Рабочее название "Crazy"

Прошло полторы недели, и, наверное, Матти давно не был так счастлив. За это время он пару раз оставался у Мартина на диване, не решаясь пока просить о большем. Ему хватало нежных прикосновений и объятий, хоть Мартин иногда и вздрагивал, когда Матия касался его. Но каждый раз, в груди у Матти что-то сжималось — он боялся, что перешел границу, что был слишком смел, слишком тёплый. Он старался делать вид, что это нормально, будто не замечал. Им обоим было в новинку все происходящее. Если Матти никогда подобного не проживал, то Мартин уже давно забыл, как это — когда тебя ждут, хотят, волнуются о тебе. Очередной вечер они закончили серией детективного сериала. Матти сладко потянулся, лежа на чужих коленях. Мартин пытался привыкнуть, что теперь его вечера наполнены ощущением мягких темных волос между пальцами — таким живым, теплым, что он иногда ловил себя на том, что дышит глубже, чем обычно. Иногда Матти ловил его руку и терся щекой, словно выпрашивая ласку, — и Мартин каждый раз чувствовал, как в груди растапливается что-то старое, зажатое годами. Казалось, Мартину никогда не надоест дарить этому малышу ласку. Пару раз они продолжали уроки по гитаре, но долго их не хватало — все быстро перерастало в неловкие, электрические касания. - Можно я сегодня останусь с тобой? - Матия сел рядом и посмотрел на хмуро что-то проверяющего в телефоне Мартина. Спросил он тихо, но в глазах вспыхнула надежда. - Все в порядке? - Да... - Мартин опустил свою голову ему на плечо, дописывая сообщение - Марко хочет встретиться утром, раньше, чем я бы хотел... - Он закончил печатать и только тогда понял суть вопроса. - Хочешь спать со мной? Он уже успел научить Матти говорить о своих желаниях. И за такой короткий срок тот начал — пусть неуверенно, робко — спрашивать, предлагать. Иногда это казалось Матии детскими глупостями, но Мартин соглашался. Иногда искал компромиссы. Он хотел, чтобы Матти учился. На утвердительный кивок с сияющей улыбкой сердце Мартина будто качнулось, сбилось с ритма от этой ослепительной, доверчивой улыбки. Чистая, открытая, счастливая. Именно таким он и видел Матти — всегда. - Конечно можно, малыш, - мягко сказал он и провел костяшками по его щеке. Матти буквально таял от этого обращения — от того, как нежно Мартин его произносил. Он думал о том, как сможет всю ночь обнимать его. Теплого, сладко пахнущего. Иногда по вечерам Матти зарывался носом в сгиб его шеи, улавливая теплый живой запах кожи — такой близкий, от которого по спине бежали мурашки. А сегодня он будет рядом почти без одежды. Волнительно. Настолько, что пальцы на ногах подгибались. - Спать? - спросил он, заметив, что Мартин прикрыл глаза. Получив легкий кивок, Матти хотел встать, но задержался: Мартин выглядел так, будто нашел самое удобное место в мире. Можно будет смотреть на него, пока он спит. Запоминать каждую черту. Иногда, когда Матти оставался один, он тихо проговаривал, что Мартин — его парень. Пробовал новое слово, ощущение. Мартин вытянул его из мыслей, поцеловав в щеку. - Иди в душ, я подожду, - он ласково подмигнул, и у Матти тут же вспыхнул румянец. Мартин согласился — но совсем забыл о своей проблеме. И дело было не в том, что прошло мало времени, и не в том, что Матти был слишком прекрасен, хотя это и усложняло ситуацию. Просто рефлекс. Привычка прятаться. Но он попробует перебороть. Зайдя в комнату, он взялся за электронную книгу — лишь бы не сидеть в пустоте собственных мыслей. Самое предательское — как сильно он жаждал прикосновений Матти. Хотел их до боли, до дрожи, хотел, чтобы Матти лапал, обнимал. Но тело все равно сжималось в ужасе, что его коснутся и увидят то, что он прятал годами. Иронично: еще недавно он решил, что вряд ли найдет кого-то. Что будет жить затворнической жизнью. Но Матти перевернул все. Так перевернул, что и мысли другие испугал — кроме Матти в голове больше ничего не оставалось. Матти вошел в комнату и сел на край кровати так осторожно, словно боялся смять воздух вокруг — будто эта тишина была частью Мартина, и к ней нельзя прикасаться резко. Чувствовал себя так, будто вторгается в самое личное пространство — интимнее всего предыдущего. Мартин наконец поднял взгляд от книги. Матти смотрел исподлобья. Со стороны могло показаться, что Мартину все равно, но он просто не хотел давить, хотел дать Матти свободу. Не смущать постоянным вниманием. Но, похоже, Матти такой подход не подходил. Он только больше тушевался и закрывался. Его нужно было заверять. Не то чтобы Мартину надоело это делать — просто он хотел чего-то более равного. Возможно, это только начало, период адаптации. Потом Матти будет увереннее, сам станет предлагать, спрашивать, направлять. Ждать оказалось нужно было недолго. Мартин лег на бок, медленно откинув одеяло — будто этим движением приглашал Матти ближе, ближе, чем когда-либо раньше. Матти просиял и нырнул в кровать, улегся напротив — лицом к лицу. В полумраке, сквозь щели штор, пробивался свет ночного города, и Матти прекрасно видел лицо Мартина. Они обсуждали первый поцелуй и договорились, что Матти сам сделает это, когда будет готов. И теперь Матти не боялся смотреть прямо. Рассматривал Мартина вблизи, следил, как зрачки Мартина темнеют и расширяются, если долго не отводить глаз — будто признавая его, принимая, впуская. Немного играл в недотрогу — но это было даже приятно. Он представлял, как это будет, но решил не планировать — пусть случится само. Но иногда сидел рядом и думал, каково чувствовать эти мягкие губы на своих, а не только на лбу или щеке. - Не смотри так, - Мартин усмехнулся, но голос дрогнул; будто этот взгляд Матти стягивал с него последнюю защиту. - А то я нарушу обещание. - Не нарушишь. Ты надежный. - Матти наклонил голову и подался вперед так, что подбородок Мартина мягко уперся в его макушку. Он остановился на полпути — будто боялся вдохнуть глубже и вспугнуть этот хрупкий момент. Слишком правильно. Мартин провёл пальцами по его плечу, будто проверяя, не исчезнет ли Матти от слишком резкого движения. Сквозь футболку это было не настолько интимно, как могло бы быть, но для первой ночи вдвоем хватало и этого. Он сам всегда спал без футболки, и сейчас было непривычно, но рано снимать ее — все-таки это дом Мартина, и не хотелось его ставить в неловкое положение. Теперь он мог прижаться в объятиях — так близко, что сердце билось у самого уха, и Матти никак не мог поверить, что это происходит с ним, а не в ночных фантазиях. Так много возможностей. И это только первая ночь. Захотелось вернуть ласку и он провел ладонью по руке, спускаясь от плеча. Дошел до локтя, поднялся обратно и едва коснулся начала талии — и Мартин дернулся так резко, словно Матти обжег его. - Матти... Матия, стой. - Он перехватил запястье. Грубее, чем хотел. Осознал, что сжимает слишком сильно, и испуганно отпустил. - Прости. Я не хотел, так... - Я то в порядке - неожиданно спокойно ответил Матия. Это даже больше выбило Мартина из колеи. - А вот ты походу нет. Ты правда думал, что я не замечу, как ты каждый раз вздрагиваешь? Я смотрю на тебя внимательнее, чем ты думаешь. Настолько четкую, открытую речь от Матти он слышал редко. Мартин завис, глядя на слегка улыбающегося парня. Похоже, из них двоих ребенок — он сам. - Я… думал, что успею расслабиться. Или перетерпеть… - Я предпочту отсутствие прикосновений, чем то, что ты будешь их терпеть. Ты мог просто сказать, что тебе не нравится. - Мне нравится! И я хочу… просто… - он сглотнул, - стыдно. - Меня? Роли будто поменялись. Теперь Матти был тем самым уверенным, мягким наставником, который слушает и заверяет. И Мартин впервые за долгое время почувствовал, что о нем заботятся. Что его слышат. И это чуть не убило — насколько искренен был Матти. Будто все это само собой разумеющееся. Так страшно кого-то обидеть Мартину еще не было. - Нет, мне стыдно за себя… На фоне… великолепного тебя это всё обострилось. Но ты не виноват. Я себя накручиваю... - Я могу не трогать тебя и мы попробуем в другой раз. Какой же он чертовски милый, этот Матти. Мартин знал, что у того аж пальцы покалывало от желания прикасаться. Знал, потому что с ним происходило то же самое. Но то, как Матия предлагал пожертвовать своими желаниями ради комфорта партнера, было по-настоящему похвально. К сожалению, не все готовы на такие жесты. Раньше в жизни Мартина такого не было. - Нет. Я хочу... чтобы ты обнимал меня. Просто... - Мартин замолчал: казалось, что Матти надавил на очень больную рану. Он тихо выдохнул: - Извини, что я не идеален. - Если ты Мартин Пуришич, - тихо сказал Матти, почти шепотом, - то в моих глазах ты уже идеал мужчины. Ты ведь он? Я же не ошибся? - Я?.. Да... - Отлично. Да и к тому же, - Матти на секунду игриво приподнял брови, словно собирался вынести серьезный приговор, - за столько месяцев я успел тебя рассмотреть со всех сторон и ни одного изъяна так и не нашел. Странно правда? Ах, нет. Один есть. - Он резко "выдал" серьёзным тоном: - Ты до жути вредный иногда, но думаю я смирюсь. Мартин рассмеялся, даже забыв, зачем секунду назад переживал. Тактика Матти — развеселить и переключить — явно работала. И это не выглядело как избегание разговора, скорее как попытка снять напряжение. Но неизбежность все равно давила на виски. Так хотелось открыться и показать, что Матти значим, что ради него он готов наконец перевернуть страницу. Матти кончиками пальцев коснулся его руки и легко переплел их. - Давай ты сам направишь туда, куда можно. Мартин кивнул и начал медленно вести рукой по телу, обозначая границу дозволенного. Медленно, осторожно. Матти смотрел ему в глаза — так открыто, что становилось тяжело дышать. Мартин хотел бы прижаться в поцелуе сейчас, от этого стало бы легче, но обещание есть обещание. Хотя, наверное, так даже лучше. Он обнажал перед Матти эмоции, тело, всего себя. Он остановился на середине талии и напрягся: до края штанов оставалось всего пару сантиметров — мало, но самых интимных. Матти ласково гладил большим пальцем, заверял, ждал. - Остановимся? - спросил он. Мартин отрицательно покачал головой. - Сюда можно? - Матти чуть потянул их руки к себе, к животу, но Мартин сжал его пальцы сильнее. - Нет. Не сегодня, - выдохнул он. - Можно погладить по спине? - Да... прошу, - Мартин с облегчением выдохнул и притянул его ближе. Матти подался вперед, нырнул в объятия и скользнул ладонью на спину. Водил, поглаживал, иногда аккуратно проводил ногтями сквозь футболку. Мартин прижал его, зарывшись рукой в волосы и чуть ли не урчал. Он не знал, как у того получается, но Матти всегда останавливался ровно там, где Мартин обозначал границу. Это так грело. Матти слушает. Не нарушает. Печально, что такое бывало редко. Особенно у таких юных как он. Мартин постепенно расслаблялся и растворялся в этих прикосновениях. - Ты теплый и мягкий. С тобой так хорошо. Сердце ухнуло. Ему такого давно не говорили… да что там — никогда. Редкие комплименты бывали, но такое прямое, почти признание самому себе… Он поражался: столько людей в интернете его восхваляет, а в реальной жизни — пустая квартира, где никто не ждет. Не ждал. Он мысленно вновь поправил себя. Раньше не ждали. А теперь в ней иногда появляется Матти. Мартин купил ему новую зубную щетку и поставил в общий стакан. Матия долго упирался, но в итоге все же выбрал ту, что хотел — просто потому, что Мартин, видимо, правда вредный. И теперь каждое утро Мартин видел вторую щетку и просто был счастлив. Это было присутствие. Обещание, что Матти вернется. Когда Матти в очередной раз остановился на его боку, Мартин решился: - Ты... можешь опуститься ниже, - выдохнул он, будто боялся, что голос выдаст его сильнее. Матти кивнул, но не сделал этого — продолжил гладить постепенно, чуть ниже, отслеживая реакцию. Видимо, Мартин даже не замечал, как его рука добралась до рельефа резинки штанов. Так хотелось сжать бок, но это казалось неуместным. Матти боялся, что Мартин стушуется и закроется, поэтому просто продолжил скользить ладонью, пока не остановился между лопаток. Мысль о том, что однажды он сможет укусить эти бока, приятно грела. Но не так сильно, как Мартин сейчас. Он чувствовал себя в теплых, медвежьих объятиях — будто они захлопнулись вокруг него капканом, из которого не хочется вырываться. Матти прижимался, а запах Мартина окутывал как одеяло: запах дома, запах уюта. - Спасибо тебе, крошка... - слова почти растворились в его дыхании, мягком и сонном, таком настоящем, что у Матти защемило горло. Матти ласково потерся лбом о его грудь, и, пожалуй, так стоило проводить каждый вечер.