Рабочее название "Crazy"

Тур почти закончился, все они знатно вымотались, и это начало поднимать волну раздражения. Обычно это были Марко или Михаель. Матия до сих пор с улыбкой вспоминал, как они извинялись перед ним под строгим взором Мартина. На самом деле Матти знал, насколько Марко тревожен, и видел, как тот выбился из колеи, осознав собственную ошибку. Тяжело постоянно находиться с одними и теми же людьми и всегда оставаться в хорошем настроении. Усталость подкрадывалась к Мартину, как тень — незаметно, пока не начинала давить на плечи и вызывать в глазах тот тусклый блеск, от которого у Матти сжималось сердце. Если сначала он просто больше отдыхал и уходил в себя, то спустя время все накопившееся в нем выливалось неприкрытым раздражением. Он стал более резким, словно в нём что-то лопнуло — терпение испарялось, оставляя лишь усталую сухость в голосе и глухое раздражение, от которого хотелось спрятать голову в плечи. Мог даже прикрикнуть, если кто-то не понимал с первого раза, что он объясняет. А объяснял он часто, например, как подключать аппаратуру. Матти это расстраивало, и он пару раз пытался обсудить это с ним, но тот просто говорил, что устал, и извинялся за свое поведение. Просто хотел отгородиться от проблем. Он сам приходил к Мартину, когда ему было это нужно. Возможно, это было связано с желанием быть ближе, но Матти уже давно оставил попытки разобраться в этом и решил плыть по течению — просто чувствовать. Для Матти это было почти больно — видеть, как Мартин отгораживается, не давая даже малейшего шанса приблизиться, словно любое участие могло обжечь. Хотелось заботиться, хоть немного, даже как друг, но Мартин не давал шанса. Ни одного. Либо отнекивался, либо отказывался. Некоторое время Матти думал, что Мартин просто не хочет, но вскоре заметил, что тот начинает делать предложенное им сам. Матти искренне не понимал почему: не просил помощи и не давал ей прийти. Сегодня он твердо решил поговорить с Мартином обо всем этом, и ситуация сложилась как нельзя кстати. Мартин весь вечер спорил с братом. По любому поводу между ними начиналась перепалка. Обычно Мартин либо не реагировал на подначки, либо пересекал их на корне. Но, учитывая его состояние в последние недели, в ответ Марко лились и ответы, и взаимные саркастичные фразы. Никто особо не следил за тем, что происходит, но в какой-то момент Мартин не выдержал подкола от Марко: - Все! Ты меня достал! Я сплю с Матти сегодня! - вышел и хлопнул дверью номера. Матти и Михаель так и сидели, в шоке от того, что Мартин повысил голос и закричал, искренне. Казалось, он был на грани — или это и был срыв... Матти взволновано смотрел на дверь, но знал, что пока Мартин в таком состоянии, он ничем не поможет. Марко лишь пожал плечами, мол, ему нужно одиночество, и сказал, что заберет вещи из номера. Матия пытался успокоить дыхание от мысли, что они будут ночевать в одном номере. Он хотел докопаться до сути — будто под кожей Мартина скрывалась трещина, из которой медленно сочилась боль, и только Матти чувствовал, как сильно она его ест. Он отправил Мартину сообщение, что переехал в его комнату, и пытался себя отвлечь. Игры в телефоне и телевизор в комнате заняли его ненадолго. Какое то время он слушал и подпевал музыке ходя по комнате, а после десяти вечера начал просто переживать. В еще одной попытке отвлечься и не накручивать себя, он начал разговор с подругой. С Никой он знаком еще со школы. Боевая девушка, всегда была рядом в трудную минуту и теперь поддерживала на дистанции. Он не был уверен, как так получается, но она отвечала всегда и везде — и всегда могла поддержать разговор, будто ничем не была занята. Матти рассказал ей о своих переживаниях, и она, как обычно, заставляла его посмотреть реальности в глаза и перестать накручивать себя. Ника спрашивала про Мартина. Матти давно рассказал ей о своих сильных чувствах, и теперь она ждала действий, которых, казалось, никогда не случится. "Буду надеяться, что Мартин смелее тебя и сделает первый шаг" На этой фразе Ника вышла из сети. Матия не верил, что Мартин может испытывать к нему что-то серьезное. Он знал, что симпатичный и не глуп, и возможно даже Мартин питает к нему нечто вроде симпатии, но Матти предпологал, что это что-то, что бывает между наставником и учеником, максимум — друзьями. Ничего романтичного и чувственного. Это немного удручало; иногда чувства съедали его, и он хотел все сказать открыто, как есть. Потом вспоминал, что любит эту группу и хотел бы и дальше в ней играть. Поэтому молчал, и дальше тихо наблюдал за смеющимся Мартином и сам улыбался. Пока Матия переваривал слова Ники и пытался снова не уйти в темные мысли, в дверь постучали. Точно — Мартин, у него же нет ключа. Он немного с боязнью открыл дверь. На пороге стоял Мартин — тот же, но другой. Взгляд опущен, плечи устало поникли, будто весь день давил на него каменной плитой. Не раздражение — усталое, болезненное раскаяние. Конечно, никто не думал, что басист вернется веселым и в духе. Матия ожидал раздраженности, остатки злости, но увидел... виноватое выражение лица и избегающий взгляд. Мартин выглядел расстроенным, и Матти решил, что точно должен узнать, что происходит. Мартин вошел и молча подошел к своей кровати, на которой лежала его сумка. Он вытащил зарядку и подключил телефон. Медленно стянул куртку, ботинки и улегся на кровать, не переодеваясь. Матти ни разу не ночевал с ним в одной комнате, но это казалось не в его стиле — спать в одежде. Замявшись пару секунд, Матти нашел в себе силы подойти и сесть на край кровати. Мартин лежал спиной к нему и, видимо, даже не думал смотреть в его сторону. В пальцах зачесалось желание дотронуться до него — просто провести ладонью по спине, согреть этот застывший холод тела, который казался тяжелее любой вины, но он не осмелился. Просто начал разговор. - Мартин. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Поделишься? - Оставь меня... - голос Мартина был не грубым, а выдохшимся, как будто слова падали на пол вместе с усталостью. - Тебе не нужно это, - и в этих словах слышалось не отторжение, а просьба не видеть его слабым. У Матти защемило где-то в душе. Звучало так, будто его тут не захотят выслушать, хоть он сам всегда был рядом когда нужен, когда его ждали. Матия чуть не захлебнулся возмущением и ощущением несправедливости. Он рядом, переживает и ждет, а Мартин решает за него, что ему, Матии, нужно. Приехали. - Нужно. Так что перестань решать за меня, и поделись. Может, я и младше, но я готов тебя выслушать и помочь, насколько могу, - Матия дышал тяжело и после этой тирады пытался востановить дыхание. Сказать с таким запалом ему давалось редко, и это выбивало его из равновесия, но, похоже, Мартин оценил. Он обернулся — и их взгляды встретились. Будто теплое, тревожное соприкосновение, в котором было больше слов, чем во всех разговорах за этот вечер. В груди расплылось тепло от такой настойчивости и осознания, что о нем здесь волнуются и ждут. Возможно, он действительно сгущал краски и думал, что справится сам — но не получается. Уже две недели не получается. Может, пора наконец сменить стратегию. Поколебавшись, Мартин сел рядом, соприкоснувшись плечом. - Уговорил, - он улыбнулся уголком губ и ровным тоном продолжил: - Обычно я пропускаю мимо ушей все шутки и колкости Марко, но за последнее время их столько накопилось, что я уже не выдерживаю и мечтаю избить его на городской площади Умага. Было тяжело признавать, что такие глупости его ранили. Он знает, что Марко просто дурачится и в этом нет смысла, но когда пятая шутка по одной и той же больной теме снова и снова накатывала, он начал распадаться в сомнениях. Он и сам порой так шутил, но в последнее время у него не было желания острить; оба привыкли к такому общению, и перестроиться было сложно — добродушные подколы превращались в колкости. Особенно он чувствовал вину за то, что рычал на Матти и Михаеля, когда они ошибались в мелочах. Но если Михаель был уверен в себе, то ненароком ранить Матию он боялся. Он помнил, как несколько неудачных фраз повлияли на того. Посидев немного в темной тишине комнаты и собравшись, Мартин наконец продолжил: - Прости… если я срывался, - тихо сказал он, не глядя, - иногда злость лезет наружу сама по себе. - Я знаю, - Матти улыбнулся так светло, что Мартин невольно растерялся. - Позволь другим быть рядом… Просто рядом, не требуя ничего. Пожалуйста. - Эти слова звучали, как молитва. Матти все так же доверительно улыбался, а Мартин будто окаменел. Его никто и никогда не просил позволить заботиться — это было слишком интимно, почти непозволительно. И именно поэтому сердце болезненно дрогнуло. Марко слушал, умел это делать, но Мартин боялся разбудить его тревожность и дозировал то, что говорил. Матти был... неожиданно увереным в том, что предлагал. Он не мог позволить себе растоптать эту искренность, так легко вложенную ему в руки. Мартин коротко кивнул, пытаясь найти подвох в его глазах, но не нашел ничего, кроме искр восторга от ответа. Дышать стало труднее — это на него было не похоже. - Мы можем окатить его холодной водой, пока он спит, если хочешь, - лукаво усмехнулся Матти. И на секунду в комнате стало теплее: не от смеха, а от лёгкости, которая возвращала дыхание. Мысль о реакции брата вызвала искренний смех. - Откуда такие мысли? - усмехнулся он. - То, что я молчу, не значит, что я одобряю. - пожав плечами, Матти уставился в пол с отстраненной улыбкой. Мартин понял, что давно не чувствовал такого спокойствия и умиротворения. С Матии всегда было легко. С ним можно было выйти утром за кофе и поговорить о погоде, а вечером — с ним же захватить мир. Причем в обеих ситуациях Матти выглядел бы на своём месте, хоть сам так не думал. Его удивила легкость, с которой Матия смог поднять ему настроение, выглядел бы на своём месте, хоть сам так не думал. Эта внезапная, до дрожи нежная чувствительность к Матти не отпускала. Он уже испытывал подобное к людям раньше — щемящую благодарность, прилив любви и нежности. Но сейчас это было иначе: не сильнее, а более лично, интимно. Это ощущение словно обволакивало их, закрывая от внешнего мира в этой комнате, в этой ночи и моменте. Ему понравилось это странное укрытие — будто мир снаружи перестал существовать, а остались только они, тихие разговоры и ощущение, что можно просто быть. Они проболтали до трех ночи, делясь впечатлениями о городе и игре. Мартин давал советы по игре на барабанах, а Матти с блеском в глазах слушал и уже представлял, как попробует это завтра. Мартин понял, что уже пора ложиться, когда он с улыбкой опустил голову Матти на пречо и заметил, что глаза сами собой закрываются. Но он не смог не предложить внезапную: - Хочешь, установим тебе камеру у барабанов? Сможешь постить видео со своей игрой в инстаграмм.