Вода точит изумруд

Приближался первый матч по квиддичу в сезоне: Гриффиндор против Хаффлпаффа. Изначально вместо Хаффлпаффа должен был играть Слизерин, но из-за Драко порядок игр изменили. – Держу пари, что за два месяца его рука полностью восстановилась, – фыркнула Эшли, услышав новость, но больше из принципа, чем из-за реальной обиды: ей не терпелось посмотреть на игру команды Хаффлпаффа с новым составом. За день до матча все ученики только и говорили о квиддиче, и отвлеклись от учебы. Но на урок защиты от темных искусств третьекурсники шли с тем же энтузиазмом, что и прежде. Однако многих из них ждало разочарование: зайдя в кабинет со звонком, они увидели не профессора Люпина, а Снейпа. – Сегодня урок буду вести я, – объявил Снейп, когда студенты заняли свои места. – Профессор Люпин по некоторым причинам не может присутствовать на данном занятии. Эшли и Дафна переглянулись. Наверное, произошло что-то серьезное, раз Люпин не смог провести урок, но спрашивать они не стали: себе дороже. Профессор Снейп тем временем, вытащил из письменного стола Люпина журнал, и принялся изучать его. Преподаватель начал говорить о том, что в журнале отсутствует информация о пройденных темах, но в этот момент в кабинет ворвался Гарри Поттер. Снейп смирил его ледяным взглядом. – Урок начался десять минут назад, Поттер, минус десять очков Гриффиндору. Садитесь. Но Гарри не шелохнулся и продолжил стоять на месте. – Где профессор Люпин? Эшли сочувственно вздохнула. И почему гриффиндорцы не могут помолчать, когда это необходимо? – Ему нездоровится. По-моему, я велел вам сесть. – Что с ним? – настаивал Поттер, у которого, кажется, совсем отключился инстинкт самосохранения. – Угрозы для жизни нет. Еще минус пять очков Гриффиндору. И если вы сейчас же не сядете, вычту еще пятьдесят. После этой угрозы Гарри присмирел и пошел на свое место. – Поттер прервал меня на том, – продолжил Снейп, – что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли… – Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, – сказала Гермиона. – Сегодня мы должны были приступить… – Помолчите, мисс Грейнджер. Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина. Эшли подумывала сказать что-нибудь в защиту профессора, но ее опередил Дин Томас. Остальные ученики согласно закивали. – Вам легко угодить, – усмехнулся Снейп. – Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится и первокурсник. Сегодня мы будем проходить… оборотней. – Но, сэр, – опять заговорила Гермиона, – до оборотней еще далеко, мы только-только добрались до… – Мисс Грейнджер, – холодно оборвал ее профессор, – мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. Вы слышите, что я сказал! – повысив голос, добавил он, когда студенты ничего не сделали. Эшли, не удержавшись, закатила глаза, и открыла последний параграф. В ее голове мелькнула мысль: профессор Снейп вряд-ли заставил бы их изучать оборотней просто из вредности. Наверняка он хотел обратить внимание учеников на что-то, или намекнуть им о чем-то. Оставалось понять о чем. – Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? – спросил Снейп. Гермиона первая подняла руку, но профессор не обратил на нее внимания. Подождав еще несколько секунд и поняв, что гриффиндорку не собираются спрашивать, Эшли, не подняв руку, ответила: – Оборотень – это человек, который после восхода полной луны превращается в свирепое животное, напоминающее волка. Внешность оборотня почти неотличима от обычного волка, хотя морда может быть немного короче, зрачки меньше, а хвост имеет кисточку на конце. Во время преображения оборотни теряют способность мыслить по-человечески, становятся агрессивны по отношению к людям, даже к тем, к которым близки. – Спасибо, мисс Эверт, десять очков Слизерину, – кивнул Снейп. – Я удивлен, что никто из вас больше не может отличить оборотня от волка. – Сэр, – возразила Гермиона, – я тоже подняла руку… – Мисс Грейнджер, вы уже третий раз выступаете без разрешения. За то, что среди вас имеется такая докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков. – Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ. Зачем спрашивать, если ответ не нужен! – возмутился Рон. – Мисс Эверт уже ответила на вопрос. Вы будете наказаны, Уизли. И если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам обещаю. В конце урока профессор Снейп задал третьекурсникам огромное домашнее задание: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Также Снейп велел Рону задержаться, чтобы определить его наказание. Студенты уходили с занятия злые и расстроенные, а когда Лаванда Браун проходила мимо Эшли, то прошипела: – Выскочка. *** – Ты что, серьезно расстроилась из-за слов Лаванды? – фыркнула Дафна. – Ей просто завидно, что тебе позволили ответить не по руке, а ей бы – нет. Слизеринки вместе шли на следующий урок, и от внимания Дафны не ускользнуло задумчивое выражение лица Эшли. Но подруга, видимо, приняла его за печальное. – Дело не в этом, – ответила Эшли, нахмурившись. – Просто я пытаюсь понять: почему Снейп решил рассказать именно об оборотнях. Он, конечно, ужасно относиться к гриффиндорцам, но всегда дает темы в таком порядке, в котором они идут. У этого должна быть какая-то причина. – У тебя паранойя, – решительно заявила Дафна. – Ты пытаешься найти связь там, где ее нет вообще. Никому из нас не дано понять Снейпа, даже тебе. – Но я уверена, что связь есть, – настаивала девушка. – Если рассуждать логически… – У меня сейчас взорвется голова из-за твоих логических рассуждений, – недовольно оборвала её Дафна, но затем смягчилась. – Серьезно, Эшли, просто сделай вид, что ты обычная третьекурсница, которая обсуждает модные журналы и забей на это. Эшли поджала губы, но не стала развивать тему. Возможно, ей действительно просто казалось, что везде должна быть связь, хотя это не так. *** На следующий день погода была просто отвратительной. Дождь лил, не переставая, а ветер яростно бился в окна. Эшли даже думала, что игру отменят, но нет, команды были готовы к матчу. К тому времени, как болельщики собрались на трибунах, ветер утих, а дождь, наоборот, стал хлестать еще сильнее. Эшли с беспокойством взглянула на фигурки, стоящие на поле, чуть дольше положенного задержав взгляд на одной из них. Как только они собираются играть…. – Вот черт, гриффиндорцы опять забили, – тоскливо протянул хаффлпаффец с курса Эшли, Эрни Макмиллан. Переодически он подозрительно косился на слизеринку, явно сомневаясь в том, что она пришла на их трибуну из добрых побуждений. – Тебе серьезно есть до этого дело? – скептически осведомилась Вивиан Синдер. – Плевать, кто выиграет, главное, чтобы это закончилось поскорее. Эшли до сих пор не понимала, зачем старшекурсница пришла на матч, если испытывала неприязнь к квиддичу и не имела никакого соревновательного духа. Пессимистический настрой Вивиан влиял и на саму третьекурсницу, кутаювшуюся в шарф и обхватившую себя руками. После тайм-аута Эшли, как и треть болельщиков, совсем перестала следить за игрой, и угрюмо скрестила руки на груди, ожидая возвещение комментатора о том, что кто-нибудь поймал снитч. Однако спустя какое-то время её соседи по трибуне заволновались и устремили взгляды вверх. Девушка нехотя подняла голову и увидела, как стадион со всех сторон обступает чёрная масса, сперва напоминающая облако. Но Эшли понимала, что это не оно, хотя продолжала искренне надеяться на обратное. Она почувствовала, как мир вокруг вновь рассыпается и погружается во тьму. Слизеринка снова оказалась на заснеженной поляне и увидела со спины фигуру с белыми волосами, а рядом с ней стоял человек в маске. – Отдай мне то, зачем я пришел, – приказал этот человек. – Нет! – отрезала светловолосая. – Я умру, но ты никогда не получишь его. – Твоя смерть не будет иметь никакого значения. Когда ты умрешь, я возьму его и доставлю ее прямиком Темному Лорду. И мне плевать, скольких человек придется убить, чтобы достигнуть цели. Одна из вас уже мертва. – Если ты тронешь ее хоть пальцем, я достану тебя с того света, – пригрозила фигура. – Посмотрим, сможешь ли ты это сделать, – человек в маске безумно рассмеялся и направил палочку на фигуру. В следующее мгновение она упала замертво от зеленой вспышки. Эшли истошно закричала и почти что упала с кровати, но ее удержали несколько пар рук. Девочка открыла глаза и поняла, что находилась в Больничном крыле. Ее поддерживали Джинни, Гермиона, Рон, Оливия и Седрик. – Что случилось? – Эшли попыталась сесть, но движения отдались головной болью, и она осталась лежать на койке. – Дементоры пришли на поле по квиддичу, и ты упала в обморок. Опять, – сообщила Джинни. – Дамблдор перенес тебя и Гарри в Больничное крыло на носилках. – А что произошло с Гарри? – Он упал с метлы, когда увидел дементоров, – обеспокоенно пояснила Гермиона. Эшли заметила, что голос Джинни звучал гораздо твёрже и увереннее. – Дамблдор замедлил падение при помощи заклинания. Он лежит слева от тебя, но еще не очнулся. Эшли повернула голову, и увидела Гарри, которого окружили члены команды Гриффиндора по квиддичу. Да уж, по сравнению с тем, что он упал с двадцати метров, она еще легко отделалась обмороком. – А как закончился матч? – спросила Эшли, не зная, что еще можно сказать. – Хаффлпафф выиграл, – без энтузиазма произнес Седрик. – Поздравляю, – девушка с легкой улыбкой кивнула ему. – Я не считаю эту победу справедливой, – возразил Седрик. – Я поймал снитч после того, как Гарри упал с метлы. Матч нужно переиграть. – Ты же слышал, что сказал Вуд, – недовольно ответил Рон, поджав губы. – Все было честно. Судя по интонации гриффиндорца и его жесту, он так не считал. – Эшли, как ты себя чувствуешь? – негромко спросила Оливия, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку. – Голова немного болит, но, в целом нормально. Наверное, я просто очень впечатлительная, раз дементоры так на меня действуют, – слизеринка вспомнила слова профессора Люпина. Тогда она отнеслась к ним пренебрежительно, но сейчас других вариантов просто не было. Оливия открыла рот, чтобы сказать что-то, но в Больничное крыло с крайне недовольным видом вошла Нелли, чуть не сбив с ног Анджелину Джонсон. Гриффиндорка потерла плечо и недовольно поморщилась, но ничего не сказала. – Эшли! Тебя даже на матч по квиддичу нельзя отпустить! – укоризненно произнесла Нелли, словно это она была старшей. – Больничное крыло скоро станет твоим вторым домом. – Третьим, – поправила ее Эшли. – И главное, мне даже не сказали, что ты попала сюда! – продолжила первокурсница. – А ведь я, между прочим, твоя сестра. – Может быть, если бы ты вела себя добрее по отношению к Эшли, а не ругалась с ней на глазах у всех, тебе бы и сказали, – фыркнула Джинни. – Я обращалась не к тебе, Уизли, – холодно парировала Нелли. – Мне не нужно твое разрешение, чтобы говорить. – А ты стала смелее, чем в прошлом году, – с ухмылкой заметила слизеринка. – Когда я видела тебя в кабинете Дамблдора, ты рыдала навзрыд. Неужели это было притворство, а на самом деле тебе хватило духу напасть на грязнокровок? Джинни стиснула зубы и сверкнула глазами. – Не смей так говорить обо мне. – А то что? Натравишь на меня акромантул? Нелли умела задевать людей за живое, и ей всегда удавалось вывести человека из себя, если она хотела этого. Гриффиндорка бы наверняка ударила Нелли, если бы не мадам Помфри, которая пригрозила, что в случае разборок выгонит всех посетителей. – А я уже ухожу, – заявила Джинни и повернулась к Эшли. – Желаю тебе скорейшего выздоровления. Она тряхнула своими ярко-рыжими волосами и вышла из Больничного крыла. – Ты же знаешь, что Джинни неприятно говорить об этом, – обратилась Эшли к сестре. – Зачем ты подняла эту тему? – А мне не нравятся твои друзья. Всем нам приходится нелегко в этой жизни. – Мы, пожалуй, тоже пойдем, – протянула Гермиона, подталкивая Рона к выходу. – Не уходите, – почти что жалобно попросила Эшли и попыталась взять Гермиону за руку, но не дотянулась. – Извини, Эшли, но мы не можем терпеть выходки твоей сестры, – сказал Рон и смерил Нелли презрительным взглядом. Седрик и Оливия согласно кивнули, и все четверо вышли из Больничного крыла. – Теперь ты довольна? – процедила Эшли, разочарованно смотря им вслед. – Из-за тебя все мои друзья ушли. – Видимо, они не так уж сильно дорожат тобой, раз не могут принять твою семью, – самодовольно парировала Нелли. Третьекурсница стиснула зубы и не выдержала. Её, словно плотину, прорвала волна из эмоций. – Не смей так говорить о моих друзьях. Они – одни из самых близких мне людей, гораздо ближе, чем ты. Они не отвернулись от меня из-за того, что я слизеринка, как сделали практически все остальные. Но у их терпения есть предел, а ты намеренно выводишь их из себя и делаешь все, чтобы они ушли. Будь я на их месте, я бы тоже не выдержала и сбежала бы от тебя. Ты – злобная, заносчивая и самодовольная девчонка, которая только и жаждет испортить всем жизнь. Я не знаю, почему Астория дружит с тобой, но мне искренне жаль ее. Эшли знала, что ее слова сильно заденут Нелли, но она просто устала. Устала от того, что сестра винила ее в недостатке внимания со стороны родителей. Устала от того, что каждый их разговор превращался в спор. Устала от того, что ей всегда приходилось самой начинать разговор и пытаться наладить отношения. Эшли решила, что если Нелли ненавидит ее, она больше не станет пытаться помириться с ней и высказала ей все. Девушка ожидала, что первокурсница начнет злиться и устроит скандал, но этого не произошло. Несколько секунд она сидела молча, а в ее глазах заблестели слезы. – Вот, значит, что ты обо мне думаешь, – тихо сказала Нелли, поднялась с кровати, вытерла слезы и направилась к выходу из Больничного крыла. Эшли было жаль её, но она не собиралась извиняться. Даже когда сестра положила руку на дверную ручку и печально посмотрела на нее, она продолжала хранить молчание. Нелли ушла, а Эшли осталась сидеть в полном одиночестве.