Ты мне друг или я хочу тебя трахнуть?

К Баки они ехали на такси. Чуть опустив стекло, чтобы замкнутое пространство автомобиля ощущалось менее замкнутым, Баки смотрел то на улицу, то на Локи. И никак не решался задать вопрос, который весьма беспокоил. Поэтому говорили они о чём-то другом — почти всю дорогу. Когда вышли из машины, Баки предложил зайти в магазин, чтобы купить кое-что к ужину. Локи маячил поблизости среди магазинных полок, и это выглядело слегка сюрреалистично: не то чтобы слон в посудной лавке, но всё-таки Бог в продуктовом магазине. Придя домой с продуктами для ризотто — оно пришло в голову из мысли купить вино, — Баки оставил пакет с покупками на кухне. Локи с интересом осмотрел его просторную студию. Баки зачем-то сказал: — Не люблю стены. — У тебя клаустрофобия? — Ну, не до такой степени, что я могу впасть в панику в лифте или в душе. Нет. Но — чем больше воздуха, тем лучше. Локи не спросил, почему. Даже не стал пытаться состроить сочувственную гримасу. Просто дёрнул уголком рта и снял пиджак, повесив его на спинку стула на кухне. Чтобы снять свой, заодно с галстуком, Баки сходил к шкафу. — Ризотто? Не против? — спросил он, вернувшись на кухню. — С удовольствием, — ответил Локи. — Помощь нужна? — Нет, — сказал Баки и, подумав вдруг, не прозвучал ли резко, добавил: — Спасибо. Тогда Локи уселся на стул. Развязал галстук, снял его и растворил в магическом сиянии. Баки усмехнулся. — Для тебя, наверное, готовка и всякие монотонные процессы выглядят жуть как нудно? — Вовсе нет. Я не использую магию на каждом шагу. Подобные... способности даже для Асгарда — явление довольно специфическое. — Какой он, со всех сторон специфический, — с улыбкой пробормотал Баки. Локи ухмыльнулся. Продолжил: — В общем, руками я тоже много чего умею. — Да? — Показать? Хитро улыбнувшись, Баки протянул Локи штопор и бутылку вина. Локи закатил глаза, поднялся со стула и открыл бутылку. Встал рядом с Баки, опираясь бёдрами о кухонную тумбу. — Чёрт, — бросил Баки, промывая рис, — у меня, кажется, нет бокалов. Я дома-то и не пью. Локи не пошевелился даже, и рядом с бутылкой появились два бокала. Наполнив оба вином, Локи сделал глоток. Когда Баки поставил рис вариться, а грибы и овощи — жариться, они сели за стол. Вздохнув, Баки всё-таки задал вопрос, который ковырял его долго: — Так ты... даже не поинтересуешься, что он имел в виду под «бывшим убийцей»? — А надо? — Локи взглянул ему в глаза. — Мне всё равно, Баки. То есть — если хочешь рассказать, то мне это интересно. Если нет — тогда мне всё равно. Баки отрицательно покачал головой, уперев мрачный взгляд в туфли Локи. — Ну, вот. Если захочешь устроить соревнование, кто убил больше народу, обращайся. Подняв взгляд к голубым глазам — они не шутили, не смеялись над ним, — Баки даже смягчил немного выражение лица. — Всегда эти тяжёлые истории, да? — уточнил он с невесёлой улыбкой, отпивая вино. Локи неоднозначно покачал головой. Бросив взгляд на бокал в его руке, Баки спросил: — А ты можешь опьянеть? Я имею в виду... ты же Бог. — Могу. С асгардского алкоголя — легко. С человеческого — нужно больше, чем среднестатистическому человеку. — Как-нибудь выпьем асгардского вместе. — С огромным удовольствием. Баки поднялся со стула и подошёл к плите, чтобы перемешать содержимое сковороды. — Сколько тебе лет? — спросил Локи. — Сто двенадцать. Твой возраст обсуждению не подлежит, полагаю? Локи усмехнулся. — Нет, что ты. Просто стало сложнее считать. — После того, как ты провёл невесть сколько... где, кстати? — В Конце Времени. А перед этим — несколько веков в месте, где время идёт иначе. — Ебануться можно. — Можно, — подтвердил Локи с улыбкой. Отвлёкшись от готовки, Баки повернул голову и окинул вдруг свою квартиру странным взглядом. Казалось, она теперь отмечена была некой силой, едва ли поддающейся объяснению: магией ли, самим ли Временем? Тем изумрудным светом, что наполнял Локи изнутри. Окинув взглядом и его, с головы до ног, Баки проморгался даже, пытаясь уместить мысли эти в голове. Локи видел, что что-то внутри происходит — и улыбнулся этому, словно наблюдая за ребёнком, познающим мир наивными своими глазами. — Прошу прощения, — произнёс Баки. — Смотря о чём ты думал. — О шутках судьбы и простом бруклинском пареньке, в доме которого появился Бог. — Таких бруклинских пареньков ещё поискать. Дёрнув уголком рта, Баки сосредоточился на готовке. Когда закончил, сел рядом с Локи и поставил на стол две тарелки. Они ели почти молча. Пили вино. Закончив с ужином, перебрались на диван; Локи пробыл в гостях, пока не опустела бутылка, а, попрощавшись, просто исчез в изумрудном сиянии. Оставив на стуле пиджак. На следующий день Баки поехал в офис. Находясь после образования «новых» Мстителей где-то между командой и правительством — точнее, и там, и там — Баки не баллотировался в конгрессмены снова, но дел в политической сфере не то чтобы убавилось. Сегодня было много разговоров по телефону и планирования встреч; кипела голова; пару раз Баки засомневался, что обратился к человеку по его имени, а не перепутал его с кем-то. Ближе к вечеру, когда выдалась минутка, чтобы откинуться на спинку стула и провести живой ладонью по лицу, Баки сделал это. Вздохнул. Когда убрал руку, обнаружил на диванчике Локи. Он лежал, вытянув ноги к стенке стоящего у дивана шкафа. — Привет, Локи. — Привет. Выглядишь напряжённым. — Я не каждый аспект своей работы люблю. А ты чего тут? — Да так, в гости заглянул. Не против? — Нет, конечно. Твои длинные ноги лицезреть приятнее, чем эти отчёты и законопроекты. Локи ухмыльнулся. — Об отпуске не думал? — Думал. А он обо мне — не особо. — Давай махнём на какой-нибудь пляж? Будем лежать на шезлонгах и потягивать коктейли. — Звучит очень по-гейски, Локи. — Ты не ту трубочку представил. Расхохотавшись, Баки покачал головой с притворным осуждением. Локи лежал, улыбаясь. — Не хочу на пляж. Там людно. — Дикий пляж? А хочешь, поедем в Асгард? Брови Баки поползли вверх, потому что предложение это оказалось неожиданно заманчивым. Он прикинул даже, сколько народу в его команде свихнётся, если он оставит их на недельку. Как будто оплата лечения пары-тройки человек вполне соизмерима была с его необходимостью выдохнуть. — Ты серьёзно? — Ну, да. — Локи сел на диване, согнув ноги в коленях. — Можешь пожить у меня. Порыбачим, прогуляемся. Выпьем асгардского вина. Хитрожопый — последним ударом подкосил сопротивление окончательно. Баки сузил глаза. А потом взял телефон и позвонил своему ассистенту, чтобы выяснить, какие мероприятия и встречи смогут подождать, если на следующей неделе он пропадёт с радаров. Оказалось, что смогут все. Пообещав оставить необходимые распоряжения в течение пары дней, Баки запланировал себе отпуск — оставалось пережить четверг и пятницу. Они прошли в суете, но и в предвкушении. А в субботу утром Баки запрыгнул в самолёт, чтобы глубоким вечером по местному времени оказаться в Норвегии. Локи встретил его в аэропорту на машине и повёз в Новый Асгард. По удивительной красоты северным дорогам, даже в темноте, — особенно там, где города стихли, опускаясь этажами до посёлков, а порой и вовсе до чистой природы. Баки взгляда отвести не мог, сидя в машине чуть ли не с открытым ртом. Отвык уже от чувства этого: надеясь, что не зачерствел по-стариковски, он искренний восторг испытывал всё-таки редко. Когда стемнело совсем и вдалеке уже сложно было что-то рассмотреть, Баки перевёл взгляд на Локи. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу, но улыбнулся. — Ты перестал хмуриться, — сообщил Локи. Баки усмехнулся. — Похоже. В Новый Асгард они прибыли уже поздно ночью. Посёлок словно изнутри подсвечен был неземным, золотистым светом; шумело море. Зайдя в дом, Баки скинул куртку. Локи проводил его на кухню, даже не спрашивая, голоден ли он; а Баки и не требовалось вопроса, потому что есть хотелось очень. Осушив стакан воды, он сел за стол. — Боже, который час-то вообще? — Два, уже больше. Устал? — Не особо. А ты? — Нет. — Ммм, меня ждёт божественный ужин? Усмехнувшись, Локи поставил перед Баки тарелку с вполне человеческой едой. Многозначительно дёрнул бровью. — Сейчас проверим. Локи сказал это таким хитрым тоном, что Баки подумал, не отравлен ли, случайно, этот ужин. Но почти тут же понял, на что Локи намекал: он взмахнул рукой, и на столе появилось два коктейля. Розовато-оранжевых. С трубочками и зонтиками. Баки рассмеялся, накрыв ладонью глаза, а после взял коктейль. Столкнув бокалы, они с Локи сделали по глотку. — А пляж тоже ожидает? — Организуем. — Локи подмигнул. — Я знаком с местной царицей. Снова рассмеявшись, Баки наконец-то принялся за ужин. Запивал его миловидным, кисловато-сладким коктейлем. От долгой недели, долгой дороги хотелось молчать — и Локи молчал тоже. Пока Баки не спросил, когда тарелки уже опустели и оставалось потягивать коктейль: — А Тор тут? В Асгарде? — Вроде бы, да. — Как тебе живётся в роли дяди? — О, необычно. Но Любовь — чудо то ещё. Баки улыбнулся. — Удивительно, но Тор неплох в роли отца, — продолжил Локи. — Он... повзрослел с тех пор, как... Заглушив фразу глотком коктейля, Локи опустил взгляд. — Как и ты, наверняка. — Не могу не согласиться. Ужин был съеден, коктейли допиты. Баки сходил в душ, и Локи приготовил для него диван в гостиной. Сам ушёл в спальню, пожелав спокойной ночи. Когда Баки лёг, внимание привлекла удивительная тишина — в городе такой не бывает, и вспомнилась уютная хижина в Ваканде. Те несколько месяцев покоя, которые на самом деле покоем никогда и не были; ведь то был побег — побег от мира в попытке найти хоть что-нибудь, что Баки связывало бы с ним. Не с прошлым. Не с воспоминаниями. Не с болью, от одной мысли о которой кишки скручивались в узлы. А хоть с чем-то — здесь и сейчас. Вздохнув, Баки перевернулся на бок и решил, что уснуть в ближайшее время не получится. Поэтому он поднялся, нацепил футболку и вышел на крыльцо. Там стояло два кресла, и Баки улыбнулся, представляя, как на них сидят Локи и Тор. Приземлился в одно. Из синевы неба торчали горящими цветочками звёзды, поглядывая на Баки из далёкой-далёкой глубины космоса. Воздух был сырым и прохладным. Горели фонари, но по-прежнему казалось, что светится само пространство. Через несколько минут открылась дверь, и из неё на улицу высунулся Локи. — Всё в порядке? Баки кивнул. — В Нью-Йорке рановато ещё, просто. Не спится. Сонно хмыкнув, Локи окинул взглядом сначала Баки, потом второе кресло. Спросил: — Присоединюсь? — Конечно. Босой, в лёгких штанах и футболке, Локи вышел на крыльцо и сел в кресло рядом с Баки. Тот бросил на Локи взгляд с лёгкой улыбкой. — Значит, мир, в котором жили боги, царство каких-то магических сил теперь — деревушка на Земле? Локи ухмыльнулся. — Эти люди могли бы запросто превратить этот клочок земли в то самое царство. Просто... им и так хорошо. — А тебе? Я имею в виду, каково это — такая... смена декораций? — Декораций, вот именно. Улыбнувшись шире, Баки наклонился к Локи и спросил: — Ты же умеешь... забираться в голову? Локи кивнул. — Покажи мне Асгард. Голубые глаза внимательно всмотрелись в серые. В те, что просили забраться в них поглубже и показать то, что никогда, никогда они ещё не видели. Протянув руку, Локи аккуратно положил ладонь на щеку Баки, кончиками пальцев касаясь виска. Баки опустил веки. С крыльца, что продувалось северным ветром, взор его — или сам он, кто этого Локи поймёт, — переместился на золотой балкон. Вдали виднелись горы. Величественные постройки, каких Баки никогда в жизни не видел, и небо, что уходило в даль совсем иного космоса. Окидывая взглядом вид божественный в прямом и переносном, Баки вдруг ощутил себя таким маленьким, таким наивным — словно впервые в жизни осознал присутствие в мире этих могущественных, едва ли поддающихся объяснению сил. Когда Локи убрал руку от его головы, Баки понял, что по щеке бежит слеза. Спешно стёр её тыльной стороной живой кисти и улыбнулся задумчиво. — Господи, и неужели кому-то может прийти в голову что-то разрушать? Неужели власть и ненависть могут быть важнее, чем красота и покой? — К сожалению. Баки усмехнулся. — Звучу, как наивный ребёнок. — Вовсе нет. Наивный ребёнок не знает, почему это происходит, потому и плачет по миру. Ты знаешь, почему это происходит, потому и плачешь по миру. А ещё — разница в том, что ты готов противостоять злу. Дёрнув уголком рта, Баки кивнул. Взглянул на босые ступни Локи — мысли их с Локи, кажется, текли в одном русле, потому что тот спросил: — Ты не замёрз? Баки поднял взгляд к его глазам. Сглотнув, сказал: — Зимний Солдат... Меня когда-то так звали. Не меня, но того, кем я был по чужой вине. — Баки помолчал несколько секунд, глядя в голубые глаза. — Если ты всё ещё готов послушать про «бывшего убийцу». Локи кивнул. — Это началось с моей смерти. — Баки усмехнулся. — Хорошая строчка для романа, а? — Не очень. — В сорок четвёртом, во время Второй Мировой, когда я упал с поезда в горах. Я выжил. Из-за того, видимо, что в плену — ну, ещё раньше — на мне ставили эксперименты. Ты слышал про Гидру? — Да. — Я стал её оружием. — Баки вытянул бионику, словно Локи никогда её раньше не видел, и даже повернул из стороны в сторону. — Рука другая была тогда, ну, тоже из металла. Меня... пытали, — Баки старался говорить ровно, и даже получалось, — пытали, стирали мне память, а вместо этого складывали в голову приказы. Я был марионеткой, ну, понимаешь? — Лучше, чем ты думаешь. — Это продолжалось семьдесят лет. Меня... хранили в криокамере. А когда доставали, приказывали делать страшные вещи. Убивать. Пока я не столкнулся со Стивом. Стив был моим лучшим другом... ещё тогда. — И ты его вспомнил? Баки кивнул. На металлическое предплечье легла ладонь Локи, и Баки слабо улыбнулся. — Зимний Солдат, — произнёс Локи задумчиво. — Звучит, действительно, довольно холодно. — У тебя руки холодные. — Ты чувствуешь? — Да, и я в целом заметил. Просто подумал... забавное совпадение. — Есть ещё более забавное. Ты слышал про Ётунхейм? — Мир, в котором живут ледяные... — Глаза Баки расширились. — Да ладно?! Кивнув, Локи ухмыльнулся. — Да, я... по происхождению не асгардец. Ледяной великан. Мой... биологический родитель был правителем Ётунхейма. — Так Тор тебе не родной брат? — Не родной. Знаешь, — Локи провёл по бионике ладонью до локтя, а оттуда — до запястья, — у меня тоже есть история, которая началась с моей смерти. — Я слушаю. И Локи рассказал — историю, что колола, как иглой, каждым словом, что отзывалась в груди ледяным ужасом. От падения с Бифрёста, которое отдалось фантомной болью в спине и левой руке; холодного и спокойного голоса, говорящего про пытки пришельцев, за которым тоже скрывалась боль; для Баки источником приказа были десять фраз, для Локи — Камень Разума. Для Баки чудовищем была Гидра, для Локи — Танос. Для Баки ужасом было чувство вины за то, что он и сам стал чудовищем. Для Локи ужасом было осознание, что никем, кроме чудовища, ему не суждено было стать. К концу рассказа — точнее, скомканной части, где Локи попытался сбежать с помощью Тессеракта — сквозь спокойствие голоса всё-таки начали пробиваться слёзы. Тогда Баки взял руку Локи в свою металлическую. Холод кожи встретился с холодом металла, а вокруг по-прежнему гулял холодный воздух — но всё равно было тепло. — Я не думал, что у меня может быть столько общего с таким созданием, как ты. — С каким? — Ну, с Богом, знаешь ли. — Это тебя пугает? Баки отрицательно покачал головой и добавил вслух: — Нет. Это странное чувство. Ну, знаешь — с нами не... вообще ни с кем не должно происходить такое. Но сейчас, когда ты здесь, это просто помогает... помогает понять, что я правильный выбор делаю. Каждый день. Когда выбираю бороться дальше. И не быть одиноким. — Да, ты прав. Улыбнувшись, Баки чуть сжал руку Локи в своей.