«Гандам 00» — утраченный потенциал

      Итак, поговорю о том, как я сам реализовал всю эту сюжетную задумку с «Небожителям». Слово «бы» тут не будет, потому что я действительно её реализовал — я уже лет десять пишу фанфик-кроссвер по различным меха-аниме и художественной литературе XX века (главным образом Толкин и круг Лавкрафт) [1]. Таким образом я, в рамках этой нетленки, подходящей к десяти тысячам страниц (самый большой фанфик на сайте), сообразил свою версию «Гандама 00». Этот фанфик также включает в себя спин-оффы, связанные сюжетно с моей версией «Гандама 00». Подал я это всё следующим образом: с группировкой мехаводов из различных параллельных вселенных (Симон из «Гуррен-Лаганна», Синдзи из «Евангелиона», Норико и Казуми из «Ганбастера», Тейлор и Хейли из «Тихоокеанского рубежа», etc) встречается отряд «Небожителей» во время моих сюжетных наворотов. «Небожители» вспоминают свои предыстории, во время чего, главным образом, раскрываются как персонажи.       В качестве ключевой фигуры этого отрезка событий выступает толкиновский Саурон. Чтобы понять, почему он выбран в таком качестве, вам надо знать этого персонажа за пределами «Властелина Колец». Он — бестелесный дух, представитель высокоразвитой цивилизации богоподобных существ — айнур (отождествляемых разом, в рамках кроссовера, с Первородной Расой из «Евангелиона» и Старшими Богами из Мифов Ктулху [2]). Он пребывает на одну из альтернативных версий Земли в одной из альтернативных вселенных. Там он собирает себе сторонников, получает себе материальное тело в виде суперкомпьютера «Веды». Саурон хочет создать единое глобалистическое государство и придерживается философии, согласно которой единственный способ предотвратить конфликты среди обычных людей — это подчинить их всех тотальной силе. Эта сила бывает двух видов — грубая сила и мягкая сила. Грубая сила — это понятно; мягкая сила — хитроумное искусство манипуляции с помощью культуры и других незаметных или повседневных средств, благодаря которым можно заставить индивидуума делать то, что ты от него хочешь, но таким образом, чтобы индивид воспринимал происходящее как осуществление своих собственных желаний, не задумываясь о том, что они кем-то ему навязаны из вне. Короче говоря, его идеальное общество — это «Новый дивный мир» по Хаксли. Для осуществления этих целей он создаёт себе детей. Тут пара слов о том, как в моей версии айнур размножаются: будучи бестелесными существами, они способны отделить от своего сознания некий фрагмент, после чего этот фрагмент вырастает в новое, независимое сознание. Короче говоря, эти существа размножаются делением, но при этом они состоят не из материи, а представляют собой чистый дух. Таким образом Саурон создаёт иноваторов — младших айнур, своих детёнышей, чтобы они на местах выполняли его замысел. Саурон, люди-масоны и иноваторы тайно двигают цивилизацию к становлению единого государства, применяя для этого всевозможное насилие, оправдывая себя тем, что когда они победят, то грубая сила почти исчезнет — останется лишь мягкая сила. Эти масоны заинтересованы в том, чтобы находить метафизически развитых людей — собственно, ньютайпов, а также — генетически модифицировать популяцию. Учёные-сауронисты сразу же приступили к этой задаче, используя экстраординарные познания своего лидера: они активно начали улучшать человеческую популяцию, превращая людей в некое подобие толкиновских полуэльфов. Эти генетически модифицированные люди обладают идеально красивой внешностью, могут жить гораздо дольше обычных людей и большинство из них обладают сверхъестественными способностями, пусть даже слабыми. Сауронисты создали организацию «Небожителей» для своих целей. Они должны способствовать объединению человечества, а после этого должна начаться война с инопланетянами. Но об этом позже.       Сейчас я расскажу о том, как я представил основных персонажей.       Сецуна является естественным ньютайпом. Он родился как человек, способный использовать силу чистого ума для разных сверхъестественных манипуляций. Например, Сецуна может увидеть во сне будущие события, после чего силой воображения таким образом их изменить, чтобы определённые события обязательно произошли или не произошли. Фактически он манипулирует вероятностью. Саурон лично нашёл его, сражающегося как один из моджахедов. Сецуна смог пережить длинную мясорубку благодаря как раз своим абилкам ньютайпа, ессно. Саурон представился ему как архангел Джабраил (для этого Саурон принял облик, смахивающий на облик херувимов из видений Иезекииля). Он сказал, что Сецуна делает очень хорошую вещь, что убивает людей во имя Аллаха. Однако он убивает не тех и не для той цели. Надо убивать людей во имя идей глобализма, потому что именно либеральный глобализм, значит, угоден Аллаху. Так как гигантский пылающий монстр, состоящий из крыльев, покрытых глазами, значительно более убедителен, чем любой курдский националистический проповедник газавата, то Сецуна, отойдя от шока, поклялся в верности идеям глобализма Земной Федерации. В дальнейшем Саурон свёл Сецуну с последователями суфизма, которые обратили его в свою веру. Я потом вернусь к этому, а сейчас продолжу вести речь о персонажах.       Нэйл Диланди — в моей версии он и его брат Лайл являются генетически модифицированными людьми. Их родители стали жертвой теракта со стороны фундаменталистов, которые ненавидели генетически модифицированных людей. Как я заметил в первой части, меня смущала повальная неестественная красота большинства персонажей «Гандама 00», поэтому я решил объяснить её тем, что большая часть этих сёдзё-красавцев — это специально генетически модифицированные люди, чья внешность не имеет ничего общего с внешностью неопрятных, пузатых и заросших скуфов, которую ты, дорогой читатель, скорее всего, видишь перед собой в зеркале каждый день. Эту идею я взял из «Гандама Сид». Родители Нэйла и Лайла при этом по документам указали, что у них один ребёнок — Локон Стратос, исходя из того, что если фундаменталисты доберутся до документации, то они убьют только одного из близнецов, второй выпадет у них из внимания. Итак, Нэйл затаил злобу на фундаменталистов. Сауронисты завербовали его, сказав, что только их режим сможет полностью решить эту проблему ненависти к генетически модифицированным людям — они полностью уничтожат всех реакционеров. Нэйл втягивается в это и сперва становится только снайпером, который просто отстреливает людей, которые были повинны в том, что участвовали в деятельности реакционеров тем или иным образом. Саурон захотел завербовать и Лайла, потому обратился к нему, говоря, мол, твой брат серьёзный человек, а что ты? В результате Лайл также встал под ружьё.       Аллилуйя Хаптизм (он тоже эльфофицированный человек) — а вот здесь я полностью изменил канон очень специфическим образом, чтобы лучше раскрыть свою идею мягкой силы, так сказать, довести её до самого логического конца. В каноне у Аллилуйи — две личности, сам Аллилуйя и его тёмный двойник Халлилуйя. В моём фанфик я назвал второго — Хабель, потому что это кажется мне более коротким для позывного. Так вот, в моей версии, садистический и эгоистичный Хабель — первоначальная личность. Хабель был человеком с врождёнными антисоциальными наклонностями. Психиатрия, улучшенная Сауроном, решила его вылечить: они подвергли Хебеля психокоррекции (вспоминаем «Заводной апельсин»), в результате появилась новая добрая и мягкая личность — Аллилуйя. К сожалению, что-то пошло не так — Хабель всё ещё существует внутри сознания и периодически просыпается во время стресса. Аллилуйя долгое время этого не осознавал, а когда осознал, то испытал шок и экзистенциональный кризис. Чтобы не сойти с ума, он придумал себе всю эту историю о том, что из него пытались вывести суперсолдата и таким образом привили ему альтернативную личность в виде Хабеля. Сперва Аллилуйя думал, что Хабель — это какой-то демон, наш герой даже ударился в религиозный фундаментализм, пытался постом и молитвами изгнать беса, но в итоге оба «брата» примирились. Им помог Сецуна.       Наконец Тиерия. Он с самого начала осознаёт, кем является, прекрасно понимает, каков план Саурона (производным от чьего сознания он является). Тиерия считает, что нужно управлять обществом с помощью мягкой силы и он всячески старается следовать этому принципу. В рамках моего фанфика Саурон с самого начала создал двух самых главных айнур-младших — Риббонса Алмарка и Реджене Реджетту. Они должны были выполнять функцию правой и левой руки, первый отвечает за грубую силу, второй отвечает за мягкую силу. Сам Саурон считал, что он не может быть единоличным правителем, потому что если он будет единоличным правителем, то рано или поздно он совершит ошибку — и не будет рядом никого, кто мог бы ему указать на эту самую ошибку; по этой причине верховный демократ решает разделить свою власть с группой ближайших детей, которые зародились на основе противоположных мыслей в его осознании. Кое-что пошло не так сразу: Алмарк и Реджетта начали бороться друг с другом сразу в открытом противостоянии, в результате чего Алмарк лишил Реджетту физического тела. В дальнейшем был создан Тиерия, представляющий собой редуцированную версию Реджетты, это уже другая личность, однако у него в подсознании живёт Реджетта, который может появляться перед глазами в качестве призрачного двойника. В результате дальнейшего конфликта Тиерия вышвыривает Алмарка (и заодно Али аль-Саачеса) в варп-разлом, заставляя их надолго пропасть с игровой доски. После этого Тиерия уже может вдоволь насаждать свою мягкую силу.       Покажу отрывок из собственного фанфика, чтобы читатель мог наглядно убедиться, как это происходит:

***

Тиерия провёл его [Локона] в лабораторию, где бегала белая мышка внутри специального загончика. Ботаник снял очки и пристально посмотрел на неё, сквозь радужку глаз проступило некое свечение. Мышка начала бегать только по определённым сложным маршрутам. — Замри. Влево, вправо, назад… Тиерия продемонстрировал всю свою власть над мышкой, после чего надменно посмотрел в глаза Локона. — Знаешь, каким образом я ею управляю? Локон знал: — Квантовые волны, как те, с помощью которых передаётся энергия на наш смартфон от вертушек лифтов… — Тоже верно, но я не про это. — Тиерия перестал светиться глазами и закрыл их своими очками. — Я про то, как мышка себя субъективно сама ощущает… — А? Ну не знаю, как она себя чувствует. Не хотел бы я оказаться на её месте… — Локон, эта мышка испытывает хотение делать то, что велю делать я. Она испытывает моё желание, как своё собственное, и не может отличить одно от другого. — Тиерия навёл свою раскрытую ладонь на мышку, заставил её ещё активнее шевелиться в нужной последовательности. — Самое чудесное, что эта мышка получает удовольствие от того, что она делает. Она получает вознаграждение за исполнение своих желаний. Погляди на эту мышку, Локон, и ты поймёшь, каким будет будущее, которое мы построим для всего человечества. Локон, конечно же, испугался. Тиерия, довольный этим, слегка улыбнулся. — Знаешь почему авторы различных художественных произведений, которые описывают утопии, не смогли представить себе утопии, в которой хотелось бы жить? — Почему? — Локон приподнял бровь. — Потому что утопия — это страшно. Тебя пугает такая власть? Меня она тоже пугает. Представь себе, сверхразумы могут выбирать что правильно, а что нет. При этом, я хочу тебе сказать, сами люди хотят, чтобы ими управляли сверхразумы. В древности люди верили, что совесть — это голос Бога. Сократ верил, голос совести — это голос даймона. Иранцы верили, что за совесть отвечает Фраваши. В наш будущий век я и мои сородичи будут телепатически звучать в сердцах у миллиардов людей, они будут доверять нам всецело и полностью нам подчиняться… Локон решил оспорить эти идеи: — Тиерия, люди более сложные зверушки, чем мышки; люди могут заметить ваше присутствие, они могут начать ломать свои мобильники, они… Люди привыкли ставить под вопрос свои желания. Люди часто решают проблемы даже в повседневной жизни, где нельзя оперировать одними только желаниями. Да и не устанут у вас мозги, каждый день въедаться в мозги каждому человеку, каждому из миллиардов? — Нет, — покачал головой Тиерия, — никто из нас не будет каждый день дёргать вами, как марионетками. Ты прав, Локон, это будет для нас слишком напряжно — дёргать вами как марионетками каждый день. Это нам ни к чему. Мышка сама по себе, пока она в клетке, делает то, что нам нужно. — Тиерия улыбнулся мышке, отдыхающей в уголке после забега. — Народные массы, пока они живут на Земле, будут делать то, что нам нужно. Локон спросил тогда: — Ты меня пугаешь, Тиерия, но, думаю, я смогу привыкнуть… Женоподобный и зловещий, чёрт бы его побрал, Тиерия улыбнулся самыми краями рта, потом решил уж выложить собственные тревожные мысли: — На мой взгляд, главный вопрос такой власти заключается в одном: должна ли она находиться в руках одного субъекта или её должны разделить несколько просвещённых субъектов, приблизительно равных друг другу? Локон похлопал глазами: — Судя по всему, ты хочешь разделять эту власть с другим «иноваторами». — Откуда ты это узнал? — Тиерия, если бы ты хотел взять всю власть себе, ты ничего бы мне не доказывал. Чтобы быть планетарным властелином, нужно на всех смотреть как на эту мышку. — Меня поражает твоя проницательность, — Тиерия хлопнул глазами с долей изумления. — Мой клятый враг точно такой, как ты его описал. — Хм, значит, борьба внутри вашего Политбюро может закончиться чем-то очень страшным? — Локон приподнял бровь. — Ни слова больше. — Тиерия строго взглянул на Локона. — По нашим правилам, профан, узнавший о наших тёрках, должен быть убит или подвергнуть стиранию памяти. — Ты хочешь приблизить меня к себе? — Локон уточнил. — В рамках вашей клики. Иначе ты не стал бы болтать передо мной лишнего. Теирия, я верю, ты сверхразум — ты фактически не способен случайно сболтнуть лишнего. — Да, это так, Локон. Я хочу возвысить тебя. Готов проучиться за тебя в глазах «Веды». Мы будем «Небожителями». — И Тиерия прочно улыбнулся.

***

      Итак, я думаю, читатель теперь понимает, как выглядит мягкая сила в идеале. Да, как промывка мозгов. Наглядный конкретный пример — Тиерия в моём фанфике ловит Али аль-Саачеса, но, вместо того, чтобы его убить, активирует у него в голове зоны мозга, отвечающие за сострадание — рассчитывает, что злодей раскается и не будет вести себя так, как себя вёл раньше. У Тиерии не получалось — аль-Саачес в ярости испытал новые, ранее незнакомые ему чувства сострадания как невыразимую мерзость, которая атакует его сознание. Он добился потом от Алмарка возвращение работы мозга к своему прежнему состоянию.       Теперь я вернусь к Сецуне. Как я сказал, он теперь исповедует суфизм. Это мистический извод ислама, согласно которому каждый наблюдатель вселенной является частью Аллаха — это пантеистическая религия, уделяющая большое внимание разнообразным духовным практикам и культовому экстазу. Высшая истина суфизма звучит как: «Я — это Аллах». Её, естественно, не рекомендуется озвучивать при профанах, потому что профаны могут не так понять. Отдельные представители суфизма высказывали чрезвычайно смелые мысли, из-за которых ортодоксы, по крайней мере хотели выписать суфиев из мусульман вообще (особенно их ненавидят салафиты), а в худшем случае ортодоксы убивали их физически. Сейчас, когда литература суфиев доступна даже профанам, профаны начинают пылать праведным гневом [3]. Естественно, прочитав о том, что один из суфиев хотел вступить в гомосексуальные отношения с Аллахом, который принял специально для него облик яойного бисёнэна, удар может хватить даже атеиста. Но вернёмся к Сецуне. Так вот, Сецуна стал последователем и проповедником следующей доктрины. До начала времён существовал Бог, Аллах, первичная монада по Лейбницу. Всевышний решил создать мир, для этого он начал отделять от своей души элементы, которые формировали своим наблюдением иллюзию материальной реальности. В результате такого распада, однако, возникали негативные подсознательные желания, которые извратили наблюдение космоса, породив зло, боль и грех. Некоторые души добровольно решили следовать негативным желаниям — такие как Али аль-Саачес и Алмарк. Сам Аллах не может избавить мир от зла вот так сразу (его всемогущество фактически ограничено, хотя он вездесущий и всезнающий), но он может постепенно склонять всё большее число душ к выбору добра, тем самым в конце концов создав рай. Души, согласно таким представления, могут перерождаться после смерти, ада и рая в привычном смысле не существует, но отдельные души могут своим негативным и позитивным опытом после перерождения создать свои собственные адские или райские суб-миры. Сецуна называет злые души шайтанами, он хочет их убить, чтобы они в следующей жизни могли снова сделать правильный выбор между добром и злом. Естественно, Сецуна и его единомышленники-суфии отвергают все архаичные нормы ислама, как верные тогда, но не верные сейчас. Короче говоря, если в каноне Сецуна отверг ислам и уверовал в планы «Веды», то в моём случае Сецуна верит в модифицированный вариант ислама (что-то типа суфизма от де Шардена), который ему подсунули по принципу мягкой силы. Если говорить о морали Сецуны, то он утверждён что Аллах — величайший из хитрецов, то есть Сецуна убеждён, что можно всячески хитрить, манипулировать и обманывать для того, чтобы построить лучшее будущее, так велел делать сам Аллах.       Ну как, надеюсь, читатель смог вкурить всю эту серую мораль? Моральную неоднозначность и прочие интересные вещи?       О’кей. Теперь я расскажу о вторжении инопланетян. В качестве антагонистов в той сжетной линии, где я представляю «Небожителей». главными противниками выступают именно вторгнувшиеся пришельцы. Чтобы их представить, я кратко расскажу о своём сеттинге вообще, чтобы было понятно. В качестве верховного бога здесь выступает Султан демонов Азатот, он полностью безумен и не ведает, что творит — и породил всю мультивселенную путём самораспада. Духовные огрызки верховного бога, в зависимости от степени дарованного им психического могущества, своим коллективным наблюдением породили физическую реальность. Сильнейшие их них — так называемые боги — разделились на две партии: Переводная Раса (они же Айнур, они же Старшие Боги) и Боги Мифов Ктулху (далее — БМК, обычно их называют Великими Древними). С точки зрения человеческой морали, первых можно назвать ангелами и добрыми божествами, в том как вторых можно назвать дьяволами и злыми божествами. Они ведут вечную войну за власть над мирозданием. Конкретно события, происходящие в сюжетной линии с «Небожителями», представляют собой одну из разборок этой войны: в центре Млечного пути гнездятся БМК, у них там стратегическое место потому, что внутри чёрной дыры находится аватар Азатота. Он сам по себе тупой и ничего не хочет, однако перманентно порождает из себя мелких космических монстров, составляющих собой основное воинство БМК. План БМК заключается в том, чтобы дождаться, пока разумные виды в Галактике эволюционируют на метафизическом уровне и смогут раскрыть свой богоподобный потенциал. После этого БМК поглотят их ментальную субстанцию, кто-то полностью исчезнет как личность, в свою очередь кто-то будет преобразован в новых БМК. Возглавляет БМК Ползучий Хаос Ньярлатхотеп — он крайне неприятная личность: Ньярлатхотеп считает, что желания грабить, убивать и насиловать столь же естественны и уважаемы как все прочие желания; любая власть, которая подавляет эти желания, является тиранической и должна быть свергнута для удовлетворения истинной свободы — желая делать всё, что ты захочешь; добрые боги лицемерны; живых существ нужно модифицировать таким образом, чтобы им ещё больше нравилось убивать, грабить и насиловать друг друга. Короче говоря, Ньярлатхотеп — крайне неприятная личность, фактически это Дьявол в религиозном смысле, Сецуна считает его Иблисом. У Ньярлатхотепа есть план: он отправит на Землю своего слугу Япула и его боевой контингент гигантских монстров — Террор-Кайдзю — которые побудят метафизически развитых землян развиваться для борьбы с ними. Когда их соберётся достаточно, Ньярлатхотеп сможет их либо искусить и застать встать на свою сторону, либо их будет в таком случае проще схарчить. Террор-Кайдзю атакуют либо по одному, либо парами, они представляют собой стереотипных гигантских монстров из соответствующего жанра японского кинематографа, но, иногда, с упором в сюрреализм и инфернальность. Саурон планирует какое-то время сопротивляться, пока земляне и союзные инопланетяне не закончат строительство Бастер-машины N3 (здесь уже кроссовер с «Ганбастером»), с помощью которой они взорвут БМК в центре Галактики.       Раскрою суть моей задумки так: «Гандам» — реалистичная меха, этот жанр вырос из супер-мехи, как его отрицание. Для супер-мехи типичен такой жанровый набор: злая космическая империя хочет завоевать Землю — для этого она раз в серию посылает на Землю одного гигантского боевого монстра. Его побеждают. И потом нападает новый — вплоть до финальной битвы. Так как «Гандам» вырос из частичного отрицания этой концепции, я решил своего рода вернуться к корням. Я решил показать историю, где на Землю по-одному нападает инопланетный захватчик (выше объясню, почему именно по-одному), на что их встречает хорошо организованный отряд реалмехов, который именно с помощью тактики и стратегии побеждает их. Больше с их помощью, чем с помощью превозмогания или голой силы воли.       Покажу, как мои задумки непосредственно выглядят в кадре — процитирую отрывок:

***

Присутствие Япулов / Япула на Земле всё время зондировалось «Ведой». Локон Стратос вытягивал ноги на кровати у себя в квартире. Тиерия уже прислал сообщение, что заскочит к нему. Домашний ИИ впускал его без лишних препонов, потому, когда Локон услышал о том, что дверь открылась, понял — это сюда вошёл его муж. Официального брака они не заключили, ибо «Небожители» были масонской организацией. У них всё должно быть неформальным. Тиерия зашёл к нему в квартиру, даже не разулся, сразу начал с дела: — «Веде» удалось обнаружить признаки Япула. Тот, кто не столь хорошо знал Тиерию, задал бы вопрос «где?» — но Локон прекрасно знал своего мужа, потому ничего не спрашивал. Тиерия всегда всё рассказывал сам. Он не стал говорить, где именно, сказал сразу вот что: — Один мальчик жалуется, ему во сне приходит Террор-Кайдзю. Он каждый раз писается в постель и его моча принимает форму этого Кайдзю. Локон не удержался, стиснул зубы, чтобы подавить смех. Тиерия не смеялся, он вообще был невосприимчив к подобному юмору: — Да, знаю, это выглядит детскими фантазиями, но мы должны проверить. Тиерия встал с места. — Прямо сейчас? — Локон уже видел утвердительный ответ, потому вставал с дивана вслед за возлюбленным. — Да… — Тиерия аж удивился, что Локон уточняет очевидное. Ирландец быстро вставил ноги в обувь, накинул куртку, натянул перчатки. — Почему ты всё время носишь перчатки? — вдруг решил узнать Тиерия, когда они переступали через порог. Двери закрывать не требовалось, такие автоматически закрывались и не пускали никого, кроме определённых лиц. — А? Ну-у, когда я был маленьким, родители говорили мне, меня могут выследить фундаменталисты и прикончить. С тех пор я прячу свои отпечатки. — Если тебя так волнуют отпечатки, ты мог бы просто свести их. — Тиерия слегка удивился. Они спускались на лифте. — Э-э, это что-то типа ритуала. — Локон взглянул на свои руки в перчатках. — Не обращай внимания, это — иррациональная вещь. Тиерия никак не изменился в лице. Оба вышли из дома, сели в автомобиль. ИИ отвёл его к взлётной площадке, автомобиль соединился с полётной машиной, она взмыла в облака под гул ветра. По пути Тиерия рассказал, что за мальчик и где он живёт. — Леонард Файнс — модик третьего класса. — Ага… Они прибыли в Институт исследований суперлюдей в Лабораторию разработки технологий нового поколения, где юный Файнс жил, чтобы стать лётчиком-испытателем «Тирена Кийту». Как обычно, красивый мальчик (в их эпоху красивость эльфийского типа стала уже почти что стандартная внешность в некоторых регионах), длинные белокурые волосы, нежная светлая кожа, ясные зелёные глаза. Мальчик сидел в лабораторном белом халате на кровати. Вокруг учёные в белом, у некоторых вскрыты черепа и прямо в мозги имплантированы какие-то технические приблуды. У Локона от одного их вида к горлу подкатывает приступ тошноты. Тиерия благодаря своему сверхъестественному восприятию легко обращает на это внимание, после чего говорит с намёком на едкую усмешку: — Если тебя напрягает вид наших новых друзей, то знай, меня также какое-то время напрягал вид нормальных людей. Первые люди, которых я увидел в жизни, это — они. Мне казалось странным, что у большинства людей так усложнён доступ к центральной нервной системе. Я думал, будь я человеком, я бы пропилил себе в башке дырку к извилинам. Локон вновь подавил смех — он делал это, чтобы не смущать Тиерию. Тиерия, как кажется, почти всегда ходил с однообразным серьёзным выражением лица и никогда не понимал смех. Так вот, к ним обратился самый главный учёный, верхняя часть черепа срезана и полностью заполнена электронным оборудованием, вместо глаз — объективы камер. Он выпустил из своего лица проектор, показал графики активности головного мозга мальчика, указал Тиерии на некоторые вещи и сопроводил всё это исключительно техническими описаниями, которые Локон был абсолютно не в состоянии понять. Тиерия дальше начал издавать чрезвычайно частые и нечленораздельные звуки. Учёный говорил с ним. Локон знал, что это язык киборгов и ИИ-существ — их восприятие существенно расширенно, они могут воспринимать мир гораздо быстрее, чем обычные люди, потому у них свой язык, где одно слово может по смыслу означать целое предложение. Он невероятно сложный, так как мельчайшая разница в утробной интонации и хитросплетении звуков может изменить смысл. Локону этот язык напоминал язык фантастических монстров, которым авторы древней литературы приписывали словечки в духе «йа, шабниггурат» и «ктулху фхтанг». Впрочем, не такая уж это была фантастика… Тиерия потом объяснил ему, что они собираются делать: — Мы задействуем систему гиперсна доктора Квизадо. Тиерия абсолютно рационален и никак не обращает внимания на эмоциональное состояние мальчика. Оно явно подавлено. Поначалу Локона позабавил рассказ Тиерии о том, что мальчику кажется, что его моча, которой он писается во сне, принимает форму инопланетного захватчика. Сейчас же он посочувствовал ребёнку, который оказался в такой ситуации. Пусть хоть Локон, в силу своего происхождения, сам в детстве регулярно видел лаборатории, белый свет, людей в белом (но не настолько модифицированных), вдыхал запах реагентов и с увлечением изучал белых мышей. Итак, семилетний Файнс сидит в кресле, к его голове прикрепили кучу электродов. Ввели в вену снотворное. Тиерия и Локон взялись наблюдать над визуализацией его сна. Буквально экраны начали показывать различные образы. — Слушай, а это снотворное же не даст ему сбежать из сна? — подумал тут Локон. — Да, не даст. Локон с возмущением посмотрел на Тиерию. Сейчас он непробиваем. Локон решил расслабиться — они всё равно ничего пока не могут сделать. Как победить врага, если он существует во сне? Локон не стал спрашивать, как всё это работает. Он разве что знал, что процессы в головном мозге могут отражаться на Оси мнимого времени, квантовые колебании внутри нейтронных клеток в силах сотворить по ту сторону фантомную оболочку. Именно туда переносится человек, когда засыпает, это параллельное измерение, царство снов, куда вполне могут проникнуть телепаты, отголоски душ умерших или даже настоящие потусторонние монстры, пришельцы из других измерений, за гранью материального мира, царства снов или чего-то ещё постижимого для человека. Таким образом, ранее объяснял Тиерия, раса самых главных враждебных пришельцев из центра Галактики, могла воздействовать на сны Говарда Филлипса Лавкрафта, чтобы распространить своё влияние среди людей хотя бы на уровне образов и фантазий, а также, по-видимому, Великие Древние, чьи яйца созревают внутри звёзд, породили все людские представления об аде, демонах и плачевной участи пропащих душ, попавших к ним во владения. Тиерия называл их «паразитами сознания» и считал, что эта форма жизни когда-то из первичной сингулярности породила всю мультивселенную своими снами. В качестве сада. Они сами употребляют выражение «Сад Азатота» (первичная необработанная территория сфер-вселенных) и «Сад Ньярлатхотепа» (обрабатываемая территория, где сами события детерминированы развиваться на поглощение ресурсов сознания), а создания вроде «расы Япулов» — лишь мелкие пчёлы-опылители и садовники низкого ранга. Эти тёмные космические сущности собирают урожай — поглощают умы метафизически развитых индивидуумов. Итак, что они видели на экранах? Ясный день, озеро, лес на берегу, мальчик радостно плещется и говорит с кем-то. Должно быть, он всё это время мечтал искупаться, ему надоело сидеть в этой лаборатории. Затем из вод восстаёт монстр, которому уже дали кодовое имя «Дримгилас». Выглядит как яркий, оранжевый и жёлтый, смутный гуманоид. Десятки метров ростом. Плотная оранжевая оболочка покрывает его тело, она напоминает собой органический экзоскелет. Особенно в его облике ужасен рот — он выглядит как квадрат, покрыт зубками, всё время открыт и, похоже, не способен закрыться в принципе. Глаза выпучены по бокам головы, присутствует третий глаз на толстом стебельке, выходящем изо лба. Его размеры пропорционально равны двум другим глазам. По бокам от рыла — большие, громоздкие жёлтые плавники. Испуганный Файнс пытается убежать от страшилища. — Проклятье, вы можете его разбудить?! — Локон не может сейчас держать себя в руках. Тиерия на это сосредоточенно кладёт свою кисть ему на тыльную сторону ладони, заключает в пальцы, самого успокаивает. — Моча ребёнка пытается принять его форму, этот Террор-Кайдзю пытается пробиться с Минимой оси сюда. — Тиерия подумал. — Возможно, Япул повлиял на ум Файнса, чтобы породить Дримгиласа. Как я говорил, эти существа — паразиты сознания. — Во сне мальчика фигурирует озеро, Террор-Кайдзю пытается материализоваться из воды… Может быть, кхм, тому существу, чтобы вылезти, нужно больше воды?.. — Локон понятия не имел, есть ли хоть какой-то смысл в том, что он говорит. — Может позвать Сецуну, он же… — Не нужно Сецуну. Мы можем попробовать сами. — Тиерия встал с места. Он взял на руки спящего ребёнка, так с ним они отправились к ближайшему озеру на воздушном транспорте. Одновременно с тем, в месте их назначения объявили карантин, всех купающихся начали стремительно выгонять на берег десантировавшиеся войска-клоны. Тиерия почувствовал, что, по мере приближения к озеру, мозги мальчика начинают активнее излучать ментальные волны. Наконец возникает точка света во лбу. Как только они высаживаются, Тиерия хладнокровно поднимает ребёнка на руки и направляет к воде. Локон молится, чтобы всё закончилось быстрее. Оба полушария мозга мальчика становятся двумя противоборствующими электромагнитными полями, их борьба вызывает эффект квантового вырождения, он вызывает открытие врат Тангейзера в область высокоразмерного пространства и Люминесценцию Клефшина: подсознание ребёнка переносит Террор-Кайдзю туда, куда он хочет. Монстр материализуется в центре озера, буквально вырастает их воды. Все шестьдесят метров в высоту, сейчас сразу рычит и спешно оглядывается по сторонам. — Действительно, ему всего лишь нужно было много подходящей материи… — говорит Тиерия, пока позади них автоматически приземляются их Гандамы. Дримгилас видит те, движется к ним от центра озера, умело плывёт, оглашая агрессивные звуки. Его уши превосходно улавливают движение скоростных объектов — он не реагирует на фантомы, которыми его пытаются одурачить, под давлением плюёт водой в настоящего Тиерию. Тогда он врубает звук на полную, Дримгилас страдает. Его муки приводят к тому, что внутри брюха формируется взрывоопасная смесь на основе водорода. Он извергает из себя некое красноватое вещество, идущее пеной, напоминающее собой содержимое перцового баллончика. Оно воспламеняется по мере распространения. Тиерия в ответ дырявит пришельца из лучемётов. Дримгилас закрылся руками, в следующий момент — они все в дымящихся отверстиях. Добраться до туловища и головы Тиерия так просто не может. Локон уже заходит с другой стороны озера, берёт противника на прицел. Стреляет в горло, когда Дримгилас ещё раз пытается извергнуть взрывоопасное вещество. Снайпер пробывает шею, прямое поражение снарядом в нутро вызывает воспламенение. Дримгилас весь раздувается, взрывается изнутри, выбрасывая кучу искр. Посреди озера разлетаются его останки, в небо вырывается струя пара… Леонард Файнс приходит в себя и рассказывает, как он видел во сне победу могучих роботов над тем самым ужасным монстром, который всё это время терроризировал его во сне. Локон в этот момент улыбается. Он заулыбался того сильнее, когда увидел улыбку на лице Тиерии. Файнс в порядке. Никаких проблем с ним не наблюдается. — Надеюсь, ты не стал бы сильно протестовать, если бы нам пришлось его убить? — Тиерия вышел на балкон вслед за Локоном, когда тот решил подышать после работы. Здесь работают воздухоочистительные системы, а то со стороны плотного города летит много нехороших газов и запахов. Локон подумал: — Ну, если это нужно для дела, то… Если этого ребёнка нельзя спасти. Я же взрослый человек, я же не дурацкий юный максималист, я всё прекрасно понимаю… — Я никак не пойму, почему вы, люди, так сильно заботитесь о детях? — Такие слова Тиерии заставили Локона всё же осознать, насколько человек, в которого он влюблён, всё же отличается от обычных нормальных людей. — Дети менее обучены, чем взрослые, следовательно — дети имеют меньшую ценность. Дети — это личинки людей, почему вы их так цените? Нет, я знаю, что человеческие детёныши абсолютно беспомощны — потому эволюция вложила в вас стремление заботиться о своём потомстве. В благополучный век, как видно, это стремление перерастает в культ педолатрии. Вы бы стремились есть своих детей, если бы эволюция вложила в вас потребность уничтожать часть своего потомства по причине, скажем, его чрезмерной многочисленности. Но как вы для себя это рационально объясняете? — Эм… Никак, дети — это дети. — Локон не знал, что тут ответить. — Это не надо объяснять. Точно так, как не надо объяснять, почему жить лучше, чем умереть — и почему нужно бороться за жизнь. — Я, если честно, понятие не имею, почему жизнь лучше смерти. — Тиерия, на таких словах, взглянул на толпы людей на улицах. — Я живу, потому что у меня есть воля к жизни, но мой дед, например, считал лучше не существовать и что от желания существовать все беды. Не будь этого стремления, навязанного природой, мы бы рационально решили, что умереть — самое лучшее решение. Может быть жизнь, это всего лишь болезнь, от которой нужно излечиться? — Пф! Тиерия, мне о таком даже думать неприятно. Перестань говорить такие вещи! — Локон хлопнул его по плечу, приобнял за спину. — Ты настолько примитивен, что прибегаешь именно к этому методу избавления от бессмысленности? — Тиерия, как кажется, с претензией заглянул ему в глаза. — Чего? — Локон недоумённо дёрнул бровью. Тиерия пояснил ему с умным видом: — Ещё Цапффе в XX веке от рождения твоего Бога показал, что жизнь мучительная и бессмысленна. Любые идеалы несут в себе семена собственной гибели. Наши желания регулярно входят в противоречия с окружающей действительностью, которая не торопится им потакать. Но люди используют различные ментальные уловки, чтобы избежать осознания бессмысленности своей жизни, иначе они придут к выводу, что смерть лучше жизни. Самый банальный способ — это просто не думать о таких вещах. «Изоляция». Есть три других. — Какие? — Локон не хотел рассуждать о таких вещах и почти что механически ляпнул это слово. Тиерия своим рационализмом и расчётливым мышлением машины мог вгонять в депрессию. Тиерия пояснил: — «Якорение» — вера в идеалы, будь то религия, государство, прогресс или что-то такое. «Отвлечение» — это когда твой ум концентрируется на чём-то ином, что полностью поглощает его внимание. «Сублимация» — создание художественных произведений с целью переварить негативный опыт. — Сецуна сильно верит в Бога. Я… как обычно. Аллилуйя и Сома тоже в Него верят, но, кажется, они больше поглощены любовью друг к другу. А ты, Тиерия? Ты, кажется, веришь в прогресс, либо занят делом обустройства мира, а? — Локон смотрел ему в глаза. — Или ты любишь меня? Тут Локон хотел уж привлечь его внимание к себе и поцеловать в губы, чтобы Тиерия не болтал лишнего. Ему это удалось, прямо посреди балкона, оставив другим людям возможность наблюдать за собой сквозь стекло, они обнимались и целовались, лапали друг друга… Локон любил взирать в глаза Тиерии, когда он его трахает. Как прямо сейчас, когда возлюбленный лежит под ним на спине и высоко задирает раздвинутые ноги. Оба стонут, наслаждаются этим слиянием. Когда оба кончают, то ложатся в постель, лежат обнажённые под одеялом, накрыты оба по пояс. Тиерия, такой женственный, говорит ему: — Локон, я не знаю, что мне больше всего дорого. Но я думаю, дороже всего мне ты. — Приятно слышать… — засыпая, улыбался ему Локон. Муж зевнул. — Пусть тебе приснится то, ради чего стоит жить… Он закрыл глаза и уснул. Тиерия наблюдал за ним и размышлял, что ему действительно больше всего дорого?