Safe Place

Хёнджин. Семь заветных букв, от которых у Феликса сладко сжималось в области сердца и потели ладошки. Он сходил по нему с ума, давно и серьёзно, и, честно, даже не брался подсчитывать, сколько дней и особенно ночей в сладком забвении грезил о стройных ногах и порочных губах. Хван был идеалом, запретным плодом и самым желанным человеком в этом грёбаном мире. Феликсу нравилось в нем всё: громкий смех, ладная фигурка, родинка под глазом и румянец на щеках, проступавший всякий раз, когда омега смущался, а умение попадать во всякие нелепые ситуации вызывало только умиление и желание позволить совершить все глупости мира, лишь бы чаще видеть солнечную, немного лукавую улыбку. И, конечно, Феликс его хотел. До дрожи, до трепетного благоговения и сорванного дыхания в ночной тишине комнаты, когда откровенные фантазии туманят разум, а желание находит выход задушенными стонами и остаётся горячей влагой на животе. Он всегда был равнодушен к другим омегам, как ни крути предпочитая проводить время с альфами, но Хван стал исключением из всех существующих правил. Вообще, был ли шанс устоять? Кажется, нет, да и кто бы смог? Феликс видел, как вокруг Хёнджина независимо от места, где он появлялся, постоянно вились альфы и особо наглые беты, голодные и охочие до чужой преступной красоты, они не упускали шанса попытаться соблазнить, присвоить или урвать хотя бы кусочек благосклонности. Но стоило отдать омеге должное — он не подпускал никого, обладая удивительным талантом отшивать так, что вожделеющие его уникумы считали за счастье даже те секунды, которые удавалось просто постоять рядом. Феликс, наблюдавший за этими повторяющимися с завидной регулярностью сценами, невольно задавался одними и теми же вопросами: почему он никого не выбирает? Неужели никто за столько лет не приглянулся? В чём проблема? Но в душе всё равно тихо радовался очередному отказу, который не давал погаснуть его нежным чувствам и поддерживал крохотную надежду на то, что когда-нибудь он осмелится рассказать о них Хёнджину. Но пока страх стать одним из тех, кто услышал мягкое «я не заинтересован, прости», сдерживал Феликса от признания. Ведь он, как и Хван, был омегой и, в отличие от альф, не имел даже сотой доли надежды на взаимность. Иронично, правда? Хёнджин футболил мужиков без разбора, насмехаясь над тем, как перед ним стелются, а Ли молча слушал откровения друга, не подозревающего, что его самый чуткий и самый понимающий Феликс ничуть не лучше этих ухажеров. — Эй, Ликс, о чём задумался? — выдернул из размышлений голос Минхо. Блондин поднял голову и глупо моргнул, пытаясь понять, чего от него хотят. Раздался гогот Чанбина и Чана, какие-то перешёптывания, а затем ласково-насмешливое: — Да он опять о своём Хване мечтает, смотрите: сейчас вместо зрачков сердечки появятся, не отвлекайте. Феликс, вернувшись в суровую реальность, цыкнул и поднял руку с оттопыренным средним пальцем. Его даже не волновало, кому он демонстрирует данный красноречивый жест. Главное, что все всё поняли и заткнулись. Да, в группе давно знали о его маленькой слабости по имени Хёнджин. Удивительно, что никто до сих пор не проболтался об этом, потому что всё чаще казалось, что не только мемберы, стафф, родные, но и весь мир уже в курсе этой безнадёжной влюблённости. Короче, все, кроме главного виновника. Кстати, где он? — А где Хван? — встрепенулся Феликс, поняв, что омега пропал из поля зрения довольно давно. Сердце неприятно ёкнуло. — Психует в зале для практик твой ненаглядный, — отозвался Чонин, не отрываясь от телефона. Наверняка переписывался со своим альфой, вон щёки как покраснели. Ничего не ответив, Ли поднялся и молча вышел. Конечно же, он пошёл к «своему ненаглядному». Хёнджин сегодня с самого утра вёл себя странно, мало ел и много капризничал, прямо как ребёнок, который не выспался и теперь неосознанно портит настроение окружающим. Феликс пытался поговорить с ним, но тот лишь фыркнул и скрылся. Такое бывало и раньше, поэтому больше он к нему подступиться не пытался, решив пока оставить в покое. В конце концов, Ли тоже омега и как никто понимает Хвана, хотя сам практически не подвержен «стереотипам», касающимся омежьего организма. Он всегда был устойчивее эмоционально, а благодаря низкому голосу и почти незаметному свежему аромату его вообще по ошибке часто принимали за альфу. — Хёнджин? Ты здесь? — Феликс заглянул в дэнс-зал, наткнувшись на не свойственный этому месту полумрак и тишину. Из кучи гимнастических матов, разбросанных у дальней стены, послышалось мычание. Прикрыв за собой дверь и щёлкнув замком, он осторожно подошёл ближе. Омега лежал на спине с закрытыми глазами и вытянув руки над головой. Его майка задралась, оголив красивый пупок с блестящей сережкой и полоску сливочной кожи. Ли сглотнул и опустился рядом, устроившись на боку и подперев голову. — Хёнджини, — снова позвал он негромко. — Ну чего? — лениво выдохнули в ответ. — Что с тобой сегодня? — Не знаю, сам не пойму. Феликс подвинулся немного ближе и положил руку на плоский живот. Кожа под ладонью была горячей и немного влажной. — Ты танцевал? — Да, думал полегчает, но не помогло, — хихикнул Хван и, потянувшись, ловко перевернулся. Аккуратная ладонь оказалась на пояснице. Ли бросило в жар от того, насколько близко теперь находились симпатичные округлые ягодицы, скрытые тканью спортивок. Он обратил внимание на узкую белую линию нижнего белья, выглядывающую из-под края штанов. По телу пробежала щекочущая искра, будто омега смотрел на что-то запрещённое и его вот-вот застукают. — И что же делать? — вздохнул Феликс. Хёнджин взглянул на него. В глазах цвета горького шоколада мелькнула игривая хитринка. — Погладь меня. Как ты умеешь, — прошептал он. — А ты мне руку не откусишь? — Если хорошо погладишь, то нет. Не ответив, Ли осторожно пробежался кончиками пальцев вверх по узкой спине и заботливо убрал скрывавшие шею отросшие светлые волосы. Хван прикрыл глаза и довольно вздохнул. Подобное было для них привычным. Никто не помнил, как это началось, но продолжалось уже довольно давно и почти превратилось в ритуал. Когда Хёнджину было дурно, когда им овладевало плохое настроение или хандра, перед течкой, а иногда и в самом её начале, он приходил к Феликсу, ложился под бок, и тот, понимая всё без слов, иногда часами водил руками по изящному телу, совсем не замечая усталости. Необъяснимо, но это всегда помогало. Возможно, дело было в том, что Ли не альфа и не давил подчиняющей аурой. Омежья сущность Хёнджина чувствовала себя в абсолютной безопасности, особенно находясь в уязвимом состоянии, и поэтому ему отлично удавалось расслабиться. Видимо, Хван рассчитывал, что это поможет и сейчас. Что ж. Феликс слишком любил его, чтобы отказать. Маленькая нежная ладонь мягким движением снова спустилась вниз и нырнула под майку, коснувшись голой горячей кожи. Омега рвано вздохнул и подвинулся ближе. Ликс не стал заострять на этом внимание, просто тихо наслаждаясь ощущением гладкости под пальцами. Он нащупал чёткую линию позвоночника и с лёгким нажимом провёл по ней, ощутив хрупкие позвонки. Хёнджин довольно промычал и заёрзал, едва заметно отставив задницу. — Так хорошо? — прошептал Феликс, массируя поясницу с соблазнительными ямочками. Он старался не думать о том, как сильно ему нравится трогать омегу так интимно, и старался просто наслаждаться моментом. Хван снова заёрзал, подполз вплотную и, перевернувшись на бок, уткнулся в чужую шею. Ли приобнял тонкую талию. — У тебя есть альфа? — вдруг спросил Хёнджин. Феликс нахмурился. — Тебе прекрасно известно, что нет, Джини, — просто ответил он. Хван отстранился и заглянул в глаза с отчаянной решимостью. — Почему? Ты такой красивый и пахнешь чудесно, — омега смутился и опустил взгляд, но продолжил говорить: — Я видел, как на тебя смотрит Минхо, неужели он тебе не нравится? И никто не нравится? — А тебе? — усмехнулся Феликс и огладил тонкое запястье и предплечье, вызвав мурашки на тёплой коже. Ему до безумия нравилось касаться Хёнджина невинно, но в то же время чувственно, на грани того, что может позволить один омега делать с другим. — Вопросом на вопрос — нечестно, — улыбнулся Хван и, как кот, подставился под ласку снова скользнувшей на спину руки. — Мне не нравятся запахи альф, они раздражают, слишком резкие и навязчивые, не то что твой… — на последней фразе Хёнджин осёкся, будто опомнившись, и замолчал. Ли запустил руку в распущенные гладкие волосы и мягким движением заставил посмотреть на него: — Тебе нравится мой запах? — уточнил, максимально понизив голос. В голове не укладывалось это неожиданное откровение, Хван никогда прежде не говорил такого. — Да. Он успокаивает, так приятно, — промурчал тот и опять ткнулся холодным носом в манящую шею. Феликс не понимал, что происходит и что значат эти слова. Для чего Хёнджин говорит это? Почему сейчас? Как реагировать? Мысли проносились в голове одна за другой, пока его руки, будто жившие отдельной жизнью, ласково перебирали светлые волосы ластившегося к нему омеги. Ли вдруг заметил, как потяжелело чужое дыхание, когда, увлёкшись, он прошёлся пальцами по затылку, перескочил на заднюю часть шеи и плечи, а затем рискнул и одним движением соскользнул на грудь. Спускаясь вниз, его пальцы задели торчащий под тонкой тканью майки сосок и замерли внизу поджатого живота. Подождав несколько секунд и волнительно прислушиваясь к реакции, Феликс решился и аккуратно надавил. — Ах… — с покрасневших губ слетел сладкий стон, а стройные бедра двинулись навстречу прикосновению. Ли стиснул зубы, почуствовав, как собственный организм моментально отозвался на услышанное жгучей волной. Феликс подумал, что тысячу раз вот так гладил Хёнджина, но никогда не сталкивался с такой реакцией. В нём проснулся азарт, и, хитро улыбнувшись, он ещё раз слегка надавил в то же место. Хван захныкал, выгнувшись и вцепившись в его руку. Он нетерпеливо переместил её на свою поясницу и подставился сильнее, будто намекая, чтобы Ли опустился пониже. Это было чистейшим безумием. Феликс ощущал, как податливое тело омеги жмётся к его, как дыхание обжигает нежную кожу и как усилился сладкий молочный запах, говорящий только об одном. — Хёни… — позвал шёпотом Ликс, убрав прядь волос за покрасневшее ушко. — Я всё правильно понял?.. Хван смутился, спрятав лицо. Феликс почувствовал осторожный поцелуй на ключице и принял это за невысказанное согласие. Было чертовски трудно осознать, что Хёнджин сейчас буквально вверил себя в его руки, наверняка даже не догадываясь, как осчастливил Феликса, кажется, уже тысячу лет тайно влюблённого в него и не смевшего даже мечтать о подобном. Чувствуя, как колотится сердце, Ли решился опустить ладонь на аппетитные ягодицы. Упругая мягкость ощущалась так правильно, нестерпимое желание сжать её завладело им, и он поддался. Хёнджин мгновенно отозвался жалобным стоном. Нетерпеливо закинув стройную ножку на бёдра Феликса и несмело обняв за талию, он выдохнул просящее: — Приласкай меня, Ликси. Бедный Ликси чуть крышей не поехал от услышанного. — Ты уверен, что хочешь этого? Хочешь именно со мной? — он поймал поплывший взгляд и подумал, что сам наверняка выглядит не лучше. Низ живота тянуло, и сзади всё ощущалось вполне привычно для омежьего организма, поэтому Феликс прекрасно понимал, что сейчас чувствует Хван. — Да. Я только с тобой расслабляюсь, не ощущаю опасности. Ты не давишь, твой запах такой привычный, хочу носить его на себе… — шептал Хёнджин, совсем осмелев, когда понял, что никто не оттолкнёт. Он тёрся лицом о шею Феликса, и тот остановил его, чтобы коснуться сочных влажных губ. Хван коротко простонал и с готовностью приоткрыл рот. Ли по своей природе больше привык принимать поцелуй, потому что с альфами чаще всего получалось именно так. Но сейчас, наконец попробовав подарить ласку, Феликс почувствовал исступление, сковавшее тело, после чего им овладело неконтролируемое желание сделать всё, чтобы омега в его руках остался доволен. Он нетерпеливо, но осторожно, ужасно боясь не оправдать доверия и спугнуть чувственного Хёнджина, сунул руку дальше, уверенным движением миновав одежду и бельё. Между ягодиц было горячо и невероятно влажно, отчего его пальцы едва не проскользнули в приоткрывшийся вход. — Ох, Джини, детка… — разорвав поцелуй, выдохнул Феликс, слегка потерев нежную кожу. — Вставь, пожалуйста, — попросил Хван, подавшись навстречу ласке. Ли не стал дразнить и послушно ввёл на всю длину два пальца, слегка согнув их. Хёнджин сжался, с его губ слетел высокий стон. Феликс погладил внутри, ненавязчиво пытаясь найти нужную точку, чтобы сделать ещё приятнее. Вдруг Хван дёрнулся, вильнув бёдрами, и вцепился в плечо, как в бреду зашептав: — Как же хорошо, намного комфортнее, чем с альфой. Мне нравятся твои руки, такие нежные, ласковые, как и ты сам… Снова не верилось в происходящее. Хёнджин тащился от миниатюрных пальцев внутри, говорил такое, от чего у Феликса всё сладко сжималось, а сердце и вовсе грозило вот-вот пробить грудную клетку. Он снова поцеловал, легко коснувшись, и добавил ещё палец, проскользнувший без сопротивления. — Что мне сделать? Скажи: как ты любишь? — выдохнул Феликс, продолжая ласкать, заметив, что омеге нравится не спеша, но с нажимом и уверенными движениями. Его ладонь, как и внутренняя часть бёдер Хвана, стала полностью мокрой от количества смазки. Что скрывать: Ли и сам намок не меньше, а на давно вставший член больно давила грубая ткань джинсов. — Можно… потрогать тебя? — вместо ответа произнёс Хёнджин, опустив взгляд. Несмотря на тусклое освещение, было прекрасно видно, как возбуждён Феликс, а его ненавязчивый травянистый аромат горных цветов приятно наполнял лёгкие. — Тебе можно всё. Хёнджин улыбнулся, трепетно прижался поцелуем и, соскочив с пальцев с коротким стоном, повалил Феликса на спину, усевшись сверху. Он принялся нетерпеливо расстёгивать джинсы, немного замешкавшись с ремнём, но через пару секунд всё же стянул их вместе с бельём и футболкой, расправившись следом и с собственной одеждой. Они остались полностью обнажённые и открытые друг перед другом. Хван всё так же сидел сверху, и Ли, как заворожённый, жадно изучал прекрасную, идеально сложенную фигуру. Он не сдержался и припал к плоской груди, по очереди облизав маленькие твёрдые соски, которые тут же покраснели от незамысловатой ласки. Хёнджин отреагировал тихими стонами, и Феликс почувствовал, как член сжали у основания. Выругавшись от неожиданной вспышки наслаждения, он подался к ласкающей руке. Хёнджин надавил ему на плечи, заставив лечь, и через мгновение оказался внизу. Член Феликса погрузился в горячую влажность рта. Омега взглянул вниз и тут же пожалел об этом: пухлые ярко-алые губы, растянутые вокруг его возбуждения, выглядели как что-то запрещённое и божественное одновременно. Показалось, его благословили, настолько хорошо было от ощущений, что дарил Хёнджин, и от осознания, что это делал именно он. Казалось, Ли сейчас не выдержит и просто рассыпется на тысячи кусочков от окутавшего удовольствия. Но потом Хван чуть отвёл в сторону его бедро, не прекращая ласкать ртом, и вставил пальцы в мокрый готовый вход. — Чёрт! — Феликс дёрнулся и едва не закричал, вовремя прикусив кожу на запястье. Он вцепился в волосы Хёнджина, заметавшись от всплеска наслаждения, заставившего выгнуться и шире раздвинуть ноги. Ли не понимал, чего хочется больше: податься умелому рту или руке, пальцы которой сейчас так сладко давили где-то внутри. Хван сладко постанывал, пока с прикрытыми от усердия глазами работал ртом. Феликс боялся, что сейчас натурально отключится от слишком острых ощущений, и поэтому, в очередной раз почувствовав подступающий оргазм, мягко отстранил Хёнджина. Но тот, кажется, был не готов прерываться ни на секунду, поэтому с нетерпением влез на Феликса и, наклонившись, выдохнул: — Возьми меня… Его подбородок и щёки блестели от влажных следов смазки, губы покраснели, контур поплыл и смазался, Ли чувствовал собственный запах, смешанный с молочным ароматом. Вместе это было какое-то невероятное сочетание, пробудившее глубокое чувство зависимости и собственничества. Феликс повалил Хёнджина на спину, но тот ловко перевернулся на живот и, прогнувшись, приподнял задницу. Ли сжал идеальные ягодицы, низко проговорив: — Ты уверен, Джини? — Как никогда. Феликс нервничал. Безумно хотелось войти, но дрожь охватила всё его существо, ведь он никогда прежде не был с другим омегой вот так. Да что там, он вообще был только с альфами и никогда в жизни не занимался сексом в активной позиции. Внезапное осознание, чем они с Хёнджином сейчас заняты, обрушилось как снежная лавина, прокатившись холодом по спине. В какой момент они свернули не туда (или туда?) и как всё пришло к тому, что Хван трётся мокрой задницей о его член и едва не умоляет трахнуть? Ли, конечно, знал, что не сможет отказать, что сделает всё, что он попросит, но маленький червячок неуверенности вдруг неприятно зашевелился внутри: он же не альфа, у него не такой большой член, как у большинства представителей, хотя однозначно больше среднего для омеги. Что, если он разочарует Хёнджина? Не удовлетворит? Не оправдает ожиданий? Что делать? — Феликс, пожалуйста, ты мне нужен… Жалобный стон и нетерпеливое движение бёдер будто вывели из ступора, и, мысленно дав себе пощёчину, Феликс придержал член и мягко толкнулся в податливый вход. Омега был настолько готов и открыт, что Ли проскользнул до основания, даже не почуствовав сопротивления. Под рукой не было презервативов, поэтому горячая влажная узость ощущалась на все двести процентов. Феликс едва сумел не кончить тут же, Хван, кажется, тоже. — Какой же кайф, — заскулил он и подался назад, отчего его ягодицы прижались к бёдрам Феликса. Тот сжал узкую талию и наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй между лопаток. Хёнджин снова крутанул тазом и заскулил. — Тише, Хёни, нас услышат… — прошептал Феликс. Его руки прошлись по гладкой влажной коже спины, подушечками пальцев будто стараясь запомнить и сохранить это волшебное ощущение. Он отодвинулся, выскользнув совсем немного, чтобы тут же вернуть член обратно, и повторил это ещё несколько раз. Он боялся сделать Хёнджину больно, ведь тот так легко ему доверился. Не хотелось брать жёстко, да Феликс и не умел. Это всегда было привилегией альф — грубый животный секс, после которого трясутся ноги и отказывает поясница, а тело усыпано синяками и укусами. Хван выбрал его не для этого, очевидно, он больше всего хотел ласки, нежности и тягучего, как мягкая карамель, удовольствия, которое омеге может дать только омега. Феликс двигался мелко и часто, и, судя по коротким, будто вырванным стонам, у него хорошо получалось. Он непрерывно гладил Хёнджина везде, чувствуя щекочущее ощущение от происходящего в этом небольшом танцевальном зале. Разве мог он ещё утром мечтать о том, что самый важный в жизни человек будет сгорать под ним от желания? Ли был уверен, что его безответная любовь таковой и останется, ограничившись лишь откровенными фантазиями о сладком омеге. Внезапно Хёнджин остановил его. Уперевшись рукой в живот и соскочив с члена, он перевернулся на спину, с готовностью разведя невероятные ноги. Сразу поняв, чего от него ждут, Феликс опустился сверху, вошёл и, почуствовав, как талию сжали колени, коснулся мокрым поцелуем желанных губ. Бёдра снова прижались к бёдрам, языки сплелись, как и тела, и комнату вновь наполнили томные вздохи, влажные звуки поцелуя и секса, а смешавшиеся запахи молока и зелёных цветов окутали каждый сантиметр вокруг. Это было сладко и волнующе. Две тонкие изящные фигуры слились в одно целое, будто были созданы только для этого. Феликс никогда ещё не чувствовал себя таким нужным. Ласковые руки Хёнджина не отпускали, словно Ли мог испариться в ту же секунду, как ослабнут объятия. Казалось, можно бесконечно вот так любить этого совсем растворившегося в ласках омегу, но, когда Ли немного сменил угол проникновения, Хван вдруг дёрнулся, захлебнулся в стонах, и его напрягшееся на мгновение тело охватила мелкая дрожь. Феликс оторвался от выцеловывания шеи и, словив расфокусированный взгляд, взволнованно прошептал: — Больно? Хёнджин улыбнулся так сладко, что ответ стал не нужен. Ликс отзеркалил улыбку, когда взглянул вниз и увидел мокрый живот омеги. Хван перевёл сбившееся дыхание и, убрав с лица Феликса влажную прядь, хихикнул: — Я всё. — Вижу, мой хороший. Хёнджин хотел сказать что-то ещё, но его заткнули поцелуем. Рука Феликса сжала талию, вляпавшись в тёплую влагу, и, ещё несколько раз двинувшись, он тоже кончил. Хван облизнулся и сыто улыбнулся, когда понял, что Ли спустил внутрь. Он лёг рядом и, притянув к себе, уткнулся в ямочку между ключиц. Перемазанные смазкой, спермой и потом, умиротворенные, они лежали так какое-то время, не найдя сил отлепиться друг от друга. Пока интимную атмосферу не нарушил Хёнджин. Он вдруг встрепенулся и испуганно заглянул в глаза любующегося им Феликса: — Я же не залечу? Тот прыснул и удивлённо уставился на испуганное лицо. — Конечно залетишь. — Эй! Я серьезно! — возмущённо воскликнул Хван. Ли быстро сдался и успокоил: — Не бойся, я же омега, так что ты в безопасности. Хёнджин расслабился, поверив, и чмокнул румяную щеку. — Мне никогда не было так хорошо. Это совсем другое удовольствие, я… — он запнулся, но серьёзное лицо Феликса придало уверенности, и омега продолжил: — Я не хочу, чтобы это было на один раз. Хочу, чтобы мы с тобой… В общем, давай попробуем? Ты так нравишься мне, Ликси, ты… моё безопасное место. Ли почувствовал комок в горле и едва позорно не расплакался. Чёртова омежья натура реагировала на долгожданные слова слишком эмоционально. Он улыбнулся и, взяв ладонь Хёнджина, поднёс к губам. На изящных пальцах остался нежный поцелуй, а Хван услышал желанный ответ: — Теперь ты мой.

***

Тем временем в комнате отдыха Чанбин вдруг озадачился вопросом, куда запропастились Хёнджин и Феликс, на что Чонин лениво ответил ему: — Ты чё, забыл? Хван в дэнс-зале, а Ликс пошёл его оттуда вытаскивать. — Так уже почти час прошёл, они там уснули, что ли? — Чанбин уверенно поднялся и направился к двери, но его остановил громкий вскрик Чана: — НЕ ХОДИ! Они скоро вернутся. Бин непонимающе уставился на лидера, но послушно сел на место и пожал плечами. Нет так нет, не больно-то и хотелось. Чан выдохнул и осторожно открыл приложение с камерами видеонаблюдения здания, доступ к которому ему совсем недавно выдал стафф. Ну так, на всякий случай, безопасность и все дела. Прямо сейчас на его экран было выведено окно с трансляцией из зала для практик (чёрт дёрнул её открыть), в котором на матах лежала прекрасно узнаваемая даже в полумраке и, очевидно, очень голая парочка, которую только что собирался искать Чанбин. Крис вздохнул, едва заметно улыбнулся и закрыл приложение. Он обязательно отчитает этих двоих за неосторожность и удалит сегодняшнюю запись с жёсткого диска, но а пока нужно дать им ещё немного времени побыть на­едине, верно? Они оба так давно этого хотели.