Их Вечность

      Он был высокомерен и прекрасно это понимал. Сказать по правде, его куда больше раздражала простота и самоотверженность его брата-близнеца, слишком долго отказывающегося взрослеть.       Да, в первые годы это было даже забавно. Один собранный, спокойный, упорно учится быть настоящим аристократом и наследником, учится преподносить себя как управленца и даже правителя. Второй же смотрит на мир широко открытыми глазами, но будто прикрытыми розовой вуалью, что он не видит ни грязи, ни скрытых намерений окружающих, ни чего бы то ни было дурного.       С годами это стало раздражать, ведь его близнец никуда не двигался.       И вот, очередной банкет.       Неспешная поступь, великолепная осанка и непререкаемые манеры. Всем своим существом он выражал мудрость и величие, несмотря на юный возраст.       Другие аристократы ставили его в пример своим детям, приглашали в свой круг, обсуждали дела и идеи, будто он был один из них, хотя обычно наследников не принято было допускать до серьёзных дел в его возрасте. Нужно было ещё хотя бы пару лет, чтобы его наконец стали воспринимать как взрослого. А всё потому, что дети аристократов взрослели медленнее, окружённые заботой и целым штатом слуг. Их не заставляли учиться говорить до трёх, а то и позже. Не заставляли учиться ходить до двух. Очень редко приобщали к военному ремеслу раньше двенадцати, и то только к дуэлингу, не к реальным тактикам и тем более стратегиям ведения боя и войны. О науках и говорить нечего, ведь многие взрослые аристократы не утруждали себя умением писать и читать, полагаясь на специально выученных слуг. Хотя в последние годы вроде как стала вводиться мода на интеллект… По крайней мере он очень надеялся, что то был не бессмысленный слух, ведь он уже успел зацепиться за него, надеясь, что появится больше действительно образованных людей, с которыми он сможет поговорить по делу.       Вежливая улыбка на губах уже долгое время не достигала холодных равнодушных глаз.       Его интересовали науки, но практически все учёные были простолюдинами, которых в высший круг, которому он принадлежал его допускали. Могли пригласить разово, больше для развлечения гостей, да и то только в случае, если те могли получить титул за свои достижения.       Поэтому ему было безумно скучно.       За весь вечер он не услышал ничего, что увлекло бы его.       Скука в таком возрасте была странным явлением, но его разум не оставлял другого выбора.       …       Порой он завидовал брату, что продолжал восторженно взирать на мир во всём его многообразии и красоте, благополучно игнорируя грязь. Но затем он вспоминал, что говорили о его брате за спиной, обо всех разговорах, где ему приходилось защищать своего инфантильного близнеца и отказываться от восхваления своей личности, ведь ему нужна была хорошая репутация…       Да, он предпочитал ощущать скуку и некое чувство обречённости от понимания, что все интересные открытия будут совершены в будущем, до которого он не доживёт. Он предпочитал следовать своей роли наследника, но и не забывать о собственных амбициях, изучая мир во всех его проявлениях. Несмотря на скуку его жизнь была полна бесконечного пути вопросов без ответов. И именно отсутствие последних казалось ему самым привлекательным во всём этом…       Вечер близится к концу, когда он решает выйти в сад и наконец отдохнуть от компании всего этого ограниченного высшего общества, заботящегося только о деньгах и развлечениях.       Мрачные ели, чёрными острыми силуэтами возвышаются за забором поместья. Глубокое синее ночное небо кажется бордовым под светом совсем небольшой и крайне редко показывающейся алой луны. Впрочем, это не мешало ей окрашивать хвою красноватыми оттенками, а воду топить в мрачном бордовом, обращая пруд в кровавое озеро.       Тихо, свежо, темно. Редкие керосиновые светильники стоят тут и там, обычно над скамейками или висят под куполами беседок.       …       Он идёт и думает о смысле каждой картинки, что он видит. Теория цвета, когда  взгляд цепляется за ели и небо. Мистика и легенды, когда поднимается к необычной в эту ночь луне. Наука о земле и живом мире, когда опускается к кустам роз и другим цветам, бережно выращиваемым десятком садовников…       Однако его покой прерывается внезапным видом. В одной из беседок молодой на вид мужчина приник к шее девушки, что застыла, рассеянно глядя в пустоту. Блеск из её глаз стремительно уходил, а кожа бледнела, пускай это и тяжело было заметить под тоннами макияжа. С какой-то стороны казалось, что она старела, иссыхала. Было похоже на кровопускание, пожалуй…       Впрочем, ему было слишком любопытно, а потому он подошёл ближе и спокойно спросил, что именно мужчина пытается сделать с данной леди.       Он оторвался, показывая красноватый отблеск в глазах и капельки крови, размазанные по губам. На шее девушки набухали ещё две капельки, вовсе не походя на укус или засос.       Мужчина чувствует себя достаточно расслабленно и даже довольно. Укладывает девушку на скамью, прикрывая своим кафтаном, тогда как она почти мгновенно закрывает глаза и засыпает. Поворачивается к нему и приглашает присесть, насмешливо пояснив, что он так ужинал.       На заинтересованный блеск в до этого безучастном взгляде усмехается и объясняет, что он не человек. Вампир. Дитя ночи. Тот самый из легенд о кровопийцах. Из россказней религиозных фанатиков о конце света и апостолах хаоса. Из страшилок о монстрах за порогом.       И ему становится интересно, что такое вампир на самом деле. Он расспрашивает мужчину, потеряв улыбку и впиваясь в источник информации жадным взглядом и крепкой хваткой за руку. Только бы не упустить желанное открытие.       А тот вовсе не прочь рассказать о себе и своей расе. Описывает вечную жизнь и вечную молодость. Не забывает испугать гонениями и всеми возможными недостатками своего положения, однако уже понимает, что ребёнок перед ним не обычный.       Он видит это в глазах мужчины. Видит, что тот уже осознал его заинтересованность и восхищён. Восхищён его жадностью…       Предложение сделать его вампиром, впрочем, он не принимает. Сразу говорит, что сначала должен проверить всё сам и убедиться в полезности данного шага для себя. Предлагает встретиться через пять-шесть лет, когда он точно будет признан совершеннолетним, и вполне возможно возьмёт часть активов семьи в свои руки. Объясняет он всё это восхищённо взирающему ему мужчине подробно и полно, уже простраивая план, как получать кровь, но не привлечь лишнего внимания фанатиков и охотников на вампиров, которых в прошлые пару сотен лет развелось не мало.       Последнее происходило скорее всего в ответ на всё растущее количество детей ночи, ведь обратить другого человека было достаточно просто. Нужно было выпить полностью, оставив немного своего биологического материала, желательно крови. Либо можно было поместить в ослабленное тело какой-нибудь орган вампира, ну или опять же кровь, но куда больше, чем в первом варианте. Оказалось, что человеческое тело было весьма устойчиво к изменениям, потому и требовало достаточно радикальных методов для качественного преобразования в тело вампира.       Он видел, что мужчина был восхищён его разумом и способностью быстро продумывать на годы вперёд. Вампир широко довольно улыбался, разглядывая миловидного тонкого, но явно не слабого подростка-аристократа, обещая вернуться и обратить его по исходу пяти лет, если он будет готов к этому шагу.       Они расстаются на приятной ноте. Вампир сытый и довольный получил приглашение посещать поместье в эти годы и обещание делиться собственной кровью для удовлетворения голода с условием сохранения его жизни. В то время как сам он погрузился в думы о полезности становления вампиром и раздумья по поводу недостатков и их преодолении…       …       …       …       Пять лет спустя они вновь сидят в той же беседке с новой выпитой вампиров гостьей. Всё ещё живой, как и все предыдущие, просто чтобы не привлекать лишнего внимания смертями.       Вновь говорят о детях ночи. Он объясняет свои выкладки и исследования, а вампир внимательно слушает и с любопытством рассматривает возмужавшего, но всё ещё невысокого и изящного юношу, что с годами стал ещё более неотразим и величественен.       Даже не говорят об обещании. Замолкают на пару мгновений, глядя друг другу в глаза, и он молча встаёт и приглашает за собой в собственную комнату…       Поутру по поместью служанки пустят слух, что их молодой господин предпочитает в постели мужчин, причём постарше. Однако какое дело до пола и возраста существу, что навечно останется молодым и прекрасным?       Верно, никакого.       Потому что теперь он тоже вампир.       И ему плевать на их глупую болтовню.