Божественный дождь

Глава 3 Fiesta de San Pacho Я сидела в своей комнате, поглядывая на мерцающую лампу. Мысли перемешались в кашу. Молодой человек доставил меня до центра после того, как собрал нужные данные. Всё это время я просто сидела и размышляла о словах матери. В последнее время я только и думаю. Мысли переплетались в твёрдый жгут, будто сухие ветви на старых деревьях, не давая ни одного ответа. Решительно встав, я начала рыться в ящиках в поисках тетради. Старый блокнот, который будто ждал меня, лежал в одном из отделений. Взяв ручку, я стала записывать всё, что со мной произошло за последнее время. Каждую мелочь. Если посмотреть поверхностно — всего один вопрос был значимым, но мозг психолога во мне начал разбирать все детали. Оказалось, не только моё пробуждение на берегу Колумбии было необъяснимым. Как я, находясь в Колумбии, чёрт возьми, остаюсь, так спокойна? Или, к примеру, знакомства. Подумаешь, ну и что? — скажете вы. А я отвечу. То, что я ни с кем не знакомлюсь в обычной жизни — отложим. Я не люблю сближаться с людьми. А как сложилось тут? Эмма. Как уже на второй встрече с ней мы играли в подушечный бой, будто знали друг друга много лет? И ладно я, но она… По ней видно — не стала бы с незнакомкой она играть и хохотать так просто. Я сомневаюсь, что она со своими близкими так себя ведёт. А тут я — девушка, выброшенная океаном. Сэмми. Пришедший в себя человек после обморока обычно ещё какое-то время находится в фазе осознания. Как за пару минут общения он заставил меня отречься от мыслей и улыбнуться? Я сделала вывод о том, что он добрый буквально за пять минут. Разве такое может быть у психолога со стажем? Парень из машины. Да, зная себя прошлую, я бы никогда не села к незнакомцу в машину!… Машина?... Незнакомец?... Побег. Страх. Яркие вспышки воспоминаний вырвали меня из раздумий. Головная боль охватила с такой силой, что я выронила ручку и, сгорбившись, упала на кровать боком. Согнувшись калачиком, я держалась за голову и видела… *** Я иду в тёмном узком переулке. На часах одиннадцать вечера. Вокруг меня потрёпанные здания в два-три этажа высотой. Дождь усиливается с каждой минутой, затмевая поле зрения. Ещё немного — и будет ураган. Моё дыхание сбито, я постоянно оборачиваюсь. Что-то внутри меня заставляет нервничать ещё больше. Посылая мысленно всё к чёрту, начинаю ускоряться и бежать. Собаки, закрытые за металлическими заборами, срываются на истерический лай, когда я пробегаю мимо них. Позади меня — быстрые шаги, которые вот-вот догонят. Лёгкие жгут от непрерывного бега, но желание жить намного сильнее. Наконец-то я выбегаю на более освещённую улицу. Резко останавливаюсь и, мотая головой, смотрю по сторонам. Взгляд падает на мои руки, в которых лежит старый серебряный крест. С него капает кровь. Я держу эту цепь слишком крепко — до побелевших косточек. Свет, исходящий от уличных фонарей, падает на мокрый асфальт. Опершись на колени, чтобы хоть немного прийти в себя, я чувствую тяжёлый удар по голове. Вокруг всё меркнет. Последнее, о чём я успела подумать: «Неужели всё было зря?..» Я не видела того, кто это сделал, и не слышала ни единого голоса. Обмякнув в чьих-то руках, я полностью потеряла связь с этим миром. *** Резко распахнув глаза, я подорвалась с кровати. Холодный пот пробежал по моей спине. Я в панике откинула от себя блокнот и начала щупать затылок в поисках шрамов или ран. — Что я только что увидела, твою ж мать? Это было со мной? Или будет? Истеричные мысли заполонили мой разум. Мне нужно было прийти в себя. Я быстрым шагом пошла в ванную и умылась ледяной водой. Опершись руками о раковину, я смотрела на себя в отражение. Испуганная девушка смотрела на меня в ответ. Я заглянула в свои голубые глаза и анализировала всё увиденное. Улицы были мне незнакомы, я была напугана, и уже шёл дождь. — Неужели ко мне возвращаются обрывки воспоминаний? Но что со мной было? Что за крест был у меня в руках? Голова всё ещё болела, но теперь вместе с душой. Сочувствие и сострадание к себе за увиденное, прожигали грудь. Быть может, я не сильный эмпат, но животный страх за свою жизнь заставил меня трястись. Это ни с чем несравнимое чувство. — Это было будущее? Или прошлое? Да какое ещё будущее, я что, провидец? Дождь, ураганы и шторм идут уже много лет, как я пойму… Шторм. Точно! В ту ночь, когда я ещё предположительно была в воде, после чего оказалась в Колумбии — был шторм. Тогда это прошлое?.. Я никак не могла связать мысль. Обрывок, который я увидела, был слишком маленьким и стёртым. И даже не расскажешь никому… Скажу — сон, ответят: ерунда. А если заикнусь о видениях — вообще в смирительную рубашку оденут. Нужно было действовать иначе. Я принялась мерить комнату шагами. Как мне узнать больше? Мысли упали на крест в моих руках. Я попыталась вспомнить его вид и начала быстро зарисовывать в блокноте. Кресты используются во многих религиях, но, может, внешний вид даст понять, из какой он именно. Следующее, о чём я подумала — удар. Я пыталась нащупать шрам самостоятельно, но не выходило. Мне нужно попросить осмотреть меня. Так я точно узнаю, прошлое ли это. Возможно, отсюда мои мигрени усилились, и я потеряла память? Накинув наспех чистую футболку, я пошла в отделение с врачами. Быстро открывая дверь в медицинский корпус, я влетела в Сэма. Он обронил две папки, которые сразу стал поднимать. — Прости! — быстро протараторила я. — Ничего… бывает. Ты куда так летишь? — спокойно сказал Сэм, поправляя документы. — Я искала кого-нибудь из врачей. Может, ты мне поможешь? — Конечно. Что-то случилось? Тебе хуже? — Да… н-нет… Я просто хотела, чтобы осмотрели голову. Мне кажется, я рукой обнаружила рану. Посмотришь? — Естественно. Пойдём в кабинет, — сказал он встревоженно и указал мне путь. Я дождалась, пока он отнесёт документы и вернётся. Спустя десять минут осмотра мои опасения подтвердились — у меня действительно была рана. Сэм сказал, что ей предположительно неделя: кожа уже начала затягиваться, и она была не слишком глубокой. Меня не особо тревожило само наличие повреждения на голове, сколько — кем оно было вызвано. Потерять память и вспоминать такие отрывки из своей жизни эмоционально тяжело. Радовало только одно — я узнала, что это прошлое. Поблагодарив Сэма, я ушла к себе. Меньше всего мне хотелось делиться этим с кем-то. Мои внутренние переживания слишком сильно вымотали меня, и я заснула. Вечером из сна меня вырвал стук в дверь. В проходе показалась Эмма. Я вежливо пропустила её внутрь и стала ждать, пока она объявит причину визита. — Ты как? — Нормально. А ты? — потирая глаза после сна, ответила я. — Неплохо. Лопес мне сказал, ты вчера ездила к церкви? — Да. Спасибо ему, я смогла связаться с мамой. — И какие твои дальнейшие действия? — В ближайшее время я вернусь домой. Меня там ждут. Она выглядела обеспокоенной, но ничего не ответила. Я спросила: — Почему ты приходишь ко мне? Лёгкая улыбка возникла у неё на лице. — Я многим помогаю и проведываю их. Ты не исключение. — И давно помогаешь? — Полгода точно. Это моя родина. Как вернулась из-за границы, так и стала. Иностранцев всё больше, а я сама когда-то была в чужих краях и знаю, как важна помощь в такие моменты. Я посмотрела на неё другим взглядом. Крепкая и стойкая на первый взгляд девушка показалась мне совсем другой. Её душа хранила важные тайны. — Это достойно уважения. Ты молодец. Поправив прядь своих пышных и густых волос, она тихо спросила: — Ты целый день тут лежишь. Тебе ещё плохо? — Нет, дело не в этом… — Расскажешь? Я помотала головой и увела взгляд к окну. Она не стала тревожить мою душу, уселась поудобнее и сказала с более ярким тоном: — Кстати, как ты смотришь на то, чтобы пойти на фестиваль? Я хитро улыбнулась, посмотрев на неё, и уточнила: — Что за фестиваль? — Вооот. Так намного лучше. Рассказываю… Эмма в красках поведала мне о национальном празднике в Чоко под названием Fiesta de San Pacho. По берегам реки Атрато собираются толпы: дети с разноцветными ленточками в волосах, старики в белых рубашках, женщины, чьи наряды сияют всеми цветами тропиков. Люди в маленьких поселениях, таких как наше, тоже любили отмечать его. По правилам этот праздник длился с конца сентября до начала октября, но местным хватало одной незабываемой ночи, чтобы почувствовать силу этого волшебного действа. Именно сегодня это и должно было случиться. Дождь никак не останавливал людей. Они сделали большой навес для всей деревни, под которым и отмечали праздник. Я согласилась. Если это поможет мне хоть немного расслабиться — я только за. А там, может, и мысли прояснятся, и решение само придёт. Эмма помогла мне со сборами, запретив надевать чёрную одежду. Этим, по её словам, я могла вызвать гнев богов. Радужные наряды лежали у меня на кровати, но ни один не приходился по вкусу. Тогда, взяв нить и ножницы, девушка стала шить прямо на мне. Взглянув на себя в зеркало, я широко улыбнулась, а она, стоя сзади с карандашом в зубах, ухмыльнулась своему творению. На мне была ярко-розовая юбка с разрезом на ноге, фиолетовый топ с длинными рукавами и пышным цветком на плече. Белые сапоги пришлись мне по вкусу. Она оставила меня и убежала готовиться к торжеству, а я принялась наносить макияж местной косметикой, которую Эмма одолжила у соседей. Через пару часов, стуча каблуками, я шла к выходу. Эмма сказала, что встретит меня у центра деревни. Путь туда был лёгким. Мост, построенный на сваях, защищал мою обувь от грязи. Дождавшись девушку, мы выдвинулись на праздник. Мне было непривычно видеть её в местном платье, но не могу не признать – ей очень шло. Местные действительно проделали огромную работу. Посреди поляны стоял большой навес из деревянных балок. Сверху на них была яркая ткань, а вход украшен цветами. На стенах висели факелы, создавая эффект яркого солнца. Девушки были одеты в яркие наряды, а мужчины помогали носить еду и играли на инструментах. Мне приходилось читать о подобных праздниках, но побывать и увидеть это своими глазами – абсолютно другое. Я замечала иностранцев, которые радужно помогали украшать праздничную поляну. Было ужасно приятно видеть столь сплочённых людей, которые старались не забывать жить. Я стояла у входа, пробуя местные напитки и еду, издали наблюдая за Эммой, которую очень жаловали дети. Она дарила им самодельные игрушки и давала тарелки с закусками. Спустя полчаса она подошла ко мне. — Ну как тебе? — Очень круто. Ты организовывала это? Вопросительно выгнув бровь, она спросила: — Почему так думаешь? — Многим помогаешь. Столы двигаешь, детей развлекаешь, инструменты приносишь. Она коротко рассмеялась и сказала: — Ха… Да. Ты наблюдательна. Я лишь слабо улыбнулась, будто и так это знала. Эмма слегка толкнула меня плечом и сказала: — Ну же, давай танцевать. Иначе зачем ты пришла? — Да брось, танцы вовсе не моё. — Танцы — отличный способ избавить себя от негативных и навязчивых мыслей. Ну и порадовать меня, или я зря старалась? — она хитро улыбнулась, чуть сощурив глаза, протянула мне руку. Как только я вложила свою руку в её, она потянула меня в центр. Музыканты, которым она кивнула, начали играть на инструментах активнее. Другие люди тоже потянулись в пляс. Дети вокруг нас кружились и прыгали, женщины красиво исполняли танец, и мы в центре этого движения стали исполнять наш ритуал движений. Подняв руки над головой, мы кружились и хохотали. Музыка разливалась по площади, будто сама река Атрато запела. Воздух дрожал от звуков барабанов, и дождь — не утихавший ни на минуту — падал ровно в такт ритму. Моя юбка развевалась вместе со мной в танце. Эмма хлопала в ладоши. Меня не волновали чужие взгляды. В этот момент я была освобождена от всех мыслей и погружена в танец. По телу разливалась приятная волна усталости. Когда прозвучали последние удары барабанов, мы стали в финальную позу. Люди аплодировали и радовались. Fiesta de San Pacho смог освободить меня от оков мыслей и дать энергию. Эмма убежала помогать насыпать ещё еды, а я ушла к ближнему столу перевести дыхание и выпить. Горячий напиток с цитрусовыми нотами разлился по моему телу, давая приятную слабость. Я почувствовала, как ко мне кто-то подошёл. Обернувшись, я удивилась. — Прекрасный танец. Это был парень, с которым я ездила в храм. Остаток нашего пути он был молчалив, и мы больше не пересекались. Я была удивлена увидеть его тут. Не то чтобы я навязывала стереотипы, но мне казалось, что он не любит такие мероприятия. Я ответила: — Спасибо, вы наблюдали? — Да. Как раз пришёл, когда вы пустились в пляс. Необычный наряд, вам идёт, — сказал он, окинув меня взглядом. — Спасибо, я не ожидала вас тут увидеть. — Я вас тоже. Какой-то момент мы просто стояли и молчали, пока он не поинтересовался, что я пью. — Фруктовый пунш. Вы будете? — Нет, я не особо люблю местные напитки. — А вы хотя бы пробовали? Он намного вкуснее, чем может показаться. — Почему вы думаете, что он выглядит неаппетитно? — сказал он с улыбкой. Я покраснела, когда поняла, в какое положение он меня поставил. Да, у местных действительно была проблема с антисанитарией. Говорить об этом не принято, но каждый европеец это заметит. Я ворчливо сказала: — Вы… Я не это имела в виду. Он расхохотался. Смех был бархатный, кажется, его забавляло подтрунивать надо мной. — Мы оба поняли, что вы имели в виду. Я показательно отвернулась от него, показывая, что диалог окончен. Я знала, что он ушёл, потому что слышала отдаляющийся смех. Дура… Что ты несёшь. Слава Богу, другие этого не слышали! — ругала мысленно себя я. Тянуть время больше не было смысла, я решила выдвинуться. Да, у меня в планах было достать немного местных. Иначе как я узнаю про тот крест? Я не шла сюда только повеселиться. Пока я находилась одна, я много думала и приняла решение разобраться в происходящем, чего бы мне это ни стоило. Просто жалуясь, я не узнаю правды. Поэтому, достав рисунок, который я вложила в рукав кофты, я нашла человека, который, как мне казалось, мог бы в этом разбираться. — Здравствуйте, прекрасный вечер, правда? Местная женщина лет сорока пяти заговорила на ломаном английском. — Добрый вечер, да. Давно так не веселился наш народ. А вам нравится? — Очень. Я рада, что смогла побывать тут. — Приятно слышать. — Я интересуюсь вашей культурой. Вы бы могли мне рассказать что-нибудь? — С радостью! — женщина взяла меня под локоть, и мы начали ходить. Она рассказывала мне о местных традициях, блюдах, правилах в семье. Я любезно слушала и задавала уточняющие вопросы. Так мы провели минут пятнадцать, пришло время перейти к важной для меня теме. — А религия? Какая у местных религия? — Каждый сам выбирает, во что ему верить, но большинство — католики. — Я недавно увидела красивый крест, но не знаю, к чему он принадлежит. Я бы с радостью сделала себе такой по возвращении домой, как память об этом месте. — Замечательная идея, вы можете мне его описать? — Я могу показать, я пыталась его нарисовать. Женщина принялась ждать, пока я достану рисунок, и протянула ей. Она внимательно осмотрела мой чертёж и вернула мне бумагу. Затем сказала: — Знаете… Мне кажется, я видела похожие. У нас есть храм, куда раньше ездили местные. Сейчас храм затоплен. Меня пробрало дрожью. Это тот храм, в котором я была? — Он случайно не в часе езды отсюда? — уточнила я. — Да! Это он, ближе к горам. Подобные рисунки были там. — А какая это церковь была? — Если я не ошибаюсь — древнегреческая. Второй поток шока охватил меня. Как у меня в прошлом оказался крест из древнегреческой церкви? Конец 3-й Главы.