Божественный дождь

Глава 1 Bienvenida al centro de ayuda Если бы вы услышали шум воды, о чём бы подумали первым делом? Наверное, о море — бескрайнем, спокойном, с мягким прибоем и криками чаек вдали. Или о романтичном дожде, что стекает по стеклу, пока вы сидите, укутанные в плед, с чашкой горячего чая. А может, о путешествии на корабле, где солёный ветер бьёт в лицо, капли брызг щекочут кожу, и вы смеётесь, поднимая бокал прохладного шампанского. Вот примерно об этом я стараюсь думать — лежа в мутной воде, с пульсирующей болью в голове и спутанными солёными волосами. Я открыла глаза, и резкая вспышка боли заставила меня снова зажмуриться. Лучше бы это было солнце, — подумала я и вдохнула запах сырости и гнили. За двадцать четыре года можно было бы привыкнуть к боли в голове, но, честно говоря, сейчас это беспокоило меня меньше всего. Гораздо важнее было понять, где я и что вообще произошло. — Итак, ничего не помню… и эта мигрень, — пробормотала я, держась рукой за виски и медленно поднимаясь на локтях. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела вокруг себя невероятную картину. 5—Ну, ничего себе… Меня почему-то не слишком волновало, что я наполовину лежу в ледяной воде и не имею ни малейшего понятия, как сюда попала. Красота этого места была почти нереальна — настолько, что даже дождь, бьющий крупными каплями по голове, на мгновение перестал раздражать. Всё вокруг сверкало — будто мир решил напомнить, что даже в грязной воде можно увидеть отражение неба. Я медленно села, опираясь руками о скользкую землю. Кожа прилипала к грязи, пальцы дрожали, но сознание постепенно прояснялось. Вокруг раскинулись огромные зелёные листья, влажные, блестящие, словно покрытые лаком. Над головой низко нависали ветви деревьев, а где-то вдалеке кричала птица, звук её эхом отражался от воды. «Где я?..» — выдохнула я. Голос прозвучал хрипло, будто я не говорила несколько дней. Вставать хотелось, но тело не слушалось. Я подтянула колени к груди, собираясь подняться с корточек — и тут заметила движение у самой земли. Что-то длинное и тёмное скользило по воде прямо ко мне. Сначала я решила, что это просто ветка… пока не увидела блеск чешуи. Змея. Я застыла, дыхание застряло в горле. Время словно растянулось. Змея плавно тянулась ко мне, язык молнией мелькал в воздухе, и я уже приготовилась отпрянуть — как вдруг с хрустом под чьей-то ногой тонкое тело остановилось. Передо мной стояла девушка. С ровной осанкой, загорелая, с влажными от дождя волосами, собранными в небрежный пучок. Капли дождя стекали по её лицу, от скулам к губам. Она спокойно смотрела вниз, а затем, будто ничего не случилось, произнесла: — Не бойся. Она не ядовитая. всё ещё не могла вымолвить ни слова. Сердце билось где-то в горле. Девушка наклонилась, протянула мне руку. — Пойдём. Здесь не место сидеть. Её ладонь была тёплой и крепкой, в ней ощущалась уверенность, которой мне так не хватало. Я позволила ей поднять меня, чувствуя, как слабость постепенно отступает. Вокруг всё ещё шёл дождь — но теперь он казался не таким враждебным. Мы шли по неровной тропе, утопая в грязи. Под ногами чавкала вода, каждая лужа казалась бездонной. Я то и дело останавливалась — вспышки боли в голове заставляли терять равновесие, а девушка шла впереди, ловко раздвигая ветки и поднимая листья, словно делала это не в первый раз. Я приметила, что множество растений выглядели шикарно. После начала потопа в большинстве стран Европы всё сгнило, умерло от избытка влаги, тут же было наоборот. Будто стоит уменьшить дождь хотя бы на день, и эти прекрасные деревья скрутятся в жгут и погибнут. Воздух был тёплый и тяжёлый. Я облизнула пересохшие губы и подумала: по влажности похоже на Индию. — А где мы? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что? — Какая это страна? Индия? Девушка усмехнулась, даже не оборачиваясь. — Почему Индия? Из-за смуглой кожи? — Вовсе нет, — я пожала плечами. — Просто растения живые. У нас уже давно не так. — У вас — это где? 8Я замолчала. В голове мелькнули воспоминания, размытые, как мокрые фотографии. — Мне нравится цвет твоей кожи, — сказала я после короткой паузы. — И волосы красивые. Не слушай никого. Люди, которые обижают других, просто сами слишком много боли в себе носят. Девушка резко остановилась. Её взгляд стал холодным и внимательным. — Ты что, решила у меня в голове копаться? — сказала она с вызовом. — Думаешь, если отучилась свои пять лет, то всё про всех знаешь? Я растерянно моргнула. — Я тоже не промах, — добавила она, сдвигая плечо, словно готовилась к чему-то. — Таких мозгоправов, как ты, я издалека вижу. Психологи блин… Она тут же развернулась и пошла дальше, не оборачиваясь. Я молча посмотрела ей вслед. Да, я действительно отучилась на психолога. Два года с гордостью проработала по профессии — столько же, сколько понадобилось, чтобы выгореть до пепла. За это время я устала доказывать людям, что моя работа — не пустая трата времени. Устала объяснять, что разговор может спасти не хуже лекарства. Я принимала только тех, кто действительно хотел помощи. Не знаю, насколько это было правильно, но наблюдать, как кто-то сидит напротив, сдерживая раздражение, лишь бы доказать мне, что психология — “фуфло”, было... утомительно. Пожалуй, даже скучно. — В Европе, — спокойно повторила я, глядя на свои ботинки, облепленные грязью. — Я много где была. Там всё иначе. Девушка, шедшая впереди, немного сбавила шаг. Несколько секунд мы шли молча. Лишь дождь, будто недовольный нашей тишиной, стучал по листве и плечам. 9— Европа, значит, — произнесла она наконец, не оборачиваясь. — Теперь ясно, почему ты выглядишь такой… потерянной. Я усмехнулась. — Потерянной? Скорее вымытой дождём. Она хмыкнула, бросив короткий взгляд через плечо. — Здесь таких дождей ты ещё не видела. — Здесь — это где, вообще? — спросила я, чувствуя, как мигрень отступает, уступая место любопытству. Девушка приподняла руку, указав куда-то сквозь плотные заросли. — Колумбия. Регион Чоко. Тут дожди не заканчиваются… никогда. Я удивлённо вскинула брови. — Колумбия?.. Как я сюда попала?.. Она пожала плечами. — Это уже твоя история. Я тебя просто нашла. Она снова отвернулась и пошла вперёд. Я смотрела ей вслед, замечая, как уверенно она ступает по скользкой земле, будто этот лес знал её шаги наизусть. Колумбия… Чоко…Звучало красиво, почти экзотично. Если бы не то, что я понятия не имела, как оказалась в этом краю вечного дождя. Дорога тянулась бесконечно. Грязь чавкала под ногами, ноги скользили, а одежда тяжело липла к телу.С каждым шагом дождь усиливался, как будто хотел прогнать нас обратно. — Ещё далеко? — спросила я, прикрывая лицо рукой от струй воды. — Уже нет, — коротко ответила девушка. — Вон там, за поворотом. Через пару минут я заметила первые очертания построек. Поселение возникло из дождя, словно из тумана — десяток деревянных домов, покосившихся, но упрямо стоящих на сваях, чтобы не утонуть. Между ними тянулись узкие тропинки из досок. На крышах — листы ржавого железа, на которых дождь барабанил в свой бесконечный ритм. Запах был густой: смесь дыма, мокрого дерева, рыбы и сырой земли. Из одного дома вылетал тонкий столб пара — там, видимо, готовили еду. Дети в рваных шортах и рубашках босиком перебегали от одной стены к другой, смеясь, будто дождь был их вечной игрушкой. Женщины в ярких тканях что-то стирали прямо под небом, даже не укрываясь. — Это деревня Сан-Клара, — сказала девушка. — Небольшая, но держится. — Здесь живут люди? — Люди живут везде, — спокойно ответила она. — Особенно там, где им никто не мешает. Мы прошли по узкому настилу между домами и подошли к более крупному строению — бетонному, с выцветшей эмблемой на стене. На табличке над дверью было написано по-испански: “Centro de Ayuda Humanitaria” — Центр гуманитарной помощи. Девушка толкнула дверь плечом, и мы вошли внутрь. Запах сырости сменился запахом антисептика и дешёвого кофе. Внутри стояли пластиковые столы, несколько койко-мест и стол с медицинскими принадлежностями. У стены сидел мужчина в белом халате, худой, с усталым лицом и седыми волосами, собранными в пучок. — Её нужно осмотреть, — сказала девушка. Мужчина поднял взгляд, оценил меня быстрым, профессиональным движением глаз. — Вы где её нашли? — У реки. Без сознания. Он кивнул и встал. — Тогда добро пожаловать в Чоко, señorita. Я обернулась к уже уходящей девушке и окликнула: — Эй… а как тебя зовут? 12Она остановилась, чуть повернув голову. — Эмма, — ответила, улыбнулась краем губ и, не дожидаясь реакции, закрыла за собой дверь. Комната сразу словно потускнела без неё. Доктор в белом халате подошёл ближе, протянул полотенце. — Садитесь, señorita. Вы, похоже, не из наших краёв. — Мягко сказано, — я попыталась улыбнуться, но вышло криво. Он проверил мой пульс, затем достал блокнот и коротко что-то записал. — Я доктор Лопес. Bienvenida al centro de ayuda — добро пожаловать в наш центр помощи. Здесь мы стараемся помочь всем, кто сюда добрался. — Добрался? — переспросила я. — Я думала… меня нашли по случайности. Он кивнул. — Да, так и есть. Но большинство приходят сами. Люди приезжают сюда со всех концов света. Европа, Азия, даже северные города. Где-то города уже под водой, где-то еды не осталось, а здесь… дождь бесконечный уже давно. Он пожал плечами. — Местные знают, как справляться. Как ловить воду, сушить еду, чинить жильё. Они принимают всех, кто ищет убежище. Во всем мире это аномалия, апокалипсис… А для нас обычные дни. Лопес жестом позвал девушку у входа. — Проведи её в комнату. Пусть приведёт себя в порядок. Я встала, чувствуя лёгкое головокружение. Девушка помогла дойти до узкого коридора. Стены были окрашены в тускло-синий, местами облупившийся цвет, а воздух пах антисептиком и влажной тканью. Снаружи всё ещё лил дождь, но его шум теперь звучал успокаивающе, почти домашне. — Это твоя комната, — сказала девушка, открывая дверь. — Душ в конце коридора, шкаф с одеждой напротив. Возьми сухое, иначе простудишься. 13Внутри стояла простая кровать, стол и зеркало с трещиной. На подоконнике — банка с полевыми цветами, пахнущими дождём. Я провела пальцем по прохладной поверхности стола и тихо сказала: — Gracias. Испанский я знала плохо — пару слов из университета, да немного фраз, услышанных в фильмах. Девушка явно оценила, мое ломанное “Спасибо” . — Descansa. Отдыхай. Она закрыла двери и ушла. Чистой одежды оказалось удивительно много — и почти вся европейского образца. Я выбрала тёмно-синюю обтягивающую футболку, чёрные рваные шорты и высокие чёрные ботинки на шнуровке. Похоже, это была единственная обувь в наличии. Ну, логично, подумала я. В такую погоду никто в шлёпанцах не пойдёт. Хотя у нас, в Европе, и не такое увидишь — люди и в мокрых кедах по лужам бегают, как ни в чём не бывало. Наверное, именно это и имел в виду Лопес — они здесь давно приспособились. Даже такие мелочи, как обувь, становятся вопросом выживания. Пока я думала об этом, стояла у окна, слушая равномерный стук дождя. Механически провела рукой по шее — привычка с детства: трогать цепочку, когда размышляю. Цепочка?.. Я застыла, а потом судорожно начала искать её — на ощупь, по карманам, даже заглянула под кровать. Ничего. Ну вот и прекрасно, — выдохнула я. — Шикарно просто. Эта цепочка была единственным, что я никогда не снимала. Села на кровать и устало провела рукой по лицу. Дайте мне ручку и бумагу, и я сама себе проведу психологическую сессию, — 14мысленно усмехнулась я. Так… стадия раздражения. Колумбия. Неизвестно, как сюда попала. Цепочка пропала. Отличный день. Я пнула бутылку с водой, стоявшую у кровати. Вода. Она была везде. Даже звук её плеска раздражал. Хватит. Нужно собраться. Я сделала глубокий вдох, поднялась и вышла в коридор. Лопеса нигде не было. Вместо него я заметила девушку, разговаривавшую с кем-то на местном диалекте. Я подошла и попыталась жестами объяснить, что хочу позвонить — прижала ладонь к уху, изображая телефон, и заговорила вполголоса: — Алло? Телефон? Позвонить… Девушка удивлённо моргнула, потом улыбнулась — и решила, что я, видимо, играю с ней в крокодила. — Ладно, подожду Лопеса или Эмму. Сказала я, а девушка так же улыбалась и смотрела на меня. Я устало плюхнулась в кресло и стала ждать. Минуты тянулись вязко, как дождь за окном. Через полчаса веки начали тяжело опускаться. Кресло хоть и жёсткое, но сейчас казалось самым уютным местом на планете. Сон не просто подкрался — он лёг на плечи тёплым пледом, будто я наконец дома, после долгой смены. Завтра — выходной, и можно спать спокойно. Я заснула. *** Воспоминания вспыхнули резко, как лампа в темноте. Солнце. Я стою на палубе корабля, над водой играет свет, люди вокруг смеются, разговаривают. Все счастливы. И я — тоже. Я поднимаюсь на вторую палубу, где накрыт фуршет. Столы ломятся от еды: фрукты, холодное шампанское, морепродукты, крошечные пирожные, блестящие от сиропа. Всё выглядит идеально — даже слишком. 15Но внезапно где-то в груди рождается паника. Сначала лёгкая — как неприятное дуновение. Потом сильнее. Я чувствую, как холодный пот пробегает по спине. Оглядываюсь. Лица людей меняются. Смех замирает. Их улыбки словно застывают, превращаясь в гримасы страха. Они смотрят на меня, показывают пальцами, шепчутся. Ветер поднимается. Воздух становится влажным, тяжёлым. Я хватаюсь рукой за металлическую трубу, чтобы не упасть. Волны бьют всё сильнее, корабль раскачивает. Кто-то кричит. У кого-то из рук вырывается маленькая собака — она с визгом бежит по палубе, скользя по мокрому полу. Я делаю шаг, чтобы не наступить на неё, но палуба резко уходит из-под ног. Рука соскальзывает. Я лечу в другой угол. Удар. Темнота. Тишина. Я стою посреди пустоты, укутанная в белое одеяние. Ни ветра, ни холода. Ничего. Только спокойствие — ровное, безмятежное. Я иду вперёд. Медленно. Без цели. Кажется, я могла бы идти так вечно. И мне... хорошо. Издалека доносится голос — тихий, будто изнутри самого сна: — Нравится…? Я не отвечаю. Просто киваю. Не знаю, что именно нравится — тишина, покой, отсутствие боли или сам факт, что я есть. Голос становится ближе, холоднее. Вокруг меня оборачивается черная дымка, идти все тяжелее. —Здесь не больно, — говорит голос. — Здесь нет ни радости, ни утраты. Только ты и дождь внутри себя. Я молчу. Да, это похоже на покой. На ту самую пустоту, о которой мечтаешь, когда устаёшь чувствовать. — Ты ведь этого хотела? — продолжает он. — Чтобы ничего не болело. Чтобы не любить. Не терять. — Я… — я открываю рот, но не нахожу слов. — Разве не прекрасно быть без чувств? — голос становится ближе, холоднее. — Не радоваться, не плакать. Просто быть. Одна. Всегда. Мне хочется сказать «нет», но губы будто приросли. Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается, будто сердце пытается вспомнить, как биться. — Скажи, — шепчет голос. — Тебе нравится быть одной? Быть тут? Я качаю головой. Медленно, почти незаметно. Это дается мне с большим трудом.— Нет… — выдыхаю. — Не нравится. — Нет, — шепчу я. — Ещѐ громче. Я не слышу. Я подношу руки к голове — шум нарастает, будто внутри черепа трещит металл. Давление становится невыносимым. — Нет! — кричу я, но звук тонет в гуле, как будто кто-то сжимает мой крик руками. — Громче. — НЕТ! — Скажи! — голос гремит прямо в ухо. — Нравится или нет?! — НЕЕЕЕЕЕТ! Крик вырывается из груди, разрывая всѐ вокруг. Дымка завихряется, мир распадается, и я утопаю в собственном истеричном вопле. Воздуха нет. Света нет. Только давление и голос, звучащий вплотную к уху — почти касаясь: — Тогда проснись! Конец 1-й главы.