь не является даром без усилий и боли; она случается с теми, кто живёт, случайно, но сохраняется, когда вкладывают труд»

Санкта Мария, Инкарнат Марса

***

«Двумя поцелуями в плечи... вечно» Говорят, существует много языков любви. Язык любви Исайи и Адель – прикосновения. В кругу семьи и наедине они не перестают касаться друг друга: интуитивно, неосознанно, миллионами коротких мягких росчерков кожа к коже. Когда работают, заперевшись с документами каждый на своём пространстве в их общей квартире, когда готовят кофе с утра. В знак поддержки, в форме нежности; взамен слов «Как ты?», «Я соскучилась», «У меня есть идея», «Надерём им задницу?». В виде весёлого, с оттенком флирта или поддразнивания, а иногда простого будничного напоминания: «Я здесь». Исайя и Адель заканчивают замечать и считать спустя неделю после начала их романтических отношений. Не то чтобы они не делали так раньше – только с тех пор это иначе, сильнее, ближе. Они – одно большое прикосновение. Они – на одной орбите. Им стоит бросить курение как нездоровое средство от тревоги – в Астросе внезапно забродили волнения. Но Исайя молча затягивается из её рук – их пара всегда делит сигарету на двоих. Неунывающее весеннее солнце затапливает внутренний дворик каскадами света, а пение птиц вместо музыки в наушниках, отвлекает от неприятных мыслей, накатывающих бетонной плитой. Исайя щурится от ярких лучей, не торопясь выдыхает дым; затем вынимает из кармана куртки огромное, румяное, сладкое яблоко и отдаёт его Адель: он знает наверняка, что она толком не успела пообедать. Они встречаются игривыми, вопросительными взглядами и смеются, нежность тает у обоих в глазах. Адель любит их тягучие, ласковые поцелуи, вкушая миллиметр за миллиметром. Когда Исайя с ног до головы в пепле убитых им демонов и в собственной крови, а она сама – растрёпанная, испачканная грязью и мокрая от погони. Они не виделись три изнуряющих дня из-за бесконечной работы. «Привет», – говорит Адель, прислонившись лбом к его лбу. «Привет», – уголки губ Исайи приподнимаются в мягкой, радостной улыбке. События продолжают вращаться, вихрь судеб накреняется на виражах. Однако у них – свой момент на передохнуть, пауза, взятая у безжалостного бега вселенной. Адель приносит домой алую розу на годовщину смерти родителей Исайи. Обнимает его со спины, защищая, закрывая собой от призраков прошлого и от жестокого мира, когда стоит рядом с ним на новом кладбище у мемориала участникам «мятежа». Тогда Адель оставляет Исайе утешающий поцелуй между лопаток и шепчет с грубой надеждой: «Вселенная бывает безумной сукой, но она отвела их в лучшее место». Если речь не об экстремальной ситуации, Адель не допускает никого ухаживать за ранами Исайи, раз за разом нежно протирает ему кровь с лица. Случайно это узнав, Фокс беспокоится, Кью ухмыляется и подтрунивает: «Вы ужасные романтики!»; Раф изображает рвотный рефлекс. Адель пожимает плечами: какая разница? В тесноте крошечной ванной у них собственный безопасный мир. По утрам только вдвоём Исайя неспешно заплетает Адель сложные, причудливые косы и легко целует её в макушку, аккуратно, не слишком туго завязав концы бархатных лент. Он единственный, кому она доверяет ритуал мытья и расчёсывания своих длинных волос. Адель учится у Исайи дарить подарки, с любопытством и жаром перенимает ещё один его язык любви. Когда Исайя растерянно рассматривает расцветающие бутоны лунного кружева в маленьком импровизированном садике на балконе их общей квартиры, Адель нервничает – из неё отчаянно неуклюжий садовник. Исайя в ответ крепко обнимает её и подносит к губам повреждённые шипами костяшки. Лучший день рождения как ни крути. Адель не слишком понимает концепцию светского брака, а о магическом они почти не говорят. Но изредка обряд обещания в разных формах приходит ей на ум. И украшения Адель тоже не надевает, кроме кулона младшего брата. Но на пальце Адель поблёскивает полоска серебряного кольца с небольшим, уникальным камнем-хамелеоном: под разным углом кристалл и красный, и бледно-сиреневый, и чёрный, и бордовый, и светло-серый. Совсем как она. Не обручальное (плохо это или хорошо? – пока никак) Однако сильная сторона Исайи – дарить именно то, что идеально подходит получателю. А после кольца, которое Адель отнюдь не скрывает, после той стычки с живой фантичкой мёртвого Луки, потрясённая, поражённая Адель вдруг обнаруживает в запертом ящике стола новый, чудовищно опасный нож. Первый такой бережно покоится у неё в набедренных ножнах. Записка к подарку-сюрпризу от уехавшего в Тефию Исайи гласит: «Я всегда буду стараться прикрыть тебе спину». Позже Исайе вручается изумрудная коробка, а внутри – кинжал, у которого по лезвию обманчиво змеится рисунок роз. Возле клинка лежит серебряная корона в форме изящного, величественного венка из редких цветов. «У королевы должен быть король, Исайя», – Адель озорливо смеётся, хитро сузив неожиданно потемневшие глаза, напоминая ему о её прошлогоднем подарке на день рождения. Для неё он заваривает чай с мелиссой, чистит обувь, чинит служебное пальто и включает виниловые пластинки. А когда Адель с отвращением к себе и гневом вдавливает ногти в старые шрамы между грудями, борясь со слезами и удушьем, Исайя осторожно уводит её от помутневшего влажного зеркала. Не жалеет – не закутывает в плед, не заставляет пить ромашку, не устраивает сеанс банальных фраз. Нет. Её партнёр тщательно целует каждый рубец на теле Адель и ровно столько, сколько нужно показывает, почему она невероятная и волшебная. «Ты самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал, не считая Рафаэля. И самая божественная женщина в целой грёбаной вселенной!» – с Исайей не соглашаться не получается. Особенно с его губами и ладонями на всей её коже. В выходные, выбитые у работы кулаками, они любят лежать рядом в постели и просто болтать. Рассказывать друг другу истории, делиться тяжёлыми воспоминаниями и спорить по поводу прочитанных книг. «Возможно, мы и правда больные. Но мы исцеляемся. И эту жизнь с ним я бы ни на что не поменяла», – думает Адель, неторопливо перебирая тёмные пряди волос Исайи, мирно спящего на соседней половине кровати. Однако он вдруг решает использовать свою девушку вместо подушки. – Повышаешь уровень комфорта за мой счёт? – Я тоже тебя люблю. – Исайя ворчит на безобидную колкость. – Ага, и нагло эксплуатируешь, отлично зная, что я не способна тебе отказать, заклинатель. – Адель обнимает его за плечи, ласково поглаживает обнажённую спину. – Ты забыла добавить слово «мой», – шепчет Исайя куда-то ей в шею. «Даже во сне умудряется командовать», – мелькает в мыслях у Адель, и она закатывает глаза. – Мой. Мой заклинатель. Ради таких полудней, наполненных любовью и тихим дыханием, стоит бороться за их отношения, несмотря на трудности и проблемы. Стоит. «Мы это заслужили».

***

«Залепи меня пластырем, повяжи лентой атласной»