Хилмэй не мог унять нервную дрожь, когда выводил из стойла свою лошадь. Его первое серьёзное задание. Это заставляло задуматься о том верный ли он сделал в своей жизни выбор.
Рыцари и борцы с нежитью - что может быть благороднее? Какая цель в жизни может быть лучше, чем очищать мир от скверны?
Его долго обучали сражаться, ездить верхом и разбираться в том, с чем им мог представиться случай столкнуться. Тело его покрыли оберегающими символами, вбитыми чернилами под кожей. Эти символы должны были уберегать его от дурного влияния различных тварей. Их значение и многое другое он заучивал, отыскивая информацию во множестве книг, хранящих знания бесчисленных поколений монахов. Невозможно было прочесть их все, но Хилмэй очень старался. Вникал, запоминал. Не хотелось когда-нибудь столкнуться с тварью и погибнуть только потому, что не дочитал или не запомнил что-то важное.
И вот - первый боевой выезд. Сирена.
Хилмэй дрожащими руками перекинул попону через спину коня - вся она была общита золотыми монетками. Их звон глушил зов сирен и это была очень важная деталь для того, что бы одолеть такую нежить. Помимо этого на них были зачарованные доспехи и золотые кольца в ушах, лишающие их возможности что-то слышать - изобретение храмовиков. И этого юный рыцарь понять не мог - зачем тогда монеты на лошадиных попонах? И не миф ли, что его звон спасает от пения сирен, которого они даже не услышат? Но если и миф, тогда слишком уж затратной выходит охота...
Монахи замахали флагами, подавая сигнал к отъезду. Хилмэй вскочил на коня и выдвинулся вслед за более опытными товарищами.
Он испытывал смесь страха и нетерпения. Предвкушения чего-то нового в своей жизни. Как-то не верилось, что он правда может погибнуть. Хотя и на этот случай он оставил для родителей прощальное письмо. Самому умирать было не страшно. Наверное просто от того, что не было серьёзного понимания, что это возможно. Но мать было жалко. Они с отцом никогда не желали своему первенцу и надежде на будущее такой жизни. Обучали его, воспитывали. Расчитывали, что когда Хилмей вырастет, он станет их опорой и кормильцем семьи. Мать очень много вкладывалась в его образование, нанимала частных учителей, покупала редкие книги. И Хилмей чувствовал себя виноватым перед ней. Но жить с родителями и вести тот образ жизни, который они ему уготовили он не хотел. Потому и сбежал из дома, как только достиг возраста, в котором его готовы были принять в рыцари.
Мать с отцом были в шоке. Они приходили под стены монастыря, говорили с ним, уговаривали одуматься. Но он не мог объяснить им свой выбор. Они бы всё равно не поняли его.
Лирам читала принесёное ей этим утром мелким храмовым служкой прощальное письмо, написанное их сыном.
"Знаю что вы верили в лучшее, пытались воспитать и вразумить меня, непрошибаемового барана, но каждый выбирает сам свою судьбу. Ты сама мне много раз об этом говорила, пусть имела в виду другое, но суть ясна - я выбрал часть своего пути. Даже не ради денег как ты или многие другие думают. Я не знал куда податься, не знал кем хочу быть, не имел цели в жизни, не смог определиться. И вот я решил уйти туда где я смогу научится ценить свою жизнь, увидеть ещё один своеобразный и опасный мир, сравнить с тем что было у меня раньше, набраться опыта, знаний и, возможно, стать таким каким я хотел себя видеть, научится давать отпор и приспосабливаться к любым условиям. Того кем я был когда-то и кем вы меня помните уже нет, и его не будет. Жизнь при храме, постоянная муштра и отсутствие вашей опеки переломали меня. Смололи и сделали из этого фарша другого человека.
Мне жаль, что своим поступком я причинил вам боль. Но давай не будем ссориться и думать о плохом. Я верю что поддержка и любовь близких могут быть лучшим лекарством и станут оберегать меня в моих скитаниях.
Я много чего не мог заставить за долгое время выговорить из себя вам. Вы так верили в меня и так расчитывали на мою помощь, но я не создан для всего этого. Я верю, что меня ждёт другая судьба".
По щекам Лирам текли слёзы. Муж забрал из ослабевших рук послание сына, желая тоже прочесть, а она поспешно зажгла тонкую свечу у домашнего алтаря.
- Боже, храни нашего сына. Даруй ему мудрость слышать тебя. Убереги от всякой беды и напасти. Будь с ним в его пути. Мы так малы и не ведаем твоего замысла. Помоги и вразуми всех нас, - зачастила она. Лирам не знала чем ещё может помочь своему повзрослевшему сыну, но была свято уверенна, что искренняя молитва матери способна и со дна моря поднять, и от смерти уберечь.
- Боже, храни нашего неразумного сына, - присоединился к её молитве отец.
Хилмей мчался вперёд следом за братьями по оружию на встречу своей новой жизни. Или смерти. Их ждал древний лес и волшебное озеро, в котором затаилось настоящее зло. И он знал, что сделает всё от него зависящее, чтобы выполнить свою работу.
