Любовь превращает встречи в пародию

      Встречи обычно были самой нелюбимой частью дня Арлекино. Обсуждались вопросы дипломатии и ужасные планы по краже гнозисов или захвату власти в стране с целью получения гнозиса. Это были одни и те же разговоры, и они начинали портить Арлекино день.       Однако были способы исправить ситуацию, и Арлекино наслаждалась тем, как они с возлюбленной развлекались во время самых ужасных встреч.       Это было своего рода представление, только не перед самой благодарной публикой. Честно говоря, предвестников было бы трудно удержать в чьём-либо подчинении.       Глаза Коломбины обычно были невинно закрыты, но Арлекино знала, что маленькая голубка не сможет обмануть её. У Коломбины были другие способы видеть то, что скрыто от человеческого взора... Она отчаянно пыталась соответствовать представлениям людей о том, что глаза — это зеркало души, и сама не была исключением. Её глаза выдавали её истинную сущность.              Однако её чёлка немного мешала обзору.       — Царица хотела сегодня связаться со всеми и убедиться, что все хорошо готовятся к своим путешествиям, — о миссии Царицы было мало что известно, кроме того, что они должны были быстро и аккуратно получить гнозис, чтобы не создавать напряжённости между Снежной и остальным Тейватом. Сегодня они должны были знать, куда и с кем отправляются.       Арлекино закатила глаза, когда он начал рассказывать Синьоре о её поездке в Мондштадт, чтобы украсть гнозис бога анемо. Она подошла к Коломбине, и она подмигнула, указывая на Пьеро и насмехаясь над ним, раскрывая и закрывая ладонь. Коломбина хихикнула и послала ей воздушный поцелуй, используя своё анемо-видение, чтобы убедиться, что Арлекино его физически ощутила.              У Арлекино действительно ёкнуло сердце, когда она посмотрела через стол на свою ангельскую возлюбленную. В это она верила гораздо больше, чем в скучные рассуждения Шута. Он не разговаривал с ней, так что она могла позволить себе немного любви.       Арлекино протянула руку через стол к Дамслетте, которая прикрыла рот одной рукой, а другой потянулась, чтобы взять руку Слуги. Женщина, сидевшая рядом с Дамслеттой, нахмурилась и повернулась к другой соседке, чтобы прошептать ей, как отвратительно их неприкрытое проявление чувств.       Сандроне и Скарамучча — оба нелюди, испытывающие отвращение к человечеству, и оба довольно подлые. Даже за закрытыми дверями они говорили о своём презрении друг к другу.       Арлекино не обращала внимания на то, что они об этом думали. Она помогла своей чудесной голубке перебраться через стол, усадила её к себе на колени и стала шептать ей на ушко всякие нежности.       — Слуга и Дамслетта, — Пульчинелла был единственным, кто высказался по поводу вопиющего неуважения к собранию. Это было всё, что он сказал, пристально глядя на них. Арлекино лишь усмехнулась, и она тут же переключила внимание на гибкую женщину в своих объятиях.       Коломбина очертила пальцами скулы и линию подбородка Арлекино, осыпая его поцелуями и называя её милыми прозвищами, и Слуга была в восторге от такого внимания и обожания.       — Серьёзно, могут ли они быть ещё более бесстыжими?! — Сандроне едва слышно прошептала эти слова, выражая своё отвращение к абсолютно развратному представлению — по крайней мере, так она его воспринимала.       — Марионетка, ты можешь заткнуть свой гнилой рот и подумать о, ну не знаю… Твоём исследовании? — Скарамучча, как обычно, был раздражён, когда отчитывал её. Арлекино улыбнулась тому, как он отчитывает этот гнилой кусок дерева, чтобы она могла просто впитывать её любовь, как сухая губка, жаждущая любой воды.       Коломбина скорчила милую рожицу и наконец притянула Слугу для поцелуя, её мягкие губы ласкали губы Слуги так нежно, как только было возможно.       — Тарталья и Синьора, вы будете работать в паре в Ли Юэ, — слова смешивались, как краски в стакане художника, а мир растворялся в дыхании Коломбины. Каждый поцелуй был жарче предыдущего, и Арлекино практически слышала, как Сандроне стонет от боли, слыша звуки с другой стороны стола.       Арлекино не обращала на это внимания, запустив руки под плащ Коломбины, чтобы почувствовать тепло её ног и маленькие ямочки на животе и спине, пока она сидела в объятиях Арлекино. Коломбина просунула руку под воротник Арлекино и быстро сжала её шею — чего Арлекино явно не ожидала, — и застонала в губы Коломбины.       — Слуга, — сердито произнёс Пьеро, когда они отстранились друг от друга. Арлекино покраснела от смущения, глядя на своего начальника. — Я больше не могу терпеть такое поведение на наших встречах. Сандроне, пожалуйста, сядь между ними.       — Почему я?! Почему я должна расплачиваться за их поступки?! —Сандроне упёрла руки в бока, надув щёки. Её голос становился всё громче по мере того, как она всё больше злилась из-за этой встречи и своих коллег.       — Потому что ты тоже прервала встречу, — Пьеро прочистил горло и посмотрел на Капитано, прекрасно понимая, что её придётся заставить сесть к ним.       — Ты просто отвратителен, Шут. — простонала Сандроне, когда Капитано перекинул её через плечо и усадил между Слугой и Дамслеттой. Арлекино пришлось подавить смешок, потому что Сандроне выглядела так, будто вот-вот зашипит или укусит кого-нибудь из них.       — Вы двое невыносимы. — Сандроне скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимания на то, что они держатся за руки за её спиной.       — Теперь Фонтейн... А, вы двое стоите рядом, отлично. — Пьеро повернулся к ним троим. — Марионетка и Слуга, вы будете координировать Фонтейн.       — Коломбина может занять моё место. Я не останусь одна в комнате с этим беспорядком, — Арлекино крепче сжала руку Коломбины, надеясь, что Пьеро не будет возражать. В конце концов, это может быть романтический отпуск.       — Я не могу этого допустить. Для Фонтейна это не подлежит обсуждению, ведь вы двое — наши самые сильные предвестники, способные получить там гнозис.       — Я собираюсь покончить с собой. — Сандроне помассировала переносицу, после чего её голова и верхняя часть тела упали на стол.       — О, смотри, препятствие исчезло! — Арлекино упёрлась локтями в спину Сандроне и захлопала ресницами, глядя на Коломбину.       — Не называй её так! Она всего лишь милая маленькая овечка с острыми зубками! — Коломбина тоже облокотилась на спину Сандроне, отчего Марионетка застонала, почти вскрикнула.       — Ты слишком любезна, Голубка. — Арлекино поцеловала Коломбину в переносицу.       — Капитано и Пульчинелла со мной, остальные свободны, так как некоторые из вас не умеют себя контролировать, — В словах Пьеро была изрядная доля яда, но он всегда мог вызвать их по отдельности, а Сандроне так и осталась лежать на столе безвольной куклой, размышляя о том, чтобы уволиться и никогда не оглядываться назад.       — Слышишь это, Голубка? Может, уйдём куда-нибудь, где нас никто не увидит? — Арлекино поцеловала Коломбину в затылок, пока она смотрела на свою ленточную маску.       — Пожалуйста, сделайте это, — послышался приглушённый голос из-за стола, а её руки качнулись под ней, как стрелки на старинных часах.       — Конечно, милая! — Коломбина убрала руки от спины Сандроне и перепрыгнула через неё, чтобы обнять Слугу. — Пойдём поиграем, а? — Арлекино подхватила её на руки, как принцессу, уже привыкнув к маленьким привычкам Коломбины в их отношениях.       — Я ненавижу вас обоих с неистовой страстью, — Сандроне оторвала лицо от стола и практически выбежала из комнаты, потому что эта встреча отняла у неё драгоценное время, которое она могла бы потратить на исследования и… другие свои увлечения, о которых она стеснялась говорить.       — Ой… Веселье закончилось, Голубка, — Арлекино усмехнулась, когда Сандроне исчезла, и она крепче прижалась к стройному телу Коломбины.       — Нет-нет, любовь моя, — Коломбина наклонилась и прошептала ей на ухо: — Это только начало.       Да, это точно лучше, чем скучная старая встреча.