Кисэру

Привет! Я Стэффани. И я хотела вам рассказать про своё детство. Хотя рассказать наверное громко сказано, ведь я немая. Да, такой уж я уродилась. Мать, которая здесь упоминается— мне не родная. А свою я не знаю. И да, это не я написала, а моя девушка. И вы же знаете, что очень вредно держать свои переживания в себе. Так, что вот. Приятного прочтения! И спасибо моей любимой за помощь в написании, превратив в не просто историю из жизни, а в целый рассказ! ___________________ Стэффани очень хорошо знаёт этот звук за дверью. Отец снова в гневе. Громкий ор на маму, писклявый голосок очередной шлюхи— еженедельный ритуал в их доме. В панике, девочка сползла с постели. Вспышка, и на месте девочки уже черный котёнок, залезший под кровать, затаив дыхание. Стэфи вцепилась когтями в изцарапанный пол, судорожно молясь в мыслях. Лишь бы не вспомнил. Лишь бы не вспомнил. Черная шерсть снова испачкалась в пыли. Крики затихли. Лишь бы не вспомнил. Лишь бы не вспомнил. Грубые мужские руки заколотили по двери, не из вежливости, а дожидаясь, что ребенок сам выйдет на побои. — Хэй, тварь мелочная, я неясно выразился?! Дверь распахнута, громко скрипнув и стукнувшись о тонкую стену. Как она ещё висит на этих ржавых петлях— остаётся загадкой. Пьяный в стельку, отец растерянно икнул. — Не хочешь выходить?! Сердце девочки забилось сильнее, стремясь вырваться из грудной клетки, покончив с жизнью. Шерсть встала дыбом, когда кровать отодвинулась. Несчастное животное подняли в воздух за шкирку, на уровень лица мужчины. Мама в коридоре плакала, забыв про дочь. Новая знакомая отца уже не обращала внимание, можно преположить по виду дыма в коридоре, покуривая. Отец затряс ребенка, что-то яростно выкрикивая. Стэффани давно научилась абстрагироваться от лишних звуков, лишь зажмурив глаза и скукожившись, боясь упасть на пол. Не хотела получить ещё больше синяков. В ушах уже звенел белый шум, когда послышался цокот каблуков. Серо-зеленый кошачий глаз приоткрылся, разглядывая стройную женщину, с русыми, как и у Стэффани, волосами. Она подошла к мужчине, постучав пальцами по плечу. — Дорогой, я не за тем пришла, чтобы ты издевался над котёнком. "Котёнок" приоткрыл рот в изумлении. Эта женщина хочет помочь? — Делать тебе, что-ли нечего? Обрати уже на меня внимание! Она перекрутила в руке причудливую трубку, изящно поднеся к губам и зацнпив зубами. Как такая красивая леди оказалась с её отцом? Он похоже тоже так считал, раззявив рот и аккуратно положив дочурку на кровать. И вот, леди ушла, уводя за собой, опьяненного её красотой, главу семейства. Заметив благодарно-восхищенный взгляд котёнка, она ухмыльнулсь и подмигнув, послала воздушный поцелуй. И в этот момент, Стэффани точно могла сказать, что была бы рада, если бы эта леди была её мамой. __________________ Под вечер, звуки из спальни стихли. Укутавшись в плед, Стэффани мирно спала, когда в дверь постучали. От неожиданности, она подпрыгнула, перевоплотившись в котёнка и человека несколько раз, но почуяв, что стук не такой громкий, как обычно стучится отец, оставшись девчонкой, свалилась на пол. — Тшшш, дитя, не надо так шуметь... Та самая леди стояла у, оставленной распахнутой, двери, об которую и облокотилась, положив руку на бедро. — Я там твоего батьку уложила, мамка твоя гуляет где-то... Женщина опустилась на корточки перед ней. Причудливая трубка болталась на поясе. — Пойдем со мной? Она протянула руку, помогая Стэффани подняться. Девочка кивнула. — Немая, что-ли? Ещё один кивок. Леди засмеялась, закрыв рот рукой. После, протерев заслезивщиеся глаза, извинилась. — Прости, не хотела обидеть. Стэффи безразлично пожала плечами. — Такая красноречивая и без слов! Проворковала та, шутливо дотронувшись до носа девочки. — Ну, что, пошли? И уже было не важно, куда идти и зачем. Главное— подальше отсюда. ________________ Прошло годика два, Стэффани уже девять лет. И произошло то, чего, она надеялась, не произойдёт. Она встретила отца. Они с той милой леди, которую зовут Серафина, шли за продуктами, когда из переулка вышел, как всегда, а может и более, пьяный. Как жаль, что вокруг было безлюдно. Он сразу узнал свою дочь. — О, мелочь, а я тебя вообще-то искал! Где пропадала, мелкая ты тварь! Мужчина перевёл взгляд на Серафину. — Ик, так вот, что...ик...с шлюхой тусуешся! Он пошатнулся, злобно улыбаясь во все зубы, которые у него ещё остались. Серафина вышла вперёд, загорождая ребенка и потихоньку, боком, они стали отходить от пьяницы по прежнему маршруту. — Только попробуй подойти и я тебя мигом прикончу! Проговорила она, шаря рукой по поясу. Тот отхлебнул, из почти пустой бутылки, дешманского пойла, нахмурив брови. — Ик...так...вот...как мы заговорили...ик... Тебя кто так научил с старшими разговаривать?! Снова отхлебнув, он разбил бутылку о ближайшую стену, направляясь в их сторону. Стэффани крепче ухватилась за Серафинину юбку, потянув в сторону. А та замерла, как олень перед фарами, когда отец девочки подходил всё ближе. Он замахнулся. — Будешь знать, как забирать то, что принадлежит мне! Наконец, нашарив пистолет, Серафина стрельнула, не целясь. И зря. Попав в ногу, пуля лишь сильнее его разозлила. Стэффани от испуга, перевоплотилась, сжавшись около стены. Трясущимися руками, леди попыталась снова стрельнуть, но мужчина был слишком близко. Острое стекло воткнулось в плоть, точно в правое плечо. Сера закричала и упала, уронив пистолет, когда, обезумев, пьяница вонзал и вонзал в неё бутылочные осколки. Кровь разлилась по асфальту, Серафина задыхалась, пытаясь левой рукой оттолкнуть его, а девочка смотрела на это полными ужаса глазами. Русые волосы испачкались в красной жидкости, что расстекалась по белой рубашке и серой юбке, покрывалась корочкой на коже. Обессилев, женщина уронила левую руку, невольно задев пистолет, лежащий рядом, подтолкнув его к Стэффани. Серые глаза Серафины закатились, а мужчина всё ещё избивал уже мертвое тело. Но он вспомнил, зачем это делал, и повернул голову в сторону "котёнка". — Пора домой. Поднявшись, он ждал, что та сама встанет и пойдет за ним. Она перевоплотилась. Приняв это как знак смирения, отец развернулся, хромым шагом направляясь домой. Но она, в полуслепую, из-за накопивщихся слёз, потянулась к пистолету. Подцепила пальцами. Уместила в детской ладони. Прицелилась. Нажала на курок. Выстрел. Мужчина недоуменно подавился криком. Она не попала в сердце, нет. Но довольно близко. — Тварь. Он упал, харкая кровью на шоссе. Его смерть была непозволительна быстрее Серафининой. Трудно сказать, что управляло ребенком в тот момент. Сожаление? Вина? Ненависть? Страх? Безумие? Гримаса боли и веселья застыла на лице. Глотая слезы, она все стреляла и стреляла в труп. Плечи тряслись в немом смехе. Стэффани не сожалеет о его смерти. Она сожалеет, что не убила его до того, как он убил Серафину. Патроны закончились и девочка опустилась на колени. Подползла к "маме". Жаль, она так и не успела сказать, как много она для неё значит. Стэффани легла рядом с леди, продолжая плакать. Как она хочет извиниться. Сказать что-нибудь на последок. Она обняла родную ладонь двумя руками, приложив ко лбу, прощаясь. Краем глаза заметила ту самую причудливую трубку на её поясе. Чудом, кисэра осталась цела и, относительно, чиста. Она просто возьмёт её. На память. Стэффи поднялась. Протёрла "прощальный подарок". Пнула отца. И направилась домой. В настоящий дом. Стерла слезы с щёк, шмыгнув носом. Перевоплотилась в кошку. В чёрную кошку, приносящую несчастья.