Его самый ценный актив

***

Чонгук ломился сквозь кусты, прикрывая лицо рукой от хлеставших веток. Привычные изгибы дорожки были сейчас досадной задержкой, и он сокращал путь там, где это было возможно. Было плевать на порванную одежду и царапины, за которые завтра его будет ругать гример. Лишь бы быстрее сбежать, поскорее уйти от того кошмара, что он оставил за спиной. В голове билась мысль: «Он не шутил. Он бы действительно меня трахнул. Просто трахнул, как течную омегу. Я видел это в его глазах». Чон несколько раз споткнулся, ноги по инерции понесли сами, и он на всей скорости вылетел на дорогу, попадая в луч слепящего света, не сразу понимая, почему мир вдруг перевернулся и замер, вспыхивая зажигающимися звездами в высоком вечернем небе. Глаза закрылись, и все закружилось, отматывая время назад. Все предыдущие месяцы слились в единый поток образов и отрывочных мыслей, словно вся его небольшая жизнь пронеслась перед глазами. Первая встреча с господином Кимом, учеба Гука в институте под покровительством агентства, подписание контракта и первая удачная роль. Первое сексуальное влечение после отмены блокаторов, и выбивающее дух желание обладать сидящим рядом мужчиной. Добрые понимающие глаза, и сбивающий с ног аромат кедра. Его собственное признание в вагончике на фотосессии и категоричный ответ, пресекающий всякие попытки. Внезапно начавшийся гон, и горячее тело, пахнущее тем самым ароматом, прижимающее его к себе. Тихий уверенный голос, обещающий избавление. Уединенный домик, безумие гона, и сводящее с ума желание быть с тем альфой, чей запах впитался в кожу. Последнее, что помнил Чонгук, погружаясь в темноту, горящие непонятной яростью и внутренним огнем глаза, выражение которых совсем не сочеталось с грязными, беспощадными словами, что гнали его прочь из домика на холме.

***

Тэхён стоял под струями воды, бьющими по крепкому телу. Он переключал температуру с ледяной на горячую и обратно, надеясь, что контраст безжалостного душа остудит его горячую голову. Подставив лицо очередной холодной волне, он закрыл глаза, и перед глазами снова возникало то испуганное лицо Чона, то он же, целующий бету. Мужчину разрывало от противоречивых эмоций, а тело, разгоряченное всплеском адреналина и вырвавшегося на волю желания, не слушало голоса рассудка. К своему ужасу и стыду Тэ чувствовал, что тоже хочет Чонгука, и это понимание выбивало почву из-под ног. Рука потянулась вниз, к налившемуся кровью члену, и Ким с усмешкой вспомнил, как совсем недавно подколол Гука: — Еще расскажи, как ты дрочишь на меня в душе… Чем он сейчас занимался? Именно! Дрочил на Чонгука. Бинго! Но даже осознание собственного провала не смогло его остановить. Вода снова стала теплее, воображение рисовало рядом дыхание и пряный аромат имбиря. Пальцы сжимались сильнее, движения из плавных превратились в резкие. Он словно чувствовал, что Гук не хотел бы ванильной нежности, значит, и он не захочет. Еще несколько рывков рукой, и Ким со стоном испачкал стену душа. До чего же он дожил! Передернуть на своего подопечного — это так профессионально! Мозг уже не подтрунивал над ним, добавляя извечное «еще и альфу», видимо решил, что на сегодня ему хватит самобичевания. Но судьба не была столь великодушна. Едва Тэхён вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, как раздался телефонный звонок. Он не мог понять, кому понадобилось звонить так поздно, да еще и с незнакомого номера, поэтому не сразу понял услышанную фразу. Он остановился и, доставая из сумки футболку, проговорил: — Простите, я не совсем понял. Почему вы интересуетесь Чон Чонгуком? — Я спросил, известен ли он вам, — терпеливо повторили на том конце. — Просто его номер записан у него, как основной для экстренных вызовов. — Да, я его менеджер, — вздохнул Ким. — Что он натворил? — Он в больнице, нуждается в неотложной медицинской помощи. — Он где? — Тэ не мог поверить в услышанное. — В больнице, — по тону говорившего было понятно, что о6 уже устал объяснять очевидное. — В какой именно? Я сейчас приеду, — мужчина моментально собрался. — Делайте все, что необходимо, не смотрите на страховку. В каком он состоянии? — Достаточно тяжелом. Он попал в аварию, его сбил мотоцикл. — Я уже еду, — Тэхён натягивал джинсы, прижимая телефон к уху плечом. — Если что-то понадобится, звоните! Он откинул телефон, схватил куртку, ключи и выбежал из дома. Уже в машине он на мгновение замер, упершись лбом в оплетку руля. Его Гуки попал в аварию. Скорее всего после того, как он вывалил на него весь тот бред, который и заставил его убежать. Тэхён резко вскинул голову и нажал на газ. Он ненавидел себя в эту минуту. Он, кто должен был оберегать и заботиться, своим поведением привел к чудовищной трагедии. Мчась по ночной трассе он молил только об одном — чтобы его Гуки был жив и с ним не случилось ничего непоправимого. Самобичевание стоило отложить на потом, сейчас был важен лишь Чонгук.

***

Чон медленно приходил в себя, не понимая, где находится. Слышался какой-то странный писк, легкий шорох и запах чистоты, присущий больницам, но во всем этом ощущался до боли знакомый кедр. Тэхён. Он где-то рядом. Гук попытался встать, но почувствовал странную тяжесть, придавливающую его к ровной поверхности. Писк стал интенсивнее, и послышался знакомый голос: — Доктор, он пошевелился! Вокруг сразу стало шумно, кто-то дотронулся до его лба, осторожно ощупал руки и тело. Чьи-то пальцы приподняли его веко, и в глаз ударил яркий белый свет. Чонгук зажмурился и попытался отвернуться, но голову тут же прошило дикой болью. Он тихо застонал. — Гуки, — низкий хрипловатый голос позвал его, и на запястье опустились теплая подрагивающая рука. — Ты меня слышишь? Не делай резких движений, просто пошевели пальцами. Парень послушно шевельнул пальцами и услышал облегченный вздох. — Слава Богу, — тихо проговорил мужчина. — Не двигайся, просто слушай. Ты в больнице, все самое страшное позади. Тебя сбил мотоцикл, но из серьезных травм — перелом ноги, ключицы и сотрясение мозга. Остальные ушибы и порезы не такие опасные. Чонгук непроизвольно дернулся, пытаясь дотронуться до лица, но та же рука мягко остановила его. — Лицо не пострадало. Тебе вообще повезло. Ты выскочил на дорогу, и мотоциклист в какие-то доли секунды успел среагировать и немного уйти в сторону. Но ты все же сильно приложился. Врачи сделали все необходимое, а тебе просто надо лежать и выполнять их предписания. — Я… — Чон не узнал свой голос, настолько он был трескучим и глухим. — Я не могу открыть глаза. Свет режет… — Это обычное состояние при сотрясении, оно скоро пройдет, — его ладонь слегка сжали, давая молчаливую поддержку. — Пить хочется, — парень облизал пересохшие губы. — Сейчас, подожди, — послышался шум, звук быстрых шагов, и его голову аккуратно приподняли. Рта коснулась тонкая трубка. Чон обхватил ее губами и жадностью принялся пить. — Тихо, не так много, — голос мужчины казался ласковым, успокаивающим. — После я дам еще, а сейчас хватит. Чонгука снова уложили на низкую подушку. Голова болела, в мозгу возникали и пропадали не связанные друг с другом мысли, но внезапно парень зацепился за одну, очень для него важную. — Господин Ким, — Он не знал, есть ли в палате кто-то еще, поэтому перешел на формальный стиль речи. — Я хотел сказать… — Чонгук дернулся, перехватывая ускользающую руку, но застонал от тупой боли. — Где болит? — тут же взволнованно спросил Тэхён, аккуратно ощупывая ногу. — Везде, кажется, — признался Чон. — Будто не под мотоцикл попал, а под самосвал. — Сейчас тебе введут обезболивающее, но часто этого делать нельзя, так что скоро придется терпеть, — предупредил мужчина. — Ничего, я выносливый. — Для всего есть предел, — многозначительно ответил Ким, и они замолчали, думая об одном и том же. Чонгук снова попытался приоткрыть глаза. Он неспеша осмотрелся, чуть открыв веки. Глаза болели, голова была тяжелой и будто каменной, но он упорно искал глазами того, от кого так и не смог убежать. Тэхён сидел рядом на стуле и внимательно рассматривал его. У него под глазами пролегли серые тени, и сам он был весь какой-то сгорбленный, помятый, как будто собирался в спешке. Он то и дело с раздражением сбрасывал вызов со смартфона, что лишь тихо гудел в тишине палаты. — Я всех подвел, — горестно выдохнул Чон. — Хорошо, что ты это понимаешь, но не будем сейчас об этом, — Чон почувствовал ладонь альфы на своем лбу. — Отдыхай и набирайся сил. Они тебе нужны для выздоровления. — Я хотел спросить, — парень облизал вновь ставшие сухими губы. — Ваши слова. Это же неправда? Вы это не серьезно? — Чонгук, — мужчина качнул головой, — это не то, о чем стоит думать. — Нет, скажите, — он заметил медсестру, что подошла к капельнице со шприцем в руках. — Вы действительно хотели? Собирались… — он запнулся, не осмеливаясь продолжить. — Я бы не смог, — резко ответил Ким. — Не мог и не хотел причинить тебе вред. — Но вы… — Все разговоры потом. Сейчас надо думать лишь о твоем здоровье, — Чон увидел, что мужчина встал. — Не уходите, — Гук ухватился за воздух. — Я никуда не уйду. Просто тебе надо поспать, — сквозь наползающий туман расслышал Гук. — Я не оставлю тебя. Не сейчас.

***

Это «не сейчас», крутилось в больной голове, пока Чона не вырубило. Ему снился сон, где он был на том самом холме, рвался вперед, продираясь сквозь кусты. Но в этот раз все было намного тяжелее. Корни лезли из земли и цеплялись за его ноги, ветки хватались за одежду, вырывая клочья и стараясь удержать. Он пытался бежать, но на его ноги будто повесили тяжелые гири. Наконец, обессилевший, он набрал воздуха в легкие и закричал. Сначала это был просто рык, но потом он оформился в одно-единственное имя: — Тэхён!!! Его тут же обняли — крепко, но осторожно. Теплые ладони гладили плечи и руки, касались разгоряченного лба, и голос, тот самый, низкий, успокаивающий, не переставая твердил: — Все хорошо, Гуки. Я тут, я рядом. Это просто кошмар. Спи, мой хороший, мой неугомонный. Чонгук не понимал, сон это или явь, но ему было так хорошо от этого присутствия. Он задышал спокойнее, расслабился, слушая тихий шепот. А руки все ласковее гладили предплечья и запястья, пробежались по не закованной в гипс ноге и снова вернулись, сжимая ладонь. Чон шевельнулся, на секунду приоткрыв глаза, но тут же обессиленно закрыл веки. Лекарства все еще удерживали его в полусне. Но даже этого мгновения ему хватило, чтобы увидеть мужчину, сидящего у его постели, низко склонив голову. Вдруг он почувствовал, как его руку слегка развернули, и горячие губы коснулись ладони. — Мой беспокойный волчонок, — прошептал голос прямо в пересечение линий ума и сердца. — Что же ты наделал? Что я натворил? Нежные пальцы скользнули вверх по рукам и плечам, коснулись щеки, а следом Гук почувствовал легкий поцелуй в самый уголок губ. Невесомый, словно крылья бабочки. — Спи, мой Гуки. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

***

В следующий раз Чонгук проснулся ранним утром. Он открыл глаза и осмотрелся. Тэхён спал в кресле у стены, закинув длинные ноги на подставленный стул. «Завтра у него будет болеть спина и шея», — подумалось парню. Он вспомнил, как его менеджер говорил, что любит спать с комфортом, а вот сейчас, наплевав на все, мирился с неудобством. Чону вдруг захотелось встать и укрыть его одеялом, подарить хоть немного нежности, но он лишь мог лежать и думать. Мысли не сильно его слушались, но внезапно в памяти вспыхнули те яркие образы, что промелькнули перед его внутренним взором в момент падения. Он мысленно снова вернулся назад, в тот отрезок своей жизни, когда уже знал Тэхёна. Воспоминания теснились, запутываясь и переплетаясь между собой. Он вспомнил день, когда его впервые обожгло непонятным желанием, тот самый небольшой праздник после его первой роли. Именно тогда с ним произошло что-то, не поддающееся объяснению. Все его запаховые рецепторы замкнулись на обрушившемся на него аромате благородной хвои и смолы. Это сбило все ориентиры, кроме одного — самого недосягаемого и желанного. Уже находясь у себя дома, в небольшой съемной квартире, Чонгук, забравшись под прохладный душ, хлестал себя по лицу, пытаясь привести в чувство. Его здорово напугало это внезапно возникшее влечение к альфе. С ним такое происходило впервые, и признаваться себе в том, что он не такой, как все, не хотелось. Потом вспомнилась фотосессия, где Гук впервые признался себе в том, что его тянет к Киму. Не просто как к человеку, а как к альфе. Тянет с тем самым преступным желанием, которое не принято афишировать, что повсеместно осуждается людьми и обществом. Его волк, однажды уловивший аромат кедра, не желал принимать больше никого рядом с собой. Чон пытался, но ничем хорошим это не заканчивалось. Вот и в тот раз он чуть не навредил бедной девочке, которая просто согласилась немного пошалить. И как же ему потом было стыдно смотреть в глаза господина Кима! Стыдно и больно, ведь его волк, чуя рядом с собой желанный аромат, будто сошел с ума. То признание, что вырвалось случайно, поразило их обоих, но, начав говорить, Чонгук уже не мог остановиться. Это влечение было сильнее него, оно не давало здраво мыслить, стремилось найти выход и возможности, не беря в расчет последствия. Чон не понимал, что именно им двигало. Дать название еще не сформировавшемуся чувству он тоже не мог. Было лишь неуемное желание быть с этим альфой, непонятно как и в какой роли. Об этом вообще не думалось. А объект желаний стоял напротив него и отчитывал, как мелкого несмышленыша, который сам не знает, чего хочет. Наверное, именно эта уверенность, с которой говорил Тэхён, заставила тогда отступить и сбежать. Чтобы разобраться в себе, обдумать все и понять — что же именно с ним происходит. Это потом, долгими ночами и вечерами, штудируя тонны страниц интернета, он понял, что это не такая уж и редкость, что такое случается, и никто еще не нашел этому объяснения. Просто однажды ты осознаешь, что твое тело и твой зверь реагирует на подобного себе, хочет секса не с податливым омегой, а с сильным альфой. Возможно, дело было в его молодости и дерзости, а может, сыграли роль слухи о том, что в их агентстве была парочка таких же необычных альф. Как бы то ни было, он довольно спокойно и быстро принял факт иной сексуальной ориентации. Тем более, что ему не хотелось всех альф, без разбора. Он грезил лишь об одном, конкретном, но прекрасно понимал, что шансов у него немного. Можно сказать, их нет. Господин Ким являлся образцом благовидности, порядочности и сдержанности. Те шепотки о его немногих романах, что ходили в агентстве, составляли образ серьезного партнера. Да, у него не было на данный момент пары, но те омеги, что успели некоторое время ею побыть, жалели лишь о том, что не остались таковыми навсегда. Заполучить такого мужчину себе нужно было очень постараться. Все попытки Гука проваливались, и он не мог понять, что тому причиной: стопроцентная непоколебимая натуральность Кима или чертова упертость альфы? Казалось, что гон, случившийся на съемках, дал ему отличный шанс на сближение, но и тут его ждало фиаско. Во первых, он сам мало что соображал. Он не мог думать, рассуждать, строить планы. Он только хотел: безумно, безудержно, до помутнения рассудка, до потери себя в пространстве. Только дичайшее возбуждение и желание секса с его альфой. Голова плохо понимала, что альфа вообще ни разу не его, как впрочем и то, каким именно должен быть этот секс. Чонгук был просто одним целым, огромным, взбесившимся «Хочу». Он уже готов был выпрыгивать из штанов, но Тэхён оказался хитрее. На уловку с бетой Чон обиделся. Ему показалось, что его предали, но потом он решил играть по-другому. Попытаться вызвать ревность, что может быть лучше? Дать понять, что у него кто-то есть. И ему предоставился такой шанс. Чон, конечно же, видел, как Тэхён вышел из того ресторана, и пошел ва-банк. Он вложил в тот этюд с парнем, который был не прочь пофлиртовать, все свое актерское мастерство. Краем глаза он наблюдал за тем, как залип Ким, наблюдая за его спектаклем. Только для того, чтобы увидеть это ошеломленное лицо, эту напрягшуюся челюсть, стоило устроить показательные выступления. Чонгук ликовал! Он заставил Ким Тэхёна заметить себя! Эту победу стоило закрепить еще одним ударом ревности по самолюбию мужчины. Гук мчался в домик на холме, надеясь вывести того на эмоции, вот только сам оказался совсем не готов к таким страстям. Он, конечно, хотел Тэхёна, но не того зверя, что вырвался наружу. И он испугался. Этого напора, этого животного неприкрытого желания, этой готовности «здесь и сейчас». Лежа сейчас в больничной палате, он потихоньку отматывал воспоминания назад и пытался разобраться в своих и чужих эмоциях и чувствах. Опасное поведение Тэхёна стало той точкой, после которой Чонгук задумался: а что за чувства таятся в нем самом? Есть ли в нем что-то, кроме желания, или это действительно блажь, как выразился Ким? Мужчина, спавший в кресле, пошевелился и застонал. Он опустил ноги на пол, поудобнее сел в кресле и потянулся, тихо охнув. — Шли бы домой, — тихо проговорил Чонгук, — зачем так себя мучить? Со мной уже все в порядке, я жив, а остальное — срастется и поправится. — Ты почему не спишь? — Ким проигнорировал его замечание. — Тебе нужны силы. — Выспался, — Чон попытался пожать плечами, но лишь скривился. — Никак не привыкну к этим тугим повязкам и гипсу. — Они с тобой на долгий срок, еще успеешь сродниться, — печально улыбнулся мужчина. — Мне приснился странный сон, — неспеша продолжил парень. — Что вы со мной разговаривали, а потом поцеловали. — Чего только не привидится, — хмыкнул Тэ. — Пойду, позову доктора. Пусть проверит твою голову. Может, кроме сотрясения, там есть еще что-то другое, более серьезное? — Долго мне тут валяться? — Зависит от того, насколько быстро твой организм способен восстанавливаться, — расплывчато ответил Ким. — Наши внутренние сущности, конечно, помогают в выздоровлении, но у всех это протекает по-разному. — Ну, тогда все хорошо, — улыбнулся Чон. — Я не припомню, чтобы когда-либо долго болел. Даже сильные простуды проходили за пару дней. — Не спеши с выводами, — осек его менеджер. — Перелом, это тебе не насморк с кашлем. Пару дней придется потерпеть, чтобы врачи поняли твою регенерацию. Потом я перевезу тебя в Сеул. Я уже спрашивал, есть ли такая возможность. — Как скажете. Я теперь не стану настаивать и перечить. Не в том я сейчас положении, — вздохнул Чонгук. — Кстати, что там со съемками? — Пришлось немного изменить пару сцен, где ты не успел сняться. Твой дублер тебя заменил, как мог. — Неустойка? — Учитывая обстоятельства, не такая большая, но, — Тэхён вздохнул, — по сути, да, ты сорвал съемку, причем дважды. Я договорился с режиссером и продюсером, чтобы это не вышло за рамки проекта, иначе твоя репутация, как актера, была бы подорвана. — Непросто вам со мной, — криво усмехнулся Гук. — Только и делаете, что подчищаете мои косяки. — Это моя обязанность, раз уж я взял на себя роль менеджера, — мужчина потер уголки глаз пальцами. — Я за кофе, хоть он тут и жуткий, а потом займемся твоим утренним туалетом. Надо привести тебя в порядок и посмотреть, насколько быстро заживают твои ссадины. Не скучай, я скоро, — он попытался улыбнуться, но получилась, скорее, гримаса. Чонгук запрокинул голову и задумался. Что Тэхён имел в виду, говоря о его туалете? Не собирается же он подставлять ему судно? Этого Гук допустить точно не мог. Он попробовал пошевелиться и повернуться на бок. Времени на это ушло гораздо больше, чем он рассчитывал. Загипсованная нога и туго перетянутые грудь с плечом не давали возможности свободно двигаться, отовсюду торчали какие-то трубки, которые мешали. Да и голова все еще прилично болела. В итоге, вернувшийся Тэхён застал его не в самом эстетичном положении, когда он раскорячился на кровати, застыв, пережидая мелькание разноцветных мошек перед глазами. — Далеко собрался? — Ким с трудом сдерживал подергивающиеся уголки губ, которые так и норовили расползтись в улыбку. — Хотел самостоятельно решить проблему со своим туалетом, — буркнул Чон, признавая поражение. — Неужели стесняешься? — мужчина иронично приподнял бровь. — Я не настолько беспомощен, чтобы… — Чтобы что? Свалится с кровати и добавить себе еще пару переломов? — Тэхён вдруг нахмурился, решительно прошел вперед и поставил на стол у кровати стаканчик с горячим кофе. Потом он помог Чонгуку улечься на место, нажал на кнопку над его головой и строго посмотрел на парня. — Сейчас придет медбрат и поможет с катетером. Ты, возможно, его не заметил, но он очень помогает в твоем случае. — Вы хотите сказать, что у меня там?.. — Чон густо покраснел и потянулся рукой вниз, но мужчина быстро перехватил ее. — Если не хочешь, чтобы каждый раз под тебя подкладывали «утку», придется потерпеть это неудобство. Повторю еще раз, специально для упертого тебя: чем точнее ты будешь выполнять указания врача, тем быстрее восстановишься. Но если тебе нравится и дальше показывать свой прыткий нрав, продолжай. Посмотрим, к чему это приведет. Он аккуратно положил руку Чонгука на кровать и прикрыл его легким одеялом. Затем сходил в туалетную комнату и вернулся оттуда с небольшой чашкой и влажным полотенцем. Сняв куртку и закатав рукава рубашки Тэхён принялся протирать лицо и шею Чона, грудь, там, где не было повязки, живот. — Что вы?.. Я бы сам! — Чонгук не знал, куда себя деть всей этой ситуации. — Я просто ухаживаю за тобой, — спокойно ответил Ким, — и буду продолжать, пока ты в этом нуждаешься. К сожалению, не смогу быть с тобой целый день — у меня есть неотложные дела, но утренние водные процедуры я тебе обещаю. Как думаешь, ты справишься сам с завтраком и обедом? В противном случае, мне придется кормить тебя с ложки. — Справлюсь, — Гук с замиранием сердца наблюдал за красивыми руками с выделявшимися под кожей венами, что умело споласкивали и отжимали полотенце, скользили по его телу, даря свежесть, комфорт и совсем немного легкое напряжение. Кожа покрывалась мурашками там, где ее касались длинные пальцы. — Вот и славно, — мужчина улыбнулся, в последний раз складывая ткань. — А вот и наш помощник для более интимных дел, — он кивнул вошедшему парню в форме персонала больницы. — Вы пока пообщайтесь, а я все же допью свой остывший кофе и сделаю несколько звонков. И Тэхён тихо вышел за дверь. Чонгук зажмурился и мысленно чертыхнулся. Сегодня альфа, о котором он грезил долгое время, был настолько близко, что он не смел и мечтать. Тот сам касался его, не шарахался и не старался отдалиться, но обстоятельства, при которых это произошло, были не совсем теми, о коих мечталось. И, похоже, жить со всем этим ему придется еще минимум месяц. Чон прикрыл лицо здоровой рукой и прошептал: — Вот же подстава…