Его самый ценный актив

***

Тэхёну казалось, что он в каком-то нереальном сне. Все происходящее виделось через пелену, во рту стало сухо, как в пустыне, а сердце, отбивающее сумасшедший ритм где-то в ушах, лишало слуха. Из органов чувств остались лишь обоняние и осязание, но и они норовили обмануть. Иначе как объяснить тот запах, что обволакивал его, и ощущение горячего тела, которое он с такой силой прижимал к себе? И не просто прижимал. Той рукой, что была свободна от мертвой хватки, он поглаживал, исследовал, а губы, коснувшись кожи за ухом, такой нежной и уязвимой, уже не могли остановиться. Они скользнули вдоль скулы, потом вниз, прихватили подбородок, добрались до уголка чужих приоткрытых губ. Парень, которого он прижимал к себе неуклюже попытался повернуться, но Тэ уверенно шагнул вперед, приподнимая совсем не легкую ношу и усаживая на высокий стол. Как только руки получили свободу, он обхватил обеими ладонями лицо и накрыл такие манящие губы своими. Поцелуй был таким, словно от него зависела жизнь. Тэхён сминал поддающиеся губы, прикусывал, всасывал по очереди то нижнюю, то верхнюю, отрывался, облизываясь, и снова набрасывался. Дыхания не хватало, голова кружилась от аромата специй, а он все не мог остановиться, не мог прийти в себя. И вдруг где-то на периферии сознания он скорее почувствовал, чем услышал, тихий стон и последующее: — Тэ… — такое до боли знакомое. Он замер, оторвавшись от дурманящих губ, с трудом переводя дыхание и заставляя себя рассмотреть того, кто цеплялся за его плечи. Темные взъерошенные волосы, раскрасневшиеся щеки, черные омуты глаз. Этого не может быть! Он разом напрягся, одним сверхусилием заставляя себя вернуться в реальность. Да за то же это ему?! — Гу… Гуки?.. — не веря сам себе, прохрипел мужчина, отстраняясь. Он пошатнулся и шагнул назад, но тут же был вынужден снова поддержать готового упасть парня. Тот не ожидал такого резкого перехода и уже готов был свалиться со стола, на который его посадил Тэхён. — Прости, — Ким, придерживая Гука все еще подрагивающими руками, помог ему спуститься на пол и усадил на устойчивый стул с широкой спинкой. — Я… — он провел ладонью по лицу. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Мне надо… — он замолчал и сделал пару шагов назад, глядя в удивленное лицо напротив. Удивление сменилось недоумением, потом растерянностью. — Тэхён? — шепотом, будто уточняя, словно понимая, но не желая верить. — Извини, — Ким постарался внутренне собраться. — Мне надо… — он махнул рукой куда-то назад. — Я скоро, — и, развернувшись, быстрым шагом покинул кухню, не видя, как с тихим обреченным стоном Чон уронил голову на подставленные руки. Тэхён окончательно пришел в себя лишь в ванной комнате, после того, как сунул голову под струю холодной воды. Вскинув голову, он провел рукой по лицу, убирая влагу, и посмотрел на себя в зеркало. Он не мог во все это поверить, но всё же признался самому себе — он снова сорвался. Это уже становилось опасным. Неизвестно, сможет ли он остановиться в следующий раз, и что придет в его одурманенную желанием голову. Надо было срочно что-то предпринимать. Тэхён прошел в комнату, снял ставшую мокрой рубашку и натянул домашнюю футболку. Пройдя в кухню, он застал там Чонгука, который всё ещё неподвижно сидел, положив голову на руки, вытянутые на столе. Стараясь вести себя как можно непринужденнее, он подошел ближе и поинтересовался: — Ужин все еще в силе? Чонгук приподнял голову и кивнул на стоящие чуть дальше тарелки, которые они с Кимом каким-то чудом не зацепили. — Накладывай…те себе, у меня аппетит пропал, — он отвел глаза, пытаясь не встретиться взглядом с хозяином дома. — Гуки, — мужчина присел напротив и со вздохом продолжил, — я виноват перед тобой. Не смог сдержать эмоции. Сам не понимаю, что на меня нашло. Но я постараюсь больше такого не допускать. — Это и пугает, — невесело хмыкнул Чон. — Что ты хочешь сказать? — А что я должен сказать, если альфа, который мне нравится, сбегает после поцелуя со мной? — он наконец посмотрел на Кима с печальной улыбкой. — По мне, тут все очевидно. — Чонгук, ты все… — Неправильно понял? — перебил Тэхёна парень. — Можно не уточнять, или я совсем разочаруюсь в самом себе?! — Его взгляд скользнул по кухне, не останавливаясь ни на чем. — Пожалуй, сегодня я слишком устал. Приятного аппетита, а мне необходимо лечь. — Нам надо поговорить, — попытался остановить его Тэ. — Не сегодня, Тэхён-щи, не сегодня. Он поднялся, подхватывая костыли и, неспеша, поковылял в спальню. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, который для Кима прозвучал громче, чем выстрел.

***

Чонгук упорно молчал уже который день. От него можно было добиться лишь кивка на приветствие, в какое бы время суток оно не звучало, да короткого «нормально» в ответ на вопрос о самочувствии или о состоянии дел, которых у парня было и так не много. Чон старался вообще меньше попадаться на глаза, перестал выходить к завтраку, а ужин старался закончить до того, как хозяин квартиры приходил с работы, либо, неуклюже ковыляя, забирал к себе в комнату. Если бы не приглушенный звук фильмов и шоу, которые он просматривал на ноутбуке, да редкие разговоры по телефону, Тэхён мог бы решить, что снова живет один в этой просторной и, теперь отчего-то кажущейся пустой, квартире. Сказать по правде, Тэхён и сам стал избегать общения с парнем. Произошедшее лежало на душе тяжелым грузом, а то, как отреагировал на поцелуй Чонгук, вызвало странные и непонятные чувства. Едва наладившиеся между ними отношения вновь дали трещину, и с каждым днём она становилась все больше и больше. Ким всё чаще стал задерживаться на работе, а пару ночей и вовсе провёл в офисе. Так прошло больше недели. Начало новой недели ознаменовалось приездом Джина. Тэхён ещё никогда так не ждал друга, хотя понимал, что тот вытрясет из него всю душу. Увидев на пороге своего офиса бывшего сокурсника, Ким по блеску в его глазах сразу понял, что тот «взял след». Всё, что касалось отношений, интересовало Джина наравне с его работой, если не больше. Он оценивающим взглядом окинул стоящего у стола Кима секретаря, опустился в мягкое кресло и с улыбкой проговорил: — Солнце, организуй что-нибудь покрепче и сделай так, чтобы никто нам сегодня не мешал. Нам с твоим боссом нужно очень многое обсудить. Тэ лишь кивнул, соглашаясь. В конце концов это он своим звонком вызвал своего друга Сеул. Омега собрал со стола подписанные Тэхёном бумаги, чуть прикусил нижнюю губу, стрельнул в глазами на привлекательного альфу и слегка покачивая бёдрами скрылся за дверью. — Красивый какой, — хмыкнул Джин, но тут же переключился Тэ. — Рассказывай. Ким не спеша начал свой рассказ. Он старался не утаивать ничего, говорил всё как есть, начиная с того момента, как начал выделять Чонгука из общей массы. Как стал замечать привлекательность парня, и как сам Чон стал недвусмысленно намекать на их близость. Рассказал о последних событиях и со вздохом сообщил, что все же успел снова облажаться. Джин слушал внимательно, иногда задавая наводящие вопросы. Они прервались лишь на пару минут, когда секретарь принёс тяжелый графин с коньяком, пару бокалов на низкой ножке, фруктовую тарелку и тонко нарезанные сыр и запеченное мясо. Изящно прогнувшись в спине, он неспеша составил все это на журнальный стеклянный столик, повернувшись к Джину таким образом, чтобы тому было лучше видно все изгибы, а особенно крепкие бедра, туго обтянутые черными брюками. Бросив на альфу говорящий взгляд, он снова оставил друзей одних. — Что ты сделал с моим секретарем? — поинтересовался Тэхён. — Просто ты настолько был занят сначала своей работой, а потом этим своим Чоном, что не заметил, какая жемчужина работает в твоей приемной, — как ни в чем не бывало пожал плечами Джин. — А ты прямо с порога заценил, — хмыкнул Тэ, наливая коньяк. — Мне дано видеть прекрасное, — мечтательно протянул друг. — И не надо на меня так смотреть! — он предупреждающе выставил вперед указательный палец. — Я верен своему Анри, но безобидный флирт никто не отменял. И к тому же, как ты помнишь, я не по омегам. — Ты всегда был таким, — Тэ слегка расслаблено откинулся на спинку кресла. — А вот я… — А ты вечно морозился по всяким пустякам и заморачивался поисками единственной на всю жизнь омеги. И к чему тебя привели твои поиски? — Хватит вспоминать прошлое, лучше подскажи, что мне делать в настоящем? — Это зависит от того, чего ты сам хочешь, — Джин подцепил палочкой кусочек сыра, — и насколько далеко ты готов пойти. — Если честно, я и сам не понимаю. Этот парень… он вызывает во мне давно забытые эмоции и какие-то новые, неведомые чувства. Его хочется обнять и в тоже время придушить. Хочется показать его всему свету и запереть в четырех стенах. Оберегать от любой мелочи и… — Тэхён замолчал, прикрыв глаза. — И трахать на всех возможных поверхностях, — со смехом закончил за него Сокджин. Тэ почувствовал, как горят его щеки. — Как у тебя все просто, — выдавил он из себя. — А ты вечно все усложняешь, — махнул на него рукой друг. — Вот из чего ты тут драму-квин устроил? Да — альфа, и что с того? Ты что, будто только вчера на свет появился? Не знаешь, что такие отношения существуют? — Одно дело знать, а другое быть в них. — Так, солнце мое. Только не говори мне, что ты еще не прошел стадию принятия, и сейчас мне предстоит тут все вот это наблюдать. Тогда надо снова позвать твоего прекрасного омегу, что прячется в приемной. Нам точно будет мало, — он многозначительно постучал по графину . — Нет, если все так паршиво, я с тобой, — он присмотрелся к нервно сжимающему бокал Киму. — Но что-то мне подсказывает, что с этим как раз все хорошо. — Я смирился и в то же время нет. Не могу понять, как на такое решиться, — было видно, насколько сильно Тэхён нервничает. — Просто отпусти себя и доверься инстинкту. — А как же Чонгук? Его желания можно в расчет не принимать? — Тут все как раз предельно ясно. Причем парень искренен с самого начала, чего не скажешь о тебе. Вот только ты его сильно обидел. Я бы на его месте поскорее съехал от тебя. И себе сердце не рвать, и тебе урок будет, — друг чуть покачивал в изящных пальцах бокал с алкоголем. — Что ты так на меня смотришь? Уж если взялся целовать, так целуй! Со всеми вытекающими последствиями. — Но ведь он… — Что он? Ну что? — Джин показательно вздохнул и покачал головой. — Альфа? Можно подумать, ты в юности никогда с альфами не сосался! — Я?! — возмущенно воскликнул Тэ, но тут же сник, увидев иронично изогнутую бровь Джина. — Вижу, что напоминать не придется, — кивнул тот. — Скажешь, противно было? — Нет, но то беззаботная молодость, поиски себя и все такое. — То-то я смотрю — нашел. — Ехидство так и перло из друга. — И вообще! Какого черта я приехал? Думал у тебя тут беда, грусть-тоска, а у тебя просто элементарная трусость. — Я, по-твоему, трус?! — Тэхён даже вскочил. — Да я о нем думаю. Представляешь, что о нем будут говорить? Это не твоя Бельгия, здесь такое не поощряется! — Очень рад, что не услышал ничего о тебе самом. Дает надежду, знаешь ли, — кивнул каким-то своим мыслям Джин. — И я живу не в Европе, ты это отлично знаешь. — Да, где-то между, — неопределенно махнул рукой Тэ. — Ты прав, — Джин вдруг стал серьезнее. — Знаешь, как это тяжело, когда твой любимый человек от тебя за тысячи километров? Когда ты не можешь, проснувшись, уткнуться в его плечо, обнять, поцеловать? Когда летишь на другой конец света чтобы просто подержать за руку? — Ну, тут ты приврал, конечно, — негромко кашлянул Ким. — Вы наверняка не только за руку держитесь. — Да, мы занимаемся сексом, — с вызовом ответил Джин. — Два здоровых половозрелых альфы. И это самый восхитительный, самый лучший и самый горячий секс, который у меня был. А ты, если и дальше продолжишь мариновать своего Чонгука, будешь довольствоваться лишь своей рукой и душевой кабинкой! — Как у тебя все просто! — психанул Тэ. — А как же чувства? — А ты думаешь, я по пятнадцать часов в воздухе болтаюсь только потому, что Анри трахается хорошо? Я без него жизни не представляю! Он для меня все! — Тэхён впервые видел, чтобы у Джина так горели глаза. Они искрились какой-то внутренней нежностью, блестели скрытыми слезами от боли разлуки. — Я так мечтаю поскорее перевести свой бизнес поближе к нему. Хотя бы три-четыре часа пути, — он отвернулся к окну и замолчал, рассматривая небо. — Я вот что тебе скажу. Если ты любишь этого своего Чона — сгребай его в охапку и никому не отдавай. Держи крепко-крепко и делай все, чтобы он был счастлив. Ведь вместе с ним будешь счастлив и ты. — А как же… — Грязи и мерзости полно и в обычных отношениях. А если их нет, другие найдут, как вас в них извалять. Никто не заставляет тебя трясти вашей любовью перед всеми, как красной тряпкой. Ты сам умный малый, понимаешь, что можно, что нельзя. Береги своего альфу, — Джин вдруг накрыл рукой запястье Тэ и крепко сжал. — Если любишь — береги. — Мне надо разобраться в себе, — проговорил Тэхён. — Только прошу тебя — хоть раз послушай сердце. Оно не может обмануть, — Джин заглянул в глаза друга. — Потом скажешь мне спасибо. Тэхён лишь кивнул, обещая прислушаться.

***

Тем вечером Тэ немного задержался на кухне, заваривая травяной чай. Он уже достал чайник и насыпал в него заварку. Дожидаясь, пока закипит вода, он засмотрелся в окно на плывущие облака и не услышал тихого постукивания одинокого костыля по ламинату. Чонгук вошел в дверь и замер, будто наткнувшись на стену. Он уже собирался незаметно уйти, но Ким повернулся к щелкнувшему кнопкой чайнику и тут же заметил притихшего парня. — Гуки? Мне вот что-то не спится, решил почаевничать, — он виновато пожал плечами, словно шум мог разбудить Чона. — Не составишь мне компанию? — Чай — это было бы хорошо, — неопределенно ответил Гук и похромал к столу. — Тебе сняли гипс? — Тэхён кивнул на костыль, на который опирался парень. — Да, надеюсь, что скоро научусь снова ходить. А это так, для уверенности. Через пару дней добреду до зала и приду в форму, — он аккуратно присел на стул. — Даже не думай сразу вернуться к нагрузкам! — строго возразил мужчина. — Надо входить в обычный твой ритм постепенно. — Это вы мне как мой менеджер говорите? — Чон чуть прищурился. — Гуки… — Тэ вздохнул. Не так он хотел начать этот разговор, но, видимо, придется. — Так больше не может продолжаться. Наши с тобой взаимоотношения становятся опасными. — Для кого? Для вас? — Чон резко вскинул голову. — Для нас обоих, — примирительно ответил Ким. — Я несколько раз вел себя несдержанно, и неизвестно, чем закончится мой следующий срыв. Ты уже и так пострадал, хорошо, что остался жив. — Не понимаю, к чему вы ведете? — Я много думал и решил, что тебе нужен другой менеджер. Я останусь твоим агентом, но работать вместе настолько близко, как сейчас, мы не можем. — Но почему? Я настолько вам противен? — Нам опасно находиться рядом. Пойми, я буду вечно винить себя, если с тобой еще что-то случится. — Но я не хочу, — тихо прошептал Чонгук. — Я не хочу быть далеко от вас. От тебя. — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — кивнул Тэхён, — понимаю твои доводы, но… Ты ошибаешься. — А если ошибаешься ты? — голос парня дрогнул. — Если это… — он запнулся. — Любовь? — закончил за него Ким. — Прислушайся к себе. Ты даже произнести это не можешь. Разве ты уверен в том что… — Люблю? — Чон упрямо сжал кулаки. — Как я могу быть уверен? Со мной такое впервые. Я никогда не любил. Но я чувствую что-то вот тут, — он с силой ударил себя в грудь. — Дышать тяжело и сердце, — он несколько раз изобразил рукой сбивчивые удары, — стучит. И это ни хрена не инстинкт. Мой зверь, уже, наверное, давно изодрал лапы в кровь, пытаясь до меня достучаться. Вот и сейчас, он зовет того, с кем хочет быть рядом. — Поверь, это будет самым лучшим решением, — непонятно кого уговаривал Тэхён. — Со временем ты забудешь. Когда я не буду постоянно мелькать перед глазами. — Считаешь, мы сможем так быстро это забыть? — во взгляде Гука было столько боли, что Тэ отвел глаза. — Я молод, но не наивен, и вижу, как ты на меня смотришь. Тот поцелуй… Я надеялся, что он все изменит. Теперь вижу, что это лишь мои глупые мечты. И я устал. Устал навязываться, устал просить, устал ждать. Не хочу быть обузой, — он поднялся и взял в руки костыль. — Пойду, соберу вещи. Утром я избавлю тебя от своего присутствия. Он пошел прочь, чуть прихрамывая, сгорбившись, будто под тяжелым грузом, что свалился на его плечи. В дверях он остановился и, не оборачиваясь, проговорил: — Решение отдалить меня от себя, конечно, правильное. Только я пойду дальше. Сделаю то, на что ты не можешь решиться — сменю агентство. Так я действительно не буду попадаться тебе на глаза. — Он медленно повернулся и склонился в благодарном поклоне. — Спасибо вам за все, господин Ким. У Тэхёна вдруг потемнело в глазах. Он на секунду представил, что больше никогда не увидит Чонгука. Никогда не коснется его руки, не увидит его улыбку, не заглянет в выразительные глаза. Он будет где-то там, в медийном пространстве, и Тэ сможет лишь через экран наблюдать, как его волчонок становится взрослее, ярче, привлекательнее. Как кто-то, более свободных нравов, будет рядом, будет иметь право обнять, поцеловать. Сердце застыло, потом сделало кувырок и забилось пойманной птицей. Звериная сущность, словно чувствуя беду, заметалась, пытаясь пробиться, соединиться с зовущим молодым волком Чонгука. Тэхён с тихим рыком рванулся вперед, снес, слегка ошалевшего от происходящего, парня, уронив его костыль, и вжал охнувшего Чона в стену. Его взгляд метался от широко раскрытых глаз к приоткрытым в изумлении губам и обратно, он гладил Гука по щеке дрожащими пальцами и глубоко дышал. — Все это неправильно, — Тэ прижался лбом ко лбу Чона. — Мне так хочется быть с тобой откровенным, но я боюсь. Да, Гуки, я обычный трус, — он отстранился и горько усмехнулся, мысленно благодаря Джина. — Никогда не чувствовал себя более жалким. Чонгук чуть дернулся, словно пытаясь вырваться, но мужчина лишь сильнее вжал его собой в стену. — Пусти! — грудь парня ходила ходуном от громкого неровного дыхания. Было заметно, что он изо всех сил держится, чтобы не расплакаться. — Ты сказал, что не хочешь меня видеть. Будь последователен! И хватит этих игр, я не кукла! — Ты неверно понял, — качнул головой Ким. — Не могу, так вернее. Мне больно, мне сложно сдерживаться. Мне невыносимо видеть тебя и не касаться, — он невесомо провел тыльной стороной ладони по щеке. — Я так долго сопротивлялся, что вымотался сам и измотал тебя. И ты не игрушка. Ты — самое важное и дорогое, что есть у меня. Не могу больше бороться с собой, не могу обманывать тебя и себя. Простишь ли ты меня за мою трусость и слабость? Дашь ли шанс? — Шанс на что? — Гук не прятал взгляда. — Быть с тобой. Заботиться о тебе. Любить тебя, — Тэхён всматривался в бездонную пропасть глаз напротив и молился, чтобы не было поздно. — У меня огромное желание от всей души вмазать тебе, — глаза Чона метали молнии. — Я совсем перестал понимать тебя. Может, объяснишь хотя бы себе, чего хочешь?! — Я хочу быть с тобой, — увереннее повторил Тэ. — Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, хочу жить одним дыханием с тобой, хочу забрать тебя себе отдать взамен всего себя. Хочу иметь право называть тебя своим и отдать тебе все, что имею. — Но ты боишься? — До дрожи, — признался мужчина. — У меня все поджимается от одной мысли, что я снова облажаюсь и разочарую тебя. — Зато я ничего не боюсь, — Чонгук положил руки на плечи альфы. — Я давно затолкал свои страхи в самый дальний угол, поэтому, — он легко коснулся губ Кима, слушая облегченный выдох, потом отстранился и закончил с коварной улыбкой: — Хоть ты этого вообще не заслуживаешь.