Божественный дождь

Глава 2 Храм Свет мерцает яркими вспышками, вокруг ужасный лекарственный запах. Мерзкий звук, звучащий у меня над ухом, кажется очень раздражительным. Люди вокруг меня о чём-то оживлённо спорят, мне очень трудно разобрать их слова. Это настойчивое больничное пиканье усложняет задачу ещё сильнее. По всей видимости, меня куда-то везут. Это последнее, о чём я думаю, прежде чем снова погрузиться в кромешную тьму. Яркий свет слепит, я морщу лоб от этой вспышки. Солнце? Это первое, о чём я подумала, или просто очень хотела увидеть — настолько, что искала его везде. Открыть глаза стало ещё тем испытанием. Снова мигрень… Кажется, у меня дежавю. Я пока не особо понимаю, где я, но уже перебираю разные страны в голове. Куда занесло в этот раз? Я нахожусь в помещении. Это действительно не может не радовать — куда лучше, чем в холодной воде. Постепенно начинаю различать детали: белые стены, металлические поручни, слабый запах антисептика. По интерьеру я могу сказать, что всё ещё в Колумбии. Всё точно в их стиле. Я пытаюсь вспомнить, что со мной произошло. — Эй... — мой голос обрывается, жажда не даёт мне нормально говорить. — Тут есть кто-нибудь? — это последнее, что удаётся мне сказать. Клянусь, казалось, будто я наелась песка или пепла. В эту же минуту дверь открывается, и заходит молодой парень. Он точно не из этих краёв — Европа, Америка максимум. Парень сначала зашёл не спеша, но, увидев меня в сознании, подошёл быстрым шагом к койке. —Мэм, вы пришли в себя. Как вы себя чувствуете? Попытка ответить ему не увенчалась успехом. Задыхаясь от кашля и хватаясь за горло, я указала правой рукой на кувшин с водой. Он, долго не раздумывая, любезно налил мне стакан. — Извините, что сам не предложил. Это побочные симптомы от лекарств. Придётся немного потерпеть, — быстро объяснил он. — Кхм... Спасибо, мне лучше, — потирая горло, ответила я. — Может, вам ещё чем-то помочь? Как в целом ваше самочувствие? — Ничего не помню. Что со мной произошло? — Вы заснули на кресле в зале и не реагировали на признаки пробуждения. По всей видимости, потеряли сознание. — От чего? Я чувствовала себя не очень плохо. — По словам Эммы, вас нашли на берегу. У вас было переохлаждение, организм нуждался в отдыхе. Были подозрения на гипоксию, у вас наблюдались судороги, но по анализам всё лучше, чем предполагали. Вам следует ещё обследоваться. Пока предположительно у вас диссоциативное состояние. Это… — Да знаю, что это, — перебила я его. Парень легко улыбнулся и спросил спокойным тоном: — Вы тоже врач? — Можно и так сказать. Я психолог. — О, очень интересно. Тогда вы понимаете, в чём дело. Скорее всего, ваш организм защищался от сильного стресса, испытанного вами. Выжить во время шторма в океане… — Шторма? — мне пришлось прервать его второй раз. — Да, в ту ночь, когда вы предположительно были ещё в океане, был шторм. Он говорил осторожно, стараясь не вызвать во мне новое эмоциональное потрясение. Схватившись за голову, я пробормотала: — Но как? Я вообще ничего не помню… и разве возможно такое? Наверняка я теряла сознание. Как вообще в таком состоянии можно доплыть? Ещё и во время шторма — это буквально прямая смерть. — Мэм, я не знаю, — он почесал затылок, опустив одну руку в карман халата, и посмотрел на меня с настороженностью. — Знаете, я бы посоветовал вам не думать об этом сейчас. Рецидив будет неизбежен. — Да, вы правы. Просто ничего не понимаю... — У меня в жизни бывало много ситуаций, которые я не понимал. Но знаете что? Я посмотрела на него с мольбой, будто ожидала ответа на все свои вопросы. — Ответы сами находили меня, когда это действительно было нужно. Рано или поздно вы вспомните или поймёте. Вы выглядите очень смышлёной. Я легко улыбнулась на его попытку поддержать меня и сказала: — Спасибо. Наверное, вы правы. — Я Сэмми, кстати. Эээ… Сэм, — он немного замялся и продолжил: — Я и так, и так привык. Называйте как угодно. — Я Луана. Очень приятно, Сэмми, — протянув руку, я впервые за последние два дня улыбнулась искренне. Ему явно было приятно, что я выбрала первую форму его имени. Он пожал мою руку в ответ и быстро добавил: — Тогда желаю скорейшего выздоровления, Луана. Я сообщу Эмме, что ты очнулась, и скажу, что тебя можно навестить. Если станет хуже — зови. Я дежурю сегодня ещё четыре часа. — Спасибо. От этого парня веяло добротой. Отрадно видеть таких людей — особенно в нашем мире и при данных обстоятельствах. *** Стук в дверь вырвал меня из лёгкого дремы. За целый день, проведённый в больнице, моя спина окончательно затекла. Я повернула голову и увидела в проходе Эмму. — Привет, больная. Ты как? — сказала она в своей привычной манере и уверенно прошла к моей кровати. — Могло быть и лучше, — лениво ответила я, подвигаясь и уступая место Эмме. — Ты знатно напугала нас. Мест на кладбище нет, сразу говорю. Люди давно всё выкупили, — произнесла она с иронией. — Тогда тебе придётся тащить меня до другого ближайшего. — Да для тебя хоть катафалк розовый закажу, только давай лет в семьдесят, не раньше. Мы легко посмеялись над минутной перепалкой. Я положила голову на подушку и спросила: — Эмма, как такое возможно? Выжить в шторм, потерять сознание и теперь смеяться с тобой над шутками про гроб на колёсах? Лёгкий вздох не принёс хорошего ответа. Думаю, она задавалась тем же вопросом — или просто ожидала, что я подниму эту тему при встрече. С нашей первой встречи я подметила её характер и сильно сомневалась, что она любит разговоры о душевном. Наверняка у неё своих проблем было не меньше. Решив сменить тему, я спросила: — Кстати, когда я смогу вернуться в свою комнату? Кровать тут просто отстой. — Ха! Я передам Лопесу! — усмехнулась Эмма. Резко схватив подушку сбоку, которая утепляла меня от холодной стены, я прицелилась и ударила Эмму. Она прикрылась от моего удара кожаной сумкой, похожей на портфель для дипломатов. — Нечестный бой! Дай мне тоже оружие! — воскликнула Эмма. Я подкинула ей подушку, которая была у меня под головой, и наше сражение началось. Она выкрикивала фразы между ударами, обещая рассказать Лопесу в красках, как я жаловалась на кровать, которую он сам сделал. Я отбивала её нападения и сразу переходила в атаку, не давая ей времени для следующего удара. В детстве я часто устраивала подушечные бои с братом и каждый раз проигрывала. Кроме одного раза... В общем, опыт у меня был. Звук ударов, вылетающие перья, кружившиеся вихрем по комнате — всё это казалось до боли знакомым. Тяжело дыша, мы сели, улыбаясь и глядя друг на друга. Во мне пробудилось давно забытое чувство — ребячество. Когда нет никаких проблем, когда для счастья не нужны дорогие подарки и громкие слова. Когда кроме этого момента не существует ничего. Уставшие, но безмерно счастливые, мы сидели посреди беспорядка, который устроили, и одновременно рассмеялись в голос. Пусть я и не знала её почти совсем, да и она меня, но это определённо был лучший момент за последние годы моей жизни. Я вспомнила себя юной, беззаботной и счастливой. И всё это — благодаря ей. Когда небо совсем почернело, Эмма ушла, предварительно помогла мне убраться. Я расспросила её о деревне и о том, что любят есть местные жители. Она в красках рассказала мне о традиционных блюдах и пообещала угостить ахиако по маминому рецепту. Я узнала у медсестры, что эту ночь могу провести в своей комнате, хотя, конечно, не без наставлений: обязательно прийти утром на анализы и при любом ухудшении самочувствия сразу обращаться. Черта с два я буду спать на этой кровати, — подумала я и ушла. *** На следующее утро я чувствовала себя значительно лучше. Даже ранний подъём ради анализов не вызвал раздражения. Меня удивило, что я проспала всю ночь — обычно просыпаюсь два-три раза. Видимо, подействовали лекарства. Заправив постель и позавтракав, я решила найти Лопеса и всё же узнать насчёт связи. На интернет я особо не рассчитывала — после начала дождей сеть почти не ловила, но, возможно, удастся хотя бы позвонить? В этот раз он действительно был на месте. Я подошла, положила руку ему на плечо и спокойно поздоровалась: — Доброе утро, Лопес. — Луана, dite, ты хорошо себя чувствуешь? — Он взял меня под локоть и прошёл со мной к окну. — Да, всё хорошо. Спасибо, что помогли, — с благодарностью посмотрела я на него. — Какие вопросы, сеньорита, это же центр помощи. Я не знаю, что тебе довелось пережить, но уверен — это меньшее, что тебя сейчас беспокоит. — Это так. Я не помню, как тут оказалась. Мне нужно попытаться связаться с близкими. Можете помочь в этом? Лопес потер бороду, задумался и, повернувшись ко мне, сказал: — Боюсь, это будет проблематично. Связи у нас нет. Даже до начала дождей местные не пользовались спутниками, а лес всё глушит. Расстроенная, я уточнила: — Неужели никак нельзя? — Иногда люди, поступившие к нам, ловят сигнал возле старой церкви. Добраться туда можно только на машине. Но я могу попросить, чтобы тебя подвезли. Один парень как раз едет туда. Правда, он не слишком разговорчив... — Это не важно! Мне хоть на носороге, лишь бы добраться, — быстро проговорила я. — Хорошо, попробую договориться и дам тебе телефон. На радостях я сжала кулаки и, улыбаясь, сказала: — Спасибо! Я очень вам благодарна. — No hay de qué, señorita. До встречи. Время тянулось мучительно долго. Я не знала точного ответа, но уже сидела в штанах, тёплом лонгсливе и ботинках, ожидая Лопеса. Когда он пришёл сообщить, что меня согласились подвезти, заметил, как я одета. Обескураженный моей готовностью задолго до ответа, он только улыбнулся. Я почти бегом направилась к машине, предвкушая, как наконец услышу голоса близких мне людей. На улице меня ожидал чёрный внедорожник. Я осмотрелась в надежде увидеть водителя, но, услышав гул мотора, поняла, что он уже внутри. С моим незначительным ростом — метр шестьдесят пять — я довольно нелепо забралась на переднее сиденье. Сбоку от меня сидел парень лет двадцати семи, с темными волосами, острыми скулами и серыми глазами. — Добрый день. Пристегнитесь, дорога неровная, — спокойно, произнёс он. Я ничего не ответила — лишь сделала, как он попросил. Мы выдвинулись в путь. *** Дождь стучал по стеклу, оставляя бегущие дорожки. Я приметила в машине очень вкусный запах. Это был мятный шлейф с нотками цитруса. Принюхавшись, я поняла, что этот аромат исходил от парня. Я пыталась уловить нижние ноты, когда парень повернулся в мою сторону и спросил: — Что-то не так? Я проморгалась, он быстро уточнил: — Вы тяжело дышите. Может, открыть окно? — Нет. Всё в порядке. Я отвернулась к окну. Морской бриз. Точно, это нижняя нота. Так странно. Меня раздражало всё, что связано с водой, но его аромат, наоборот, успокаивал. Я углубилась в свои мысли и отвернулась к окну. Мы молча провели остаток времени в дороге. Спустя полчаса добрались до церкви. Здание выглядело по-настоящему величественно. Оно не было новым, половина храма поросла растениями, но чувствовалась в его архитектуре невероятная энергия. Серые кирпичи, давно намокшие от дождя, были идеально выложены. А громадная деревянная дверь величественно красовалась на входе. Я не скажу, что любитель религий и любуюсь таким, но этот храм привлёк моё внимание однозначно. Из мыслей меня достал хлопок дверью машины. Парень накинул на плечо кожаный портфель и двигался ко мне. Он был выше меня на голову, поэтому, когда он подошёл, мне пришлось запрокинуть её, чтобы посмотреть на него. — Идём? Вам нужно связь поймать? — спросил он. — Да, Лопес говорил, что она ловит только наверху. — Я знаю проход туда, только аккуратно, тут везде заросли, — сказал он и пошёл вперёд. Мы пробирались сквозь растения. Парень любезно придерживал ветви и помогал пролезть. Он был крепкого телосложения, это не доставляло ему хлопот точно. Я решила прервать молчание и поинтересоваться: — Вы тоже связь приехали ловить? Он немного остановился, оценивая, сколько ещё идти до храма. Посмотрел на меня и ответил: — Почему вы так думаете? — Мне сказали, сюда приезжают иностранцы ловить связь, а вы явно не с этих краёв, — констатировала я. — Нет, мне связь не нужна. — Тогда что? Если не секрет… Минуту мы шли в тишине, пока он не подал голоса: — Я хочу забрать материалы с церкви. Тут есть ценные записи. Храм много раз затапливало, и думаю, скоро всё вымоет. Нужно забрать уцелевшее. — Вы этим увлекаетесь? — поинтересовалась я, переступая очередные заросли. Парень посмотрел на меня, усмехнулся и сказал на неизвестном мне языке: — Ho mallon ē oligon epistamenos anemelon koimatai. У меня пробежали мурашки от этой фразы. Я уточнила: — Что это значит? — Значит, что мы почти пришли, — он двинулся быстрее, обозначая, что диалог окончен. Мы прошли ещё буквально пять минут, и храм возвышался над нами. У меня буквально перехватило дух. Я не понимала, почему обычная церковь заставляет испытывать такие эмоции. Парень подал голос: — Нравится? Я лишь кивнула головой и, несмотря на него, добавила: — Необычно… Он дёрнул на себя массивные двери, перед этим предупредив меня. Наружу полилась вода, накопленная дождями. Я уже представляла запах сырости, но посмотреть на этот храм внутри было куда интереснее. Когда вода перестала литься, мы зашли внутрь. Я сразу почувствовала запах благовоний. Стены пропитались влагой. Внутри было множество орнаментов и статуй. Пол был затоплен, и вода отражала высокие своды и остатки фресок, создавая иллюзию подводного мира. Купол, когда-то сиявший яркими фресками, теперь оброс водорослями, а арки, ведущие к боковым капеллам, зияли пустотой. Каждый шаг сопровождался звоном капель с разрушенных сводов, а лёгкий туман над водой придавал помещению почти мифический, потусторонний вид. — А какая это церковь? — спросила я, осматривая статуи, потрёпанные временем. — Древнегреческая, — коротко кинул он. Я хмыкнула и произнесла: — Древнегреческая церковь в Колумбии… Что-то новенькое. Кому она тут пригодилась? Большинство населения ведь католики, нет? Парень посмотрел на меня с долей интереса и ответил: — Да, но вера не выбирает места. Всего лишь семьдесят процентов населения — католики, остальные тридцать разнообразны. Слушая его и кружась на месте, чтобы всё осмотреть, я почувствовала резкую вспышку боли в голове. Одной рукой я взялась за голову. Парень, закрывая двери, в это время не заметил моего самочувствия. Он указал мне на витиеватую каменную лестницу наверх. Скользя ботинками по влажным выступам, мы поднимались выше. Я провела рукой по шершавым стенам. С каждым шагом я чувствовала себя хуже. Боль была давящей, будто пыталась вытеснить всё из моей головы. Я сделала ещё шаг и… Земля ускользнула из-под ног. Буквально в секунду я почувствовала вкус лёгкого падения. Я раскрыла глаза от ужаса, готовясь встретиться с болью. В это же мгновение меня подхватили крепкие руки. Парень придерживал меня за спину, обхватив ладонью талию.. Я открыла глаза и посмотрела на него. Моя рука легла ему на грудь, ощущая крепкие мышцы. Запах его парфюма, сильно успокаивал. Сейчас он выглядел по-настоящему величественно. За его головой красовались лучи света, выходящие из мелких окон в стенах. Будто я лежала на руках у божества. Его тёмные волосы развевались от ветра, гуляющего в храме. Он выглядел слегка встревоженным. —Все в порядке? Вы не ушиблись? — Спросил он, хрипловатым голосом. Я быстро обрела самообладание, встала на ноги и сказала: — Да... Меня мучают головные боли, прошу прощения. Я аккуратно высвободилась из его рук, развернулась, держась рукой за голову и медленно стала, подниматься по ступенькам. Парень последовал за мной. Мы вышли наверх храма. Невероятный пейзаж открылся перед нами. Сотни растений, переплетающихся между собой. Они подпитывались дождём, который бил по ним крупными каплями. Нас спасала маленькая крыша. Я наверняка выглядела как ребёнок перед витриной магазина с новыми игрушками. Мои волосы развевались на ветру, а ветер приятно охлаждал. Забыв, зачем пришла, я любовалась красотой этого места. Засунув руки в карманы штанов, парень поравнялся со мной. Я не знала, о чём он думает, но мне казалось, этот вид никого не может оставить равнодушным. И даже самые настоящие домоседы были бы рады оказаться тут. — Так странно, — подала голос я. — Что странного? — поинтересовался парень, смотря вдаль. — Мы ведь не дождь не любим. Мы не хотим последствий дождя: быть намокшими, замёрзшими, простывшими. Нас раздражает не сам дождь, а удары капель по коже. Сам дождь прекрасен. Парень посмотрел на меня. Возможно, мои слова заставили его задуматься. Я видела, как он хмурил брови, когда мы шли сквозь листву. Нетрудно догадаться, о чём он думал. Сейчас он выглядел иначе, удивлённый моим заключением. Повернув голову, он смотрел вдаль, а морщины между бровями пропали. Мы простояли так пару минут, прежде чем я достала телефон, который дал мне Лопес. Это был старый аппарат, скорее всего двухтысячных годов. Кнопки впадали, а боковая часть телефона была потёрта. Его явно роняли не один раз. Я включила его и начала набирать номер. Количество палочек не показывалось. Гудков не было. Я тихо выругалась: — Ну же, давай. Парень, стоя всё это время и любуясь пейзажем, повернулся ко мне. — Не ловит? — Нет, ни одного гудка. — Это было ожидаемо. Тут трудно поймать сигнал. — Замечательно… — пробормотала я. — И что делать? Как связаться с близкими? — Как вы вообще попали сюда? — поинтересовался парень. — Не с целью путешествовать. А вы? Он ничего не ответил. Я продолжила набирать номер, но всё было безуспешно. Устав, сев на ступеньку, я попыталась разобрать телефон. Хотела вытащить аккумулятор, чтобы перезапустить. Крышка никак не поддавалась. Я почувствовала, как парень подошёл сзади и протянул руку к телефону. — Можно? — поинтересовался он. Я вложила телефон ему в руки и стала ожидать. Спустя пару манипуляций прозвучали долгожданные гудки. Резко подскочив с места, я взяла телефон и приложила к уху. Парень отошел в сторону. На другой стороне послышался голос. — Алло?… Алло, это кто? — Мама! Мама, это я! Дрожащий голос моей мамы спросил: — Луана? — Да. Мама, это я. Я жива. — Доченька! Как я р.да тебя слыш.ть! Где ты? Почему ты не вых.д.ла на связь? Мы с отц.м места себе не нах.дили! — Мама, связь очень плохая! Я в Колумбии, — радостно говорила я. — В Кол.мб.и? Как ты там оказ.л.сь? — Это не важно, я попытаюсь добраться домой. Просто знай, что со мной всё хорошо. Как вы? — (сильные помехи) — Что? Я не слышу… — Твой папа… п…ал в .оль..цу. Папа? Больницу? Я собирала слова по буквам. — Отец в больнице? Как? Что случилось? Дышать стало трудно. Связь оборвалась. Я не успела больше ничего уточнить. Экран телефона потух. Дрожащими руками я держала телефон. Парень молча подошёл ко мне. Я ничего не говорила, лишь смотрела на телефон в своих руках. Конец 2-й главы.