Золотая сирена

      Они вышли к озеру на второй неделе пути. Древний лес, по которому им приходилось пробираться, был неприветлив и с неохотой пускал путников на свою территорию. Рыцарям часто приходилось преодолевать буреломы из наваленных старых многовековых деревьев с необьятными стволами. Замшелыми и трухлявыми, но слишком громоздкими чтобы их можно было просто убрать с дороги.       Путь им помечали сигнальные ленты, оставленные монахами. Но порой казалось, что там, где до этого как-то сумели пробраться лошади, буквально за несколько недель образовались непроходимые заросли, через которые приходилось идти пешком, ведя коней под узцы, буквально прорубая себе путь.       Лошади, смирные и закалённые походами, обученные следовать за своими хозяевами, служа им верно и преданно, то и дело начинали брыкаться и рваться с пут, словно напуганные чем-то. Возможно звуками, которых рыцари слышать не могли. Но сопровождающие их священники, защищённые лишь силой своей веры и молитвами, были спокойны и уверенны в своих действиях. А, значит, вокруг было относительно безопасно.       Озеро открылось им с высоты небольшого водопада. Речка, достаточно бурная и полноводная, преодолевая завал из булыжников и брёвен, с шумом падала вниз. Само озеро имело форму сердца — почти идеального, с двумя равными полукругами верхушки и острым низом, куда и впадала река. Хилмей чуть задержался на вершине, любуясь видом, а затем помчался вслед остальным рыцарям.        В абсолютной тишине даже собственный стук сердца казался настоящим громом. И это было так странно — видеть птиц кругом, падающую бурным потоком воду, пеняшуюся и, наверняка, грохочущую, но не слышать ничего…       Спустившись, Хилмей осторожно подошел к кромке озера. Вода была довольно мутной, берег и мелководье густо поросли травой и ряской. Вглядываясь в водную гладь, он не заметил никаких признаков присутствия рыбы. В таких водоемах всегда водилась какая нибудь живность — змееголовы или те же караси. Но здесь же не было совсем никого. Ни одного всплеска на неестественно гладкой поверхности.       Хилмей присел у кромки обмыть пот с лица и вдруг заметил, как в воде что-то блеснуло. Таким ярким, золотистым мерцанием, словно маленький драгоценный камушек. Он обернулся по сторонам, и убедившись, что на него ни кто не смотрит, поднял найденный предмет. Им оказалась золотая пластинка. Хилмей попробовал находку на зуб, убедиться в своей правоте. Сжав пластинку в ладони, он ещё раз оглядел озеро — зеркальная гладь была абсолютно спокойной.       Здесь уже бывал отряд рыцарей? Кто мог потерять пластинку? Хилмей вернулся к своему коню сравнить находку с монетками на попонах лошадей. И не заметил, как в самом центре озера, блеснуло что-то невообразимо яркое, словно отблеск солнца.       Над водной гладью поднялась в сияющих переливах света, отражённых от её одежд, прекрасная девушка.       Рыцари и монахи, кто смотрел в ту сторону, тут же всполошились, хватаясь за оружие и невольно подходя ближе, рассматривая сирену.       На ней была золотая маска, полностью скрывающая лицо. А кожа оказалась покрыта не одеждой, а золотистыми пластинками, словно рыбьей чешуёй. Нити драгоценных бус обвивали её стройную фигуру. Движения сирены были плавными, завораживающими, от неё невозможно было оторвать глаз. Наверняка она пела, но рыцари, оглушённые золотыми колечками, продетыми в уши, не слышали зова.       И тут она начала танцевать. Сперва мягко изгибаясь и извиваясь всем телом. Словно пробуя себя в движении. Её руки и ноги будто не имели костей и двигались как вода, перетекая из одной позы в другую. Но постепенно темп движений нарастал, становился резче, агрессивней. Сирена начала кружиться и делать широкие взмахи. Весь отряд рыцарей завороженно смотрящий на это представление, вдруг стал медленно двигаться в ритм её танца. Внутри каждого из них зазвучала неслышимая музыка.       Схватить! Присвоить себе! Острое желание пронзало сердце, разжигая похоть и жажду обладать этими несметными богатствами.       Один из рыцарей, увидев рванувшего к воде товарища, схватился за меч и снёс ему голову. А затем ломанулся в воду, спеша оказаться первым, рубя всех, кто подворачивался под руку.       Словно обезумевшие, весь отряд рыцарей наперебой побежал в озеро, сметая все на своем пути. Размахивая мечами, беспощадно рубя своих же товарищей и попытавшихся остановить всё это монахов. Они зачарованно рвались в воду, всё больше погружаясь в транс и начиная повторять движения танца.       Хилмэй не понимал что происходит. Он попытался схватить одного из рыцарей, но тот лишь отпихнул его в сторону и бросился в воду. Кто-то, не успев слезть с коня, так и метнулся в озеро — верхом.       Закипела кровавая бойня. Вода вокруг, яростно бурля, стремительно окрашивалась в красный, а рыцари всё продолжали неустанно наносить смертельные удары по товарищам, заходя всё глубже. Девушка металась в танце, словно кукловод, руководящий всем этим хаосом. Ее голос, даже не слышимый, эхом отдавался в самых темных уголках сознания, заставляя думать только о ее прекрасном пении, совершенном теле и несметной добыче, ждущей каждого, кто до неё доберётся.       Хилмэй не понимал, почему все вокруг вдруг посходили с ума. Ведь на него загадочные чары сирены совершенно не действовали.       Живых рыцарей почти не осталось. Последние из них уже плыли в сторону девушки, но тяжёлые доспехи тянули их ко дну. Они медленно опускались под воду, не в силах этому препятствовать, но отчаянно гребя к своей цели, не замечая ничего вокруг, не боясь погибнуть.       Бесстрашные борцы с нечистью проиграли в борьбе со злом, затаившимся в озере… Поверхность вдруг посветлела, полностью теряя кровавый след, а вода поглотила рвущуюся на поверхность лошадь, будто прижала своей тяжестью несчастное животное, не дав спастись даже ему.       Хилмэй едва дышал. Перед взором все еще стояли сцены этого бессмысленного сражения и гибели товарищей. Сирена внимательно разглядывала его, не сходя с центра озера. Она сделала несколько плавных движений, открыла рот, явно производя свой зов, но на него это не возымело никакого эффекта.       Осознание произошедшего разом накатило на него. Кругом лежали трупы монахов и рыцарей — тех, кто не успел дойти до воды, сражённые мечами товарищей. Испугавшись, Хилмэй резво вскочил на коня и бросился прочь. Перепуганная лошадь понесла, словно за ней гнались. Сложно было сказать как долго они мчались не разбирая дороги, но в какой-то момент лошадь вломилась в самую чащу, сбросила всадника и, оступившись, рухнула с обрыва вниз.       Хилмей, придя в себя после падения, с трудом добрался до неё и, обнаружив тело несчастного животного, тяжело опустился рядом. Нужно было успокоиться и придумать, как выбраться из этого проклятого места.       Его отряд был мёртв. Но он сам вполне сумел противостоять магии озёрной сирены. А значит, ему не должна угрожать опасность на берегу.       Там, у воды остались другие кони… Хилмей снял сёдельные сумки с припасами, попону, увешанную золотом, и стал карабкаться наверх, возвращаясь обратно. Подыхать в этом лесу он не собирался…