Кисэру

Каждый год одно и то же. Серое небо. Затхлый воздух. Всё, что могут они себе позволить. К сожалению, какой бы мирной не была их группировка, из-за наличия среди них фениксов, близко к благоустроенным районам, правительство их не пускает. Их лидер состоял в какой-то организации и лишь благодаря этому, они продолжали существовать. В детстве, когда Серафина привела её сюда, Стэффани не задумывалась об этом, всегда получая самые лакомые кусочки и всё самое лучшее. Но теперь, будучи со всеми наравне, выживание стало тяжелее. Нередко, перевоплощаясь в кошку, она попрошайничала у добрых и не очень людей, чтобы хоть как-то наесться. Да, не раз её пинали. Не раз пытались переехать колесом. И хоть люди знают о существовании оборотней, они продолжают ненавидеть черных кошек. И если такую кошку переедешь, то уже фиг докажешь, что это был оборотень и, соответственно, частично человек. И никого за убийство не посадят. Девушка выдохнула дым в серое небо. Крыша— место любимое всей её натурой, и человеческой, и кошачьей. После смерти Серафины, курение стало естественным способом дыхания. Табак Стэффани выращивала сама, часто смешивая с донником, что добавляло ему ванильный вкус. Серебряные узоры на кисэре, всегда напоминали о "маме". И раз та хотела, чтобы она жила, то Стэффи всеми усилиями добьется этого. Если, только её не убьет само курение. Заскрипела лестница, оповещая, что ей снова не дадут прбыть одной. — Вижу тебе одиноко? Показалась черноволосая макушка парня. Сверкнули зеленые глаза в полумраке. Феликс забрался на крышу, всем видом показывая, как рад видеть её здесь. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Ага, ври больше! Стэффани так и не оторвала взгляд от неба, зажав трубку в зубах. Феликс сел рядом, сняв спортивную кофту и расправив крылья. Красные перья значительно выделялись на сером окружении. Он достал расческу, начиная их расчесывать. Красуется, придурок! Неожиданно, Стэффи почувствовала, как мягкая ткань легла на плечи, согревая. Она и не заметила, насколько замёрзла. — Совсем задубела, бедная. Феникс был старше всего на два года, но продалжал опекать её, как маленького ребёнка. Оборотень-кошка укуталась сильнее и кивнула в знак благодарности. Феликс дальше стал чесать перья. В своей комнате ему это было неудобно делать, из-за размера крыльев, что еле помещались в полную длину в площадь помещения. Как она знает— она его единственный друг здесь. У него плохо давалось общение с остальной группой и вообще с кем либо. Он— сын лидера и из-за обязанности быть ведущим во всём, где отца не было, другие ребята его не любили, считая выпендрёжником. Отчасти так и есть, но только отчасти. — Я сегодня был не очень голоден, так, что вот... Феликс протянул пачку печенья. Сам не ест сладкое, вот и впихивает ей. Стэффани, конечно же, взяла, положив на колени. Снова кивнула, поблагодарив. __________________ Вот она стоит на улице, раздавая листовки, что сложно, из-за вечного молчания. Очередная подработка, с которой наверняка скоро выгонят, как поймут, что она оборотень. Ещё и с фениксами дружит. Ну, или хотя бы из-за неэффективности. Вот Феликсу легче. Крылья не реагируют на резкие всплески эмоций так, что скрыть их проще простого, прикрыв спину. Потому у него и постоянная работа с постоянным зароботком. Вечер еле-еле наступил и Стэффани вернулась к работодателю с половиной листовок. — И за это я должен тебе платить?! За день ты должна была раздать всё! Она промолчала, надеясь, что зарплату ей всё же дадут. — Чтож, держи свои деньги! Но чтобы я тебя больше здесь не видел! Получив свою тысячу рублей, девушка вышла из магазина Да, с радостью! _______________ Наиболее безопасный способ передвижения по городу— кошкой, по крышам. Повязав тысячу на шею, Стэффани неслась домой. Черную шерстку колышит ветер, хвост болтается за спиной. Чудесное ощущение! Унылое здание HUTW (home under the wing) маячит на горизонте, смешиваясь с другими унылыми домами. Приземлившись по пожарной лестнице перед этим зданием, Стэффани вернула человеческую форму. Пересчитала свои расходы. Так, триста рублей лидеру, за аренду жилья и питание, так сказать. Как никак, ему потом платить правительству. Семьсот рублей остаётся. Завтра, на эти деньги она и будет питаться и всё остальное. Так, табак, донник и желательно накопить на куртку к зиме. Прошлая стала мала. _______________ Второй этаж, коридор. Ходят дети, взрослые, подростки. Готовятся ко сну. Нарушение дисциплины недопустимо. Пока дошла до своей комнаты, не раз столкнулась с кем-то. Дверь закрыта. Уютная спальня, сиреневые обои и кровать с сиреневым одеялом. Подойдя к шкафу, она вытащила пижаму и переоделась. Сложила уличную одежду на стул. Натянула теплые носки и тапочки. И прихватив ванные принадлежности, направилась в женский душ. Стоит ли говорить, что там было полно людей? Очевидно, так и было. Перья, шерсть, волосы— всё выплывало вместе с водой из под дверей кабинок. Хоть двери есть. Усевшись, строго в конце очереди, перед тремя кабинками, Стэффани стала ожидать. ________________ Часа через два, она возвращается в спальню. В коридоре темно, уже все улеглись спать. Шоркание тапочек нарушает тишину, немного напрягая слух их обладательницы Но даже их шорох не помешал Стэффи услышать разговор из спальни Феликса. Это его отец? Обернулась кошкой. Осторожно подошла ближе к двери. Мужчина был уставшим и раздраженным, что легко угадывалось по его интонации. Бормочат что-то про смерть, про оборотней и фениксов, про школы и людей. Непонятно. Находятся в закрытой комнате, ещё и шепчутся. Стук по столу и запах гари намекают на злость Лукаса Файера. Вот что фениксы плохо контролировали— так это вспышки огня, возникающие из ладоней в моменты гнева. И, вытекающая из этого, устойчивость к пламени и высоким температурам. Вздохнув, кошка ушла к себе, от греха подальше. Уже в спальне Стэффани никак не может заснуть. Она очень устала, но мысли о возможной беде, тревожат сознание. Через тонкие стены слышен храп и разговоры. И перебор струн гитары из комнаты Феликса. Резко вскочив с кровати, девушка подбежала к шкафу. Порывшись в вещах, выудила из самых недр, чехол с скрипкой. Немного времени на одеться, немного времени на взбирание на крышу, и вот, скрипка на плече, пальцы на ладах и смычок нежно касается струн. Это не было конкретным произведением. Импровизация, вытекающая из мыслей сразу на струны, создавая тоскливый мотив, перетекающий в яростную, обиженную на весь мир, мелодию. Она знает, что скоро сюда выйдет и Феликс с гитарой и тогда, они вместе покажут этому городу их мелодию. Мелодию покинутых детей, что стали взрослыми раньше времени. Мелодию нелюдей, презираемых обществом. Мелодию тоски по тем, кого с ними нету. Мелодию разношерстого города Ицувару.