Вода точит изумруд

«Для того, чтобы использовать заклинание Вингардиум Левиоса, необходимо точно прицелится в сторону объекта, сделать движение палочкой и четко произнести заклинание. Следует помнить...» Эшли со стуком захлопнула книгу, даже не дочитав абзац. Подобная литература для первокурсников казалась ей оскорбительно примитивной. Ей было всего одиннадцать, но она уже считала авторов стандартных хогвартских учебников непроходимыми глупцами, размазывающими элементарную суть по страницам ради объема. Все эти «следует помнить» и «будьте осторожны» были явно написаны для бестолковых маглорожденных, которые в глаза не видели волшебных палочек. Истинной чистокровной волшебнице не нужно было разжевывать очевидное. – Эшли, не слишком ли ты себя нагружаешь? – взволнованно спросила миссис Эверт, появившаяся в дверях. Она переживала так, словно сама поступала в Хогвартс. Такое поведение вызывало у Эшли лишь снисходительную улыбку, но не более. – Ты весь месяц читаешь учебники, хотя тебе пока не нужно тратить на это время. Мистер Эверет подошел сзади и громко кашлянул. Он нежно поцеловал жену в щеку и сел в свое зеленое кресло На фоне Грейсона - мужчины внушительной комплекции - Элизабет с роскошной платиновой шевелюрой казалась миниатюрной феей, хотя вовсе не была хрупкой. Люди считали её слабой лишь до тех пор, пока она не проявляла свой настоящий характер.Внутри семьи же она предпочитала быть ласковой и заботливой. Только благодаря ей Эверты еще не перегрызли друг друга глотки окончательно. – Мама, если я намерена занять свое законное место лучшей ученицы школы, посредственности я себе позволить не могу, – ровным, высокомерным тоном отозвалась Эшли, изящно расправляя складки на платье. В свои одиннадцать она держалась с таким важным и холодным достоинством, словно ей было никак не менее тридцати лет. – Мои сверстники наверняка тратят время на глупые детские игры, так что чтение — это меньшее, чем я могу обеспечить себе безоговорочное превосходство. К тому же, у меня в комнате еще много непрочитанных книг для внеклассного чтения, – добавила она, лениво перелистывая страницу идеально ухоженным пальчиком. – И что же мне с тобой делать? – вздохнула Элизабет, но ее губы все равно тронула легкая улыбка. – Наблюдать и радоваться, что Эшли углубляется в правильную сферу. Она же Эверт, – подал голос Грейсон. Когда речь заходила о любви к чтению его старшей дочери, это было его неизменным аргументом. Под фразой, «Она же Эверт», он подразумевал, что в будущем Эшли непременно станет наследницей его издательского бизнеса, и будет лучше, если она с детства начнет разбираться в книгах. – Может и так. Но все равно, хотя бы сделай перерыв. Ты же знаешь, что мне неспокойно, – миссис Эверт бросила на дочь еще один взгляд, и одарив ее ослепительной улыбкой, пропала. – Можно подумать, до меня всем нет никакого дела, – в своей обычной язвительной манере заметила Нелли. Это была низкая, худощавого телосложения блондинка, на два года младше Эшли, и, как бы тяжело Нелли не было это признать, ее сестра. Она сидела, также уткнувшись в книгу, и, похоже, была намерена выучить каждое ее слово. Эшли бросила на сестру мимолетный, полный пренебрежения взгляд. Как бы она ни старалась рассмотреть название книги в руках Нелли, ей это не удавалось, но Эшли была уверена: там наверняка какая-нибудь глупая детская сказка или банальщина. – Когда сможешь сказать, какая разница между волчьей отравой и клубком монаха, тогда и поговорим, – мрачно отозвался мистер Эверт. Порой казалось, что он и вовсе забывает о существовании второго ребенка и лишь изредка обращает на Нелли внимание. Эшли внутренне поморщилась. Подобный расклад её совершенно не устраивал — не из-за сестринской любви, а потому что после каждого такого выговора Нелли имела наглость вымещать свою злость и обиду именно на ней.Нелли фыркнула и закатила глаза. Несмотря на свой юный возраст, она умела сохранять то, что называла достоинством практически в любой ситуации. Эшли лишь мысленно усмехнулась этой жалкой попытке держать лицо. Стыдно не знать ответ на вопрос, который проходят на самом первом курсе. Помогать сестре или подсказывать Эшли даже не думала: пусть помучается, это пойдет её спеси на пользу. Как она и ожидала, Нелли промолчала, а значит, сейчас отец переключится на неё, чтобы в очередной раз подчеркнуть, кто в этом доме идеальный ребенок. – Эшли? – Грейсон поднял брови, на мгновение отрываясь от чтения. – Разницы никакой: это названия одного и того же растения, известного также как аконит, – не раздумывая, чеканно ответила Эшли, одарив сестру победоносным и высокомерным взглядом. – Хоть кто-то знает, – снисходительно произнес мистер Эверт. – Такими темпами Нелли не попасть на приличный факультет. Он покачал головой и перелистнул газетный лист. Эшли с легкой, торжествующей полуулыбкой вернулась к своему учебнику, наслаждаясь очередным раундом своего безоговорочного превосходства. – Но ведь она поступает в Хогвартс только через два года. За это время все может круто измениться, – лениво возразила Эшли, высокомерно качнув головой. – Сомневаюсь, если твоя сестра продолжит читать такую литературу… – мистер Эверт выхватил из рук Нелли книгу и принялся вертеть ее, рассматривая. При свете камина Эшли наконец разглядела ее название: «Фантастические твари и где они обитают». Девочка заметно напряглась: отец точно не оставит это без внимания. Когда инспекция завершилась, его голос похолодел на несколько градусов: – Что это? – Учебник, – колебаясь, ответила Нелли. – По какому предмету? – Уход за магическими существами. – И на это ты тратишь свое время? Уход за магическими существами изучают тупицы. А где их место? – мистер Эверт ждал ответа, но никто не осмелился высказаться. – В Хаффлпаффе. Ты хочешь обеспечить себе такое будущее? – он сделал акцент на слове «такое». – Нет, – процедила Нелли, отводя взгляд и делая вид, что ее внезапно заинтересовали картины на стене. – Отлично. Тогда эта книга тебе больше не понадобится, – с такими словами Грейсон подошел к камину, и прежде чем девочки успели понять, что он собирается делать, бросил книгу в огонь. – Нет! – одновременно вскрикнули они. Нелли подбежала к камину и упала на колени, но книгу уже вовсю охватили пылающие огненно-красные языки пламени. – Что за варварство! – вскипела Эшли, с крайним раздражением глядя на сестру, которая сейчас унизительно стояла на коленях перед камином. Нелли выглядела жалко, и Эшли меньше всего хотелось смотреть на эту сцену. Первым порывом Эшли было резко одернуть сестру за плечо и заставить её подняться, чтобы она не позорилась, но гордость удержала её на месте. – Помолчи, Эшли. Тебя это не касается, – холодно ответил Грейсон. – Еще как касается! Подобные вспышки гнева ниже нашего достоинства, отец. К тому же, Нелли раздобыла редкое издание! – резко бросила Эшли, смерив отца вызывающим взглядом. – Вижу. Поэтому я и сжег ее. Не хватало еще, чтобы Нелли скатилась до магловской литературы, – с отвращением отметил мистер Эверт. – Пусть это будет ей уроком. Впредь она будет выбирать правильные книги. – И что ты называешь правильным? Свои репортажи? Если ты наш отец, это еще не значит, что... – Хватит! – прервала ее Нелли, оправившаяся от первого шока. – Мне не нужна твоя защита и помощь. Ты видишь, к чему это привело. Что касается угроз, своими знаниями я довольна, и лучше попаду на Хаффлпафф, чем буду подчиняться тебе, отец, – заявила Нелли и вышла из комнаты. Слезы на ее щеках стали менее заметными, и она спрятала свою обиду под маской гордости. Но Эшли знала, что она еще долго не забудет этот поступок отца, если когда-нибудь вообще выбросит его из головы. Эшли лишь высокомерно вскинула подбородок вслед сестре. Какая неблагодарность. Она снизошла до того, чтобы вступиться за эту девчонку, а та устроила дешевую сцену. Мистер Эверт, казалось, ничуть не смутился и не расстроился из-за сложившийся ситуации. Опустившись в кресло, он глотнул чай из дымящейся чашки. Затем кашлянул и сменил позу. Плохой знак: значит, Эшли предстоит выдержать очередную нудную лекцию. – Не трать время на защиту и оправдывание сестры. Видишь ли, даже наши близкие не ценят доброту и заботу. Эшли привыкла, что отец к любой информации относился скептически и порой говорил жестокие вещи, смысл которых не всегда доходил до нее. Но на этой фразе её терпение, которого и так было немного, окончательно лопнуло. Лицемерие отца вызывало у нее тошноту. – А я не ценю твои глупые советы. Лучше возвращайся к своей драгоценной работе, – зло и язвительно выпалила Эшли. Она никогда не была терпеливым человеком, предпочитая бить словом наотмашь. Да, одна авторитетная женщина, ее мать, часто говорила, что в отношениях, даже с семьей, терпение является важным звеном. К миссис Эверт Эшли прислушивалась даже больше, чем к отцу, и обычно старалась держать себя в руках ради приличия. Но всему приходит конец — Эверты не терпят оскорблений, даже от родственников. Она вскочила с кресла, собираясь уйти, подобно сестре, но Грейсон больно сжал ее руку. Таким разгневанным Эшли не видела отца никогда. Его глаза смотрели хищно, словно звериные, устремленные на свою жертву. На мгновение Эшли пронзил подсознательный страх, но врожденная гордость тут же взяла верх. Просить прощения или извиняться за сказанное? Ни за что на свете. Она лишь сильнее напряглась и храбро, с ледяным вызовом уставилась отцу прямо в глаза. Отступать она не собиралась. – Драгоценной работе? – проскрипел он. – О да, она драгоценная, потому что благодаря ей я обеспечиваю всю нашу семью. Мои родители не предлагали мне готовый бизнес, я создавал его сам. Будучи на грани банкротства, я брал кредиты и много лет выплачивал их. Ты же можешь получить огромное наследство и жить, ни в чем не нуждаясь. Сейчас же извинись, Эшли, или тебе придется пройти через то же, что и мне когда-то. По мере рассказа пыл Грейсона утихал, а хватка ослабевала. Эшли наконец смогла высвободить покрасневшую руку. На ее бледной коже отчетливо проступили багровые следы, но она даже не поморщилась, лишь смерила отца ледяным, жестоким взглядом. – Если плата за твое наследство — это рабское подчинение твоим самодурским законам, то оставь его себе. Я обойдусь, – чеканя каждое слово, произнесла Эшли. Ее голос оставался тихим, но в нем отчетливо звенела сталь. — Пусть мне придется пахать не покладая рук, я создам свое имя сама. И поверь, отец, ты еще не раз будешь умолять меня об интервью, чтобы напечатать его в своих же газетах. С видом абсолютного победителя Эшли демонстративно забрала свой учебник по заклинаниям и покинула комнату, больше не удостоив отца даже мимолетным взглядом. Развернувшись на каблуках, она величественно поднялась в свою спальню на втором этаже, который был полностью отдан в ее распоряжение. Помимо просторной комнаты, здесь располагались ее личная обширная библиотека и роскошная ванная. Нелли, разумеется, повезло куда меньше: ей выделили лишь скромную каморку на третьем этаже, которую та к тому же убирала раз в столетие. Эшли находила это справедливым — статус лучшей наследницы нужно заслуживать. Бросив учебник на стол, Эшли улеглась на широкую кровать и вытащила из-под подушки свою главную тайну. При родителях она читала исключительно чистокровных магов-авторов, а вот в уединении своей комнаты прятала запретные сокровища — книги маглов. Отец презирал неволшебников, считая их глупыми и слабыми существами низшего порядка. Мать и Нелли занимали безразлично-нейтральную позицию. Сама Эшли, бережно разглаживая обложку, каждый раз строго напоминала себе: да не нравятся ей их книги! Абсолютно! Великий Мерлин, как вообще чистокровной леди могут нравиться эти примитивные фантазии существ, обделенных даром магии? Это было не чтение ради удовольствия, а исключительно стратегический интерес. Политический анализ! Она просто изучала психологию низшего вида, их ограниченное мышление и то, как отчаянно эти несчастные пытаются компенсировать отсутствие волшебных палочек своими глупыми технологиями и сказками. В конце концов, если будущая правительница магического мира хочет держать маглов под контролем, она обязана знать, какая каша варится в их лишенных магии головах. И то, что эти забавные дикари умудрялись описывать волшебство прямо под носом у Министерства, лишь доказывало их слепую, почти животную тягу к истинному величию. Вдруг раздался резкий стук. Эшли, увлеченная чтением «Чарли и шоколадной фабрики», вздрогнула от неожиданности. Мгновенно растеряв весь свой надменный настрой, она поспешно сунула книгу обратно под подушку, судорожно расправила покрывало и поспешила к двери, вновь возвращая на лицо маску холодного спокойствия. Там стояла мама с куском великолепного шоколадного торта, который только что испек домовик. Губы миссис Эверт расплылись в улыбке: – Позволишь войти? – Конечно, — Эшли изящно отступила, пропуская мать внутрь. Элизабет поставила торт на стол, а сама села на кровать и огляделась, словно бы в первый раз была в комнате старшей дочери. – Вы с отцом поссорились? – ласково спросила она после небольшой паузы, хотя ей следовало сердиться. Смысла отпираться не было, поэтому Эшли снисходительно хмыкнула и созналась: – Да. Тебе Нелли успела доложить? – По ее виду нетрудно догадаться, что что-то произошло, – из груди Элизабет вырвался тяжелый вздох. – Расскажешь, что случилось? – Отец устроил дикое, совершенно неподобающее магу шоу и сжег книгу Нелли про фантастических тварей. Это была ее любимая, – Эшли с хирургической точностью вонзила серебряную вилку в нежный бисквит, пропитанный шоколадным муссом, словно представляла на его месте главу семейства. – Говорила же я Грейсону быть с ней помягче, – миссис Эверт устало покачала головой. – Его методы воспитания до добра не доведут. А ты что натворила? Эшли ровным, ледяным тоном пересказала матери свой диалог с отцом, не опускаясь до жалких жалоб, но щедро приправляя историю язвительными комментариями в адрес упрямства Грейсона. Элизабет помолчала с полминуты, внимательно разглядывая дочь, а затем спокойно произнесла: – Я думаю, тебе стоит извиниться. – Что?! – Эшли возмущенно вскинула идеальные брови и замерла. – Извиниться перед ним? Но ведь он абсолютно, кристально не прав! – И ты это знаешь, – спокойно ответила Элизабет. – Понимаешь, твой отец смотрит на мир… немного по-другому. И даже если его мнение неправильное, он не признает этого. А ты поссоришься с ним, что очень нехорошо. – Ах, ну конечно. Нам ведь нельзя портить отношения с великим Грейсоном Эвертом, — с неприкрытым сарказмом протянула Эшли, откладывая вилку. — Чистокровная дипломатия ради сохранения семейных капиталов? – Нет. Грейсон строгий, но он все же любит тебя. И я уверена, Нелли тоже. – О да, его любовь просто не знает границ, – Эшли с притворным изяществом закатала шелковый рукав своей блузки, обнажая бледное предплечье с багровым следом от пальцев. Этот красноречивый факт она намеренно упустила в своем рассказе, приберегая как главный козырь. – А вот об этом я с ним поговорю, – сурово заявила Элизабет, и в ее голосе звякнула та самая сталь чистокровной леди. – А сейчас доедай свой торт и ложись спать. Спокойной ночи! И приятного чтения! – загадочно подмигнула она, направляясь к выходу. Эшли застыла, чувствуя, как к щекам мгновенно приливает предательский румянец. Всё-таки мама увидела её позорную магловскую контрабанду. Что ж, по крайней мере, миссис Эверт не побежит докладывать отцу. *** Долго обижаться на старшую — и, безусловно, самую талантливую — дочь мистер Эверт не смог. Уже через пару дней он как ни в чем не бывало возобновил общение с Эшли. Обычно в их поместье ежедневно вспыхивали пусть и мелкие, но регулярные светские пикировки, однако сейчас в доме воцарился такой штиль, что Эшли становилось не по себе. Разумеется, она ценила это внезапное перемирие, но её острый ум и врожденная подозрительность настойчиво твердили: здесь что-то не так. Стоило Эшли сесть за учебники, как отец тут же прерывал её и под благовидными предлогами уговаривал заняться чем-нибудь праздным. Стоило ей изъявить желание попрактиковаться в заклинаниях с помощью палочки одного из родителей или сварить элементарное зелье, как миссис Эверт непременно находила для нее другое, абсолютно не связанное с магией занятие. Даже Нелли, которая после инцидента с камином стала еще мрачнее прежнего, внезапно сменила гнев на милость и держалась подчеркнуто дружелюбно. На заносчивый взгляд Эшли, такое поведение сестры выглядело подозрительно фальшиво, словно Нелли задумала какую-то пакость, но Эшли предпочитала снисходительно наблюдать за этой игрой, нежели выслушивать её обычные глупые колкости. В тот день Эшли проснулась задолго до того, как её обычно созывали к завтраку. Первые, совсем еще тусклые лучи солнца коснулись её лица. Тщательно и без лишней спешки приведя себя в безупречный порядок, как и подобает леди с самого утра, Эшли величественно направилась в столовую. Спустившись на первый этаж, она замерла от крайнего удивления: около плиты суетился не только эльф Легглс, но и её собственная мать. Легглс всегда отличался образцовой молчаливостью и выполнял свои обязанности настолько незаметно, что быт поместья казался скоординированным самим собой. Миссис Эверт же никогда не горела плебейской страстью к кулинарии, предпочитая делегировать эти заботы прислуге. Её присутствие на кухне было событием из ряда вон выходящим. – Доброе утро, мама, – ровным тоном поздоровалась Эшли еще у самого входа, намеренно обозначив себя, чтобы излишне впечатлительная Элизабет не вздрогнула от шагов. – Доброе утро, Легглс.– Доброе утро, дорогая, – приветливо ответила она, стараясь не отвлекаться от своего занятия. Легглс же, строго следуя правилам чистокровного этикета, сначала низко поклонился, едва не достав носом до пола, а затем почтительно доложил: – Приветствую хозяйку Эшли. Благодаря помощи миссис Эверт завтрак уже практически готов. – Отлично, – выдавила вежливую улыбку Эшли. На самом деле, садясь за стол, она почувствовала предательское урчание в животе, которое совершенно не подобало благовоспитанной аристократке.– Можно мне кусочек? – она перевела взгляд на яичницу, которая, несмотря на все совместные старания миссис Эверт и домовика, умудрилась немного подгореть. Эшли внутренне содрогнулась от этого кулинарного фиаско, но промолчала из уважения к матери. – Конечно, – Элизабет торопливо достала тарелку, чуть не выронив ее из рук, и принялась отрезать довольно крупную порцию при помощи ножа и вилки. – Может быть, ты пока разбудишь Нелли? Эшли брезгливо скривилась. Нелли, безусловно, в последнее время пыталась относиться к ней с должным уважением, но подниматься в каморку сестры на третий этаж спозаранку было для Эшли изощренным мучением. – Эшли, вашим разборкам пора положить конец, – твердо сказала Элизабет, увидев ее красноречивое выражение лица. – Нелли и так старается сделать первый шаг к примирению. – Хорошо, хорошо… – высокомерно вздохнула Эшли. Нехотя поднявшись из-за стола, она величественно направилась вверх по лестнице. Войдя в спальню сестры, она застала там абсолютно варварскую картину: прямо на полу без всякого почтения валялись раскрытые книги, страницы которых безжалостно мялись. На полках скопился такой толстый слой пыли, что у Эшли, привыкшей к безупречной чистоте своего этажа, перехватило дыхание, а безвкусные постеры на стенах уже уныло отклеивались по углам. Эшли неодобрительно и крайне брезгливо покачала головой. Устремив взгляд на копну светлых волос, хаотично выглядывающих из-под одеяла, она подошла ближе к кровати, едва не наступив на очередное брошенное пособие. Различив среди этого беспорядка мирно посапывающую сестру, Эшли аккуратно, двумя пальцами потрясла ее за плечо, словно боялась испачкаться: – Нелли, соизволь встать. Завтрак подан. В ответ раздались невнятные звуки, и Нелли демонстративно перевернулась на другой бок, проигнорировав призыв. Эшли язвительно усмехнулась. Настало время запрещенных приемов. – Нелли, если ты сейчас же не поднимешься, я лично съем твою порцию, — ледяным, но многообещающим тоном добавила она. После этих слов Нелли моментально вскочила с постели и бросила на сестру грозный взгляд. – Ты не посмеешь, – прошипела она, и Эшли с трудом сдержала высокомерную усмешку — смотреть на эту взъерошенную и злую девчонку было искренне забавно. – Не переживай, не нужен мне твой драгоценный завтрак, – лениво заверила ее Эшли, окинув сестру снисходительным взглядом. Нелли пристально посмотрела на нее и, кажется, успокоилась. – Кстати, а почему ты здесь? – спросила она после короткой паузы. – Мама изволила велеть мне разбудить тебя, — изящно качнула головой Эшли. – А где она сама? – На кухне. – С какой это стати? – Решила лично помочь Легглсу у плиты. И вообще, что за плебейский допрос ты тут устроила? Хочешь узнать рецепт? – Откуда я знаю, может, ты хочешь меня убить, – Нелли прищурилась. – Смотри при маме такого не скажи, она точно упадет в обморок от твоих манер, – язвительно пригрозила Эшли. – И я думала, у нас вроде как перемирие. – На это были особые причины. – Какие такие причины? Нелли моментально замолчала, словно поняла, что сболтнула лишнего. Теперь Эшли сидела на краю постели, хищно и внимательно вглядываясь в ее лицо. Её слизеринские радары забили тревогу — пахло хорошей, качественной тайной. – Нелли, что за причины? – Эшли сузила глаза, её голос стал вкрадчивым. – Родители велели тебе изображать дружелюбие? – Нет. Что за допрос ты тут устроила… – Нелли ловко скопировала ее интонацию, пытаясь превратить этот странный разговор в шутку. Но Эшли, разумеется, не была дурой. Она отчетливо запомнила эту реплику и мысленно сделала пометку: прижать сестру к стене и вытрясти из неё правду позже, в более подходящей обстановке. – Ладно, оставайся при своих секретах, – Эшли величественно поднялась, расправляя юбку. – Собирайся, подгоревшая мамина яичница стынет. Буду ждать тебя внизу, если ты, конечно, соизволишь закончить свой туалет в ближайший час. С этими словами Эшли смерила сестру высокомерным взглядом и скрылась в коридоре, мягко прихлопнув за собой дверь. За время ее отсутствия в столовую спустился мистер Эверт. Они с Элизабет оживленно переговаривались, но стоило Эшли переступить порог комнаты, как они мгновенно замолчали и с фальшивым усердием принялись заниматься своими делами. Её подозрения укрепились. – Доброе утро, – Эшли сдержанно кивнула в ответ на приветствие отца, после чего перевела взгляд на мать. — Нелли сейчас изволит спуститься. – Хорошо, – как-то безжизненно ответила она, принимаясь накладывать ей порцию подгоревшей яичницы. Через несколько минут Эверты наконец собрались за столом в полном составе. На самом краю, скромно и чинно, примостился Легглс. В этом доме Эшли была единственной, кто категорически и бескомпромиссно настоял на том, чтобы эльф завтракал вместе с семьей. Она искренне уважала относительно молодого домовика за безупречную преданность, идеальные манеры и ту молчаливую грацию, с которой он управлялся с поместьем. Для Эшли Легглс, при всей его скромности, был куда более ценным и неоспоримым членом семьи, чем половина их высокомерной чистокровной родни. Впрочем, даже мистер Эверт не смел возражать против этого каприза старшей дочери — до тех пор, пока Легглс за столом виртуозно притворялся невидимкой. Завтрак проходил в удушающем, неловком молчании, которое лишь изредка нарушало легкомысленное пение птиц за окном. Пару раз Эшли подумывала прервать эту пытку какой-нибудь язвительной репликой, но вовремя отказалась от этой идеи, предпочтя пристально наблюдать за родителями. Они периодически обменивались быстрыми, тревожными взглядами, словно решая, кто из них сделает первый шаг на эшафот. В голове Эшли стремительно складывался пазл, и внезапная догадка заставила её сердце пропустить удар. – Какое сегодня число? – слишком резко, разрубая тишину столовой, спросила она. Голос прозвучал как удар хлыста. – Первое августа, – стараясь сохранить на лице маску безразличия, ответила миссис Эверт, но она всегда была на редкость плохой актрисой. – Мне пришло письмо? – Эшли отложила приборы, в упор глядя на отца. – О чем ты говоришь? – Грейсон поднял на нее тяжелые глаза. Девочка с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза, глядя на этот дешевый спектакль. – О письме из Хогвартса, отец. Они требуют прислать ответ не позднее тридцать первого июля. Сегодня первое августа. Где моё письмо? – ледяным тоном повторила Эшли, чеканя каждое слово. Все сидящие за столом трусливо отвели взгляд. Даже Легглс опустил голову. Внутри Эшли всё похолодело. Ей показалось, что пол уходит у неё из-под ног, а в груди закипает бешеная, удушающая ярость, смешанная с диким ужасом. Слёзы подступали к глазам, но она скорее сожрала бы собственныц палец, чем позволила семье увидеть её слабость. – Эшли, милая, это еще ничего не значит… – осторожно начала миссис Эверт, но Эшли грубо оборвала ее: – Ничего не значит?! – её голос сорвался на опасный шипящий шепот. — Вам плевать, что ваша идеальная наследница оказалась сквибом? Главное, чтобы этот позор не просочился в прессу и не испортил репутацию издательства?! – Ну, почему сразу сквиб… – робко возразила Нелли. – Может, тебя просто не приняли? – Закрой рот, Нелли! – пустая фарфоровая тарелка с треском полетела на пол, разлетаясь на сотни острых осколков. Эшли тяжело дышала, глядя на сестру безумными глазами. — И ты... Ты всё знала! Твои «особые причины»! Вы все знали и трусливо молчали! Собирались запереть меня здесь и держать в неведении, как домашнее животное?! – Мы обязательно что-нибудь придумаем, – Элизабет поспешно положила руку на ее плечо, но Эшли со злостью и омерзением стряхнула её. – Отстаньте от меня! – яростно рявкнула она, швырнув салфетку на стол, и стремительно взлетела вверх по лестнице, хлопая дверями.