Нежелательный союз

      Майкрофт молча вытерся грубым полотенцем, стараясь не смотреть на Ричарда. Каждое движение отзывалось глухой болью и напоминанием о произошедшем. Воздух в ванной был густым от пара и невысказанных слов.       «Я закажу завтрак», — проговорил Ричард, его голос прозвучал неестественно громко в тишине. Он вышел, оставив Майкрофта наедине с его мыслями.       Майкрофт медленно провел рукой по лицу. Он чувствовал себя опустошенным. Не только физически. Была нарушена не просто физическая граница, но сама суть его, его неприкосновенность. И самое ужасное — часть его не хотела, чтобы эта граница восстанавливалась.       Он вышел из ванной, завернувшись в халат. Ричард, уже одетый в простые брюки и футболку, стоял у окна, глядя на просыпающийся Лондон. На низком столе рядом дымился серебряный кофейник и лежали свежие круассаны.       «Кофе?» — Ричард повернулся. Его взгляд был осторожным, выжидающим.       «Пожалуйста». Майкрофт опустился в кресло, скрывая вздох облегчения. Позвоночник благодарил его за прекращение вертикального положения.       Ричард налил кофе в две фарфоровые чашки. Движения его были точными, выверенными. Он протянул одну чашку Майкрофту. Их пальцы снова соприкоснулись — мимолетно, но достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки.       «Итак, — начал Ричард, отхлебывая свой кофе и глядя на Майкрофта поверх края чашки. — Протоколы безопасности. Риски».       Майкрофт вздохнул. Возвращение к привычной территории было почти благословением. Почти.       «Ситуация осложняется, — он отпил глоток горячего кофе, чувствуя, как трезвость постепенно возвращается к нему. — Наша... связь... представляет собой угрозу. Для нас обоих».       «Угрозу, — повторил Ричард без эмоций. — Потому что я стал уязвимым местом в твоей броне. И ты — в моей».       «Именно так. Враги, которые напали на нас, не остановятся. Если они поймут...»       «...что холодный и расчетливый Майкрофт Холмс имеет слабость в лице циничного патологоанатома, они используют это против тебя», — закончил Ричард. Он поставил чашку. «А я, в свою очередь, становлюсь мишенью не просто как неудобный свидетель, а как нечто гораздо более ценное для тебя. Что делает меня лакомым куском».       Майкрофт кивнул, его лицо было серьезным. «Стандартная процедура в таком случае — дистанцироваться. Прервать все контакты. Обеспечить друг другу максимальную безопасность через расстояние».       В воздухе повисло молчание. Оба знали, что это единственное разумное решение. И оба понимали, что оно неприемлемо.       «Я не собираюсь бежать, Майкрофт, — тихо сказал Ричард. — И не позволю тебе оттолкнуть меня под предлогом «безопасности»».       «Это не предлог, это необходимость!» — голос Майкрофта прозвучал резче, чем он планировал. Он сжал ручку кресла. «Ты видел, на что они способны! Я не могу... я не позволю им использовать тебя, чтобы добраться до меня».       «Слишком поздно, — Ричард улыбнулся, но в его глазах не было веселья. — Они уже могут это сделать. Потому что это правда. Я — твое уязвимое место. Так же, как и ты — мое. Бегство ничего не изменит. Оно только оставит нас обоих уязвимыми по отдельности. Вместе мы сильнее».       «Вместе мы создаем друг для друга точку приложения силы!» — парировал Майкрофт.       «Или становимся непробиваемой крепостью, — наклонившись вперед, сказал Ричард. Его взгляд был интенсивным. — Послушай, я провел всю жизнь, прячась. Пряча то, что я есть. С тобой... с тобой я не должен этого делать. Ты видишь меня. И я, — он сделал паузу, — я, кажется, начинаю видеть тебя. Настоящего. Я не готов отказываться от этого только потому, что это опасно. Опасно — это мое среднее имя с того момента, как я родился с этим проклятым мозгом».       Майкрофт смотрел на него, и он видел не просто врача или случайную интрижку. Он видел человека, чья сила была сопоставима с его собственной, но направлена внутрь. Человека, который добровольно заточил себя в морг, чтобы выжить. И который теперь был готов выйти из тени. Ради него.       Это было одновременно самое ужасающее и самое прекрасное, что кто-либо когда-либо делал для него.       «Ты понимаешь, что это значит?» — тихо спросил Майкрофт. «Никакого возврата к старой жизни. Никакой анонимности. Даже если мы выиграем, ты уже никогда не будешь просто доктором Корнелом из морга».       «Доктор Корнел из морга был полуроботом, — отозвался Ричард. — Скучающим и одиноким. Может, пора дать сверхразуму более интересную задачу, чем вскрытие трупов». Он снова улыбнулся, и на этот раз в его глазах вспыхнул озорной огонек. «Например, управление Британской империей из-за кулис. Или сведение с ума того, кто ею управляет».       Майкрофт не смог сдержать короткий смешок. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как камень тревоги сдвигается с места, превращаясь во что-то иное. В решимость. В предвкушение.       «Это ужасная идея, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали привычные, властные нотки. — Абсолютно безрассудная, опасная и потенциально катастрофическая». Ричард поднял свою чашку в тосте. «Именно так все лучшие идеи и начинаются». Майкрофт покачал головой, но поднял свою чашку ему в ответ. Их взгляды встретились, и в этот раз в них не было ни стыда, ни сомнений. Был вызов. Было соглашение.       «Хорошо, — сказал Майкрофт. — Но по моим правилам. Первое правило: ты слушаешься меня в вопросах безопасности».       «Обещаю обсудить каждое твое распоряжение с максимально возможным сарказмом», — немедленно ответил Ричард.       Майкрофт вздохнул. Он уже предвидел головную боль. Но рядом с предвкушением головной боли жило другое чувство — острое, живое, почти юношеское чувство предвкушения самого будущего.       Они допили кофе в тишине, но теперь это была тишина союзников, зализывающих раны и готовящихся к новой битве. Враги, похитившие их, даже не подозревали, что разбудили не двух отдельных гениев, а единый, страшный и непредсказуемый организм. И этот организм только что принял решение бороться. Вместе.