Летучие мыши и Ло

***

Бладхейвен ночью был похож на старую, пыльную рану, вскрытую и оставленную гноиться. Воздух висел тяжёлым одеялом — смесь смога, соляного тумана и вечного запаха гниющей рыбы и отчаяния. С крыши старого офисного здания Найтвинг видел всё это море уродства, и, как всегда, оно вызывало в нём не отвращение, а странную, усталую ответственность. Это был его город. Его крест. Его тихий, вечный бой с тенью, которую Бэтмен когда-то отбросил слишком далеко. Патруль шёл по накатанной колее. Прерванное ограбление ломбарда (двое задержаны, третий сбежал, но оставил на асфальте ботинок). Разборка между уличными бандами у доков (разогнал, разбросал, предупредил — знал, что завтра всё начнётся снова). Спасение пьяницы, заснувшего на рельсах грузового поезда. Рутина. Изматывающая, бесконечная, но его. Он присел на карниз, давая мышцам спины краткую передышку. Шрам под ребром, подаренный два месяца назад одним фанатиком с электрической дубиной, ныло в такт пульсу. Дик снял маску, на мгновение закрыл глаза, впуская холодный ветер с залива. В темноте за веками не было покоя — только мелькающие огни города и вечное ожидание следующего крика о помощи. Ветер с залива был не ветром, а холодной, солёной плёткой. Он выл в расщелинах между ржавыми крышами, срывал с проводов клочья тумана и нёс с собой запах – коктейль из гниющих водорослей, выхлопов и отчаяния. Найтвинг стоял на краю водонапорной башни, ставшей давно нерабочим памятником лучшим дням города. Он не двигался. Просто смотрел. Его взгляд, привыкший выхватывать движение в самом густом мраке, скользил по ландшафту огней и теней внизу. Сейчас ничего, что требовало бы его фирменного акробатического вмешательства. Только фон, белый шум боли, на котором его собственные мысли звучали слишком громко. Блейдхейвен. Твой город. Или твоя тюрьма? Мысль была горькой, но честной. Он выбрал это место сам. Чтобы дистанцироваться. Чтобы доказать… кому? Брюсу? Самому себе?.. что может сделать что-то своё. А получилось – ловить падающие кирпичи с тонущего корабля. Иногда ему казалось, что город просто тихо, методично перемалывает его надежду, день за днём. В ухе тихо щёлкнуло, и голос, чистый, цифровой и бесконечно дорогой, разрезал тишину его раздумий. «Н, ты на связи?» Барбара. Оракул. Его якорь в этом хаосе. «Всегда, О. Просто наслаждаюсь местным воздухом. Пахнет… поражением с нотками ржавчины», – ответил он, и в его голосе прозвучала привычная, лёгкая бравада, маскирующая усталость. «Отложи дегустацию. У меня для тебя аномалия. Сработал пассивный протокол сканирования в секторе Дельта, у старых портовых складов. Всплеск насилия, не вписывающийся в местные паттерны». Найтвинг насторожился, вся расслабленность мгновенно испарилась. «Паттерны» у Барбары – это святое. Если что-то их нарушило, значит, это что-то серьёзное. «Детали». «Три сигнала: два – стандартных , криминальный шум, уровень угрозы низкий. Третий… третий был быстрым. Слишком быстрым. Зафиксирован удар, по силовому профилю превышающий возможности среднего человека на 180%. За ним – резкое падение биометрики одного из первых двух сигналов до нуля. Второй сигнал просто… отключился». Какой-то новый мета с повышенной силой . Или очень, очень продвинутая технология. В Бладхейвене и то, и другое было плохими новостями. «Координаты», – его голос стал ровным, профессиональным. Все шутки ушли. Голограмма в левом линзе его маски замигала, прокладывая маршрут. Он даже не оттолкнулся – просто шагнул вперёд с края башни. Падение было немым, стремительным, контролируемым. За мгновение до встречи с крышей соседнего здания он выстрелил из крюка-пистолета. Трос натянулся, и он качнулся вперёд, превратив падение в длинный, бесшумный полёт над спящими улицами.

***

Воздух в переулке за складами был густым и стоячим. Запах здесь был уже не просто городским – это был запах конкретного события. Резкая, медная нота крови, перебивающая вонь мусора и морской соли. Найтвинг приземлился на карниз бесшумно, как тень, и замер, сканируя местность. Картина открывалась мрачная, но ясная. Дверь склада выломана. Признаки борьбы внутри – сдвинутая мебель, разбитая лампа. Его взгляд, отточенный годами, сразу выхватил главное снаружи. Два тела. Одно – ближе к выходу со склада. Мужчина в потрёпанной куртке, лицом в грязную лужу. Состояние: без сознания. Дыхание прерывистое, но есть. Причина – точный, жёсткий удар в ключицу, возможно, с повреждением нервного узла. Работа профессионала. Чисто, эффективно, без лишней жестокости. Второе тело лежало дальше, в тупичке. И это была уже не работа, а нечто иное. Найтвинг медленно приблизился, каждый шаг осторожный. Мужчина, крупный, с лица бандита. Он лежал на боку, и даже в полутьме было видно тёмное, почти чёрное пятно, растущее на кирпичной кладке за его головой. Осколки черепа и мозгового вещества… Найтвинг отвернулся на секунду, сжав челюсти. Видал он и не такое. Но даже так, приятнее такие зрелища не стали.. Он присел на корточки, не касаясь тела, и включил режим детального сканирования в маске. Голограмма вывела реконструкцию удара. Траектория, сила… Барбара была права. Это не человек замахнулся в ярости. Это была точная, сконцентрированная энергия, направленная в одну точку с такой силой, будто била не рука, а дубина или… кулак, обладающий нечеловеческой мощью. Пробитие черепа и стена за ним. Чудовищная сила. «О, подтверждаю. Силовой профиль события аномальный. Вероятность мета-вмешательства – 87%», – тихо сказал он в ком. «Следы? Тепловые отпечатки?» – немедленно отозвалась Барбара. Найтвинг медленно провёл взглядом по переулку. Мусор, грязь… и почти ничего. Ни отпечатков обуви, которые можно было бы выделить. Ни клочков ткани. Тот, кто это сделал, двигался как призрак. Но… И тут его взгляд, аналитический и опытный, зацепился за детали, которые сложились в тревожную картину. «О, следов нет. Но есть кое-что… геометрия». «Объясни». «Первая жертва, живая. Удар нанесён снизу вверх и чуть сбоку. Идеальная траектория для того, кто значительно ниже ростом. Чтобы достать до ключицы взрослого мужчины, нужно было целиться вверх». Он перевёл взгляд на труп. «А этот… точка удара. Она не на уровне виска или затылка, как если бы били сбоку ровно. Она чуть ниже. Как если бы нападавший, опять же, был ниже, и удар шёл по восходящей, с разворота, используя инерцию всего тела, чтобы компенсировать разницу в массе и росте». Он замолчал, давая Барбаре собрать пазл. «Ты предполагаешь, что нападавший… невысокого роста», – медленно сказала она. «Не просто невысокого, Барб. По углам и точкам приложения силы… это работа кого-то очень маленького. Ребёнка или подростка. Но сила удара…» Он снова посмотрел на развороченную кирпичную кладку. «…Она не просто сверхчеловеческая. Она несоразмерна. Как если бы в хрупкую рамку вставили двигатель от грузовика». «Ребёнок-мета? А что если взрослый с соответствующей физиологией?» – наконец спросила Барбара, и в её голосе прозвучала профессиональная, сдерживаемая тревога. «Не знаю. Но тот, кто оглушил первого, сделал это аккуратно. Почти… медитативно. А второго убил с беспримерной жестокостью и силой. Как будто… сдержанность кончилась». Он встал, окидывая место происшествия последним взглядом. «Вызываю местных для оформления трупа. Живого я забираю». «Дик, протокол…» «Знаю протокол, Барб. Но если это мета-ребёнок, вышедший из-под контроля, или его жертва, или что-то ещё… нам нужна информация. А она сейчас уплывает вместе с его сознанием. Я довезу его в больницу под моим присмотром. Ты проследи, чтобы нам не мешали». Он не ждал возражений. Барбара знала его достаточно хорошо, чтобы понимать – когда его голос звучал вот так, все аргументы уже учтены. Он подошёл к первому телу, быстро, но тщательно проверил пульс, убедился в отсутствии видимых переломов позвоночника. Потом, с той же эффективной аккуратностью, поднял мужчину и перекинул его через плечо в пожарном захвате. Тело было тяжёлым, но Найтвинг даже не дрогнул. Он бросил последний взгляд на второго, мёртвого. На стену за ним. На абсолютную, зловещую тишину переулка, которая теперь казалась громче любого крика.

***

Центральная больница «Мемориальный госпиталь Рэйба», Бладхейвен. Изолятор 3. Мужчина, известный в базах данных как Леонид «Малек» Воронов, лежал на койке, подключённый к мониторам. Седативное уже отходило, оставляя после себя тяжёлую, пульсирующую боль в шее и плече и густой туман в голове. Снаружи, за стеклом с зеркальным покрытием, стоял Дик Грейсон, уже без маски. Его лицо было усталым, но сосредоточенным. На ухе – небольшой коммуникатор. По другую сторону связи, за сотни миль в Готэме, Барбара Гордон отслеживала показания датчиков и ждала. Найтвинг вошёл в палату. Теперь он был просто Диком Грейсоном, офицером полиции Бладхейвена. Усталый, но профессиональный взгляд, блокнот в руке – привычная маска. «Леонид? Леонид Воронов?» – его голос был спокойным, нейтральным. Малек медленно повернул голову, скрипя зубами от боли. Его глаза, запавшие и испуганные, выхватили значок на лацкане пиджака Дика. «Коп…» – прохрипел он с облегчением, которое тут же сменилось новой настороженностью. «Офицер Грейсон. Ты в безопасности. Можешь рассказать, что произошло на складе?» Малек зажмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. «Напали… Трое. Гризли и его ублюдки. Я… у меня был товар. Они хотели отжать». «Какой товар?» Взгляд Малека стал скользким. «Антиквариат. Безделушки. Не важно. Я почти вырвался. Выбежал в чёрный ход, к мотоциклу…» Он замолчал, и по его лицу пробежала судорога непонимания, смешанного с остаточным страхом. «И что потом?» «Потом… ничего. Темнота. Будто… будто меня током ударило. Только не снаружи, а изнутри. Всё тело одеревенело, и я полетел. Больше ничего не помню. Проснулся уже здесь». Он коснулся пальцами болезненного места у ключицы. «Что это было? У них был шокер?» Дик покачал головой, делая заметку. «Не думаю. На тебе нет следов от электрошока. Скорее, точный удар в нервный узел. Профессиональная работа». Лицо Малека побелело. «Профессиональная? Кто?.. Эти трое – обычные громилы, тупые как пробки…» «Возможно, вмешался кто-то ещё», – осторожно сказал Дик. «Ты не видел никого? Никакого… ребёнка? Или невысокого человека?» «Ребёнка?» – Малек фыркнул, и это движение снова заставило его поморщиться. «В том переулке? Нет, чёрта с два. Только крысы да мусор. И Гризли с братвой. Больше никого». Дик изучал его лицо. Страх был настоящим, замешательство – искренним. Малек ничего не знал о своём невидимом спасителе (или похитителе кейса). И уж точно не видел его лица. «А что с другими? С Гризли?» – спросил Малек, и в его голосе прозвучала тревога. Дик встретил его взгляд прямо. «Один из них мёртв. Пробит череп. Двое, включая «Гризли», в бегах. Или тоже где-то лежат». Шок на лице Малека был неподдельным. «Убит? Но… как? Кем?» «Вот это мы и пытаемся выяснить», – сказал Дик, закрывая блокнот. «Если вспомнишь что-то ещё – даже самую ерунду – сообщи дежурному. Тебя здесь подержат для наблюдения. И, Леонид…» – он сделал паузу у двери. ««Антиквариат». Если он был причиной всего этого, возможно, тебе стоит подумать о смене рода деятельности. Пока не стало совсем поздно». Он вышел, оставив Малека ворочаться на койке с грузом новой, страшной информации. В коридоре Дик прислонился к стене и нажал на ком. «Ты всё слышал?» «Каждое слово», – отозвался голос Барбары. «Он чист. Не видел нападавшего. Значит, тот действовал со спины, мгновенно и тихо. Профессионал. Или… очень хорошо обученный новичок». «Новичок с силой, способной размозжить череп об кирпич?» – Дик провёл рукой по лицу. «Это не сходится, Барб. Чистый, хирургический нокаут одного, и затем дикая, чрезмерная сила против другого. Как будто контроль дал сбой». «Или как будто было два разных человека», – предположила Барбара. «Один – специалист по нейтрализации. Второй – берсерк. Но рост, траектория удара… они указывают на одного и того же, невысокого субъекта». Они оба замолчали, в эфире висела тяжесть неразрешённой загадки. «Архивы?» – спросил Дик. «Ничего по Бладхейвену. Никаких известных активных мета-детей в радиусе действия. Никаких громких краж биотехнологий или секретных программ в этом регионе. Официально – чисто». «Неофициально?» Барбара вздохнула. «Неофициально есть десятки теорий. Чёрный рынок органов, нелегальные бои, частные армии, культы… Люди способны на многое, особенно когда речь о создании оружия. Но без улик, без ДНК, без свидетелей… мы ходим по кругу». Дик знал, что она права. Он был полицейским. Ему нужны были факты. А фактов не было. Только труп, нокаутированный свидетель и призрак с детскими пропорциями и силой гиганта. «Я продолжу копать здесь, на месте», – сказал он. «Проведу ещё один осмотр переулка при свете дня. Поговорю с соседями, проверю камеры на дальних подступах. Может, что-то всплывёт». «А что насчёт… более широкого круга?» – осторожно спросила Барбара, имея в виду Готэм и его обитателей. Дик помедлил. Мысль сообщить Брюсу витала в воздухе. Неопознанный мета (или не-мета) с такой силой – это угроза, которую нельзя игнорировать. Но что он скажет? «Привет, Брюс, у нас тут призрак-ребёнок убил громилу, свидетелей нет, улик нет, но я чувствую, что это что-то серьёзное»? Без доказательств это прозвучало бы как паранойя. ( Хотя возможно ещё он не хотел вовлекать в это дело Брюса , когда велика вероятность, что там замешан ребёнок тем более мета ). «Пока – нет», – решил он. «У нас нет ничего, кроме догадок. Брюс завален своими делами в Готэме. Давай сначала найдём хоть что-то осязаемое. Хотя бы… понять, куда этот кейс пропал и что в нём было». «Согласна. Я сосредоточусь на поиске любых упоминаний о схожих случаях или необычных «товарах» на чёрном рынке. Держи меня в курсе». Связь прервалась. Дик остался один в тихом, стерильном коридоре. Он посмотрел в окно, за которым уже серела полоса предрассветного неска. Ночь закончилась, оставив после себя не ответы, а более глубокие вопросы. Он снова видел перед собой стену с тёмным пятном. Видел нокаутированного Малека. И представлял себе фигуру – маленькую, быструю, смертоносную и бесконечно одинокую в ночи Бладхейвена.