Вода точит изумруд

После ухода Нелли Эшли проспала несколько часов и проснулась только вечером. К тому времени Гарри уже очнулся и с печальным видом лежал на своей койке, рядом с которой валялись обломки. На одном из них девушка заметила золотую надпись "2000" и догадалась, что это все, что осталось от метлы гриффиндорца. – Привет. Как ты себя чувствуешь? – стараясь звучать дружелюбно, спросила она. Гарри вздрогнул. Видимо, он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как она проснулась. – Привет. Чувствую себя, как и полагается чувствовать себя человеку, упавшему с двадцати метров. Эшли не сдержала усмешки. Чтож, чувство юмора у него на месте. – Жаль, что твоя метла не выдержала падения, – вздохнула слизеринка. – Это просто вещь, – стараясь звучать небрежно, пожал плечами парень. – Но как ты будешь играть без метлы на других матчах? – возразила Эшли. – Вуд даст мне другую. После этих слов Гарри между ними повисло неловкое молчание. Чтобы нарушить его, третьекурсница задала волнующий её вопрос: – Гарри, а когда ты падаешь в обморок, ты видишь что-нибудь? – Нет, только слышу крик женщины. Это моя мама. Поджав губы и сглотнув образовавшийся в горле ком, Эшли поспешно сказала, что пойдет на ужин. Гарри был ее последней надеждой, но и он не смог помочь ей разобраться в видениях. А она только зря напомнила ему о смерти родителей. Неудобно получилось… Но у самого выхода из крыла девушку поймала мадам Помфри. Целительница осматривала её минут пятнадцать, а затем пыталась уговорить переночевать здесь, но Эшли была непреклонна и все-таки сбежала. После внезапного осмотра у неё пропал аппетит, и она направилась прямиком в спальню, ограничившись перекусом в виде плитки шоколада из «Сладкого королевства». Вскоре в спальню вошли соседки, и Дафна, Милисента и Трейси стали наперебой расспрашивать Эшли о ее состоянии. Девушке с трудом удалось вставить, что с ней все в порядке, и беспокоиться не о чем. В последнее время все излишне беспокоились о ней, и это начинало нервировать. Она просто упала в обморок, а не находилась на грани смерти! Поскольку завтра не было уроков, а Эшли отлично выспалась в Больничном крыле, слизеринки решили не ложиться спать. По случаю поражения Гриффиндора в гостиной устраивали небольшую вечеринку, и они собирались принять в ней участие. Эшли, разумеется, не понравился повод, по которому организовывали вечеринку, но желание посмотреть на праздник пересилило негодование. Эшли надела зеленый свитер с изображением змеи и вышла в общую комнату вместе с соседками. Там собрались все студенты за исключением явных интровертов, поэтому найти свободные места оказалось непросто. Кто-то играл в карты, кто-то пил тайно протащенное сливочное пиво или что-то покрепче, а кто-то просто непринужденно разговаривал. Девушки присоединились к последней группе и выпили по стакану тыквенного сока. – А вот и наша звезда, – с сарказмом произнес Малфой, завидев Эшли. Третьекурсница заметила, что на его руке уже не было бинтов. – Снова упала в обморок при виде дементоров, Эверт? – Тебе просто завидно, что я оказалась в центре внимания, – усмехнулась Эшли. – Если бы, – фыркнул слизеринец. – Просто будет обидно, если из-за двух человек Дамблдор выгонит дементоров, которые способны поймать Блэка. – Не переживай, я не буду тратить свое красноречие на петицию против дементоров, хотя и сомневаюсь, что они могут арестовать Блэка. – Вы сейчас серьезно хотите обсуждать дементоров и Блэка? Мы на вечеринке, народ, так давайте повеселимся! – крикнул Флинт заплетающимся языком: он явно переборщил с алкоголем. Толпа одобрительно загудела. Вскоре Эшли и Драко пришлось оставить спор: слизеринцы решили сыграть в игру «правда или действие». От мафии после предыдущей игры все отказались. Эшли долго думала, соглашаться ли на игру в этот раз, потому что знала: это будет не просто игра. Слизеринцы постараются получить из нее максимальную выгоду, и вопросы и действия будут жестокими. Но в итоге Эшли решила сыграть. Слизеринцы сели на полу, образовывая круг. Полумрак гостиной приятно ласкал кожу после холодного и мокрого дня, а огонь в камине окрашивал бледные лица подростков в багровые тона. Игра напоминала прогулку по минному полю. Драко, бледный и слегка осунувшийся, сидел в самом центре, как на троне. Очередь дошла до него. Флинт прищурился, выдерживая театральную паузу: — Итак, Драко… Правда или Действие? — Правда, — бросил Малфой, даже не удостоив его долгим взглядом. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику. — Прекрасно, — Маркус оскалился. — Отвечай честно: кого из присутствующих в этой комнате ты исключил бы из Слизерина в первую очередь, будь у тебя такая власть? Драко медленно перевел взгляд серых глаз с капитана команды на противоположный диван. Его взор остановился прямо на Эшли. — Эшли Эверт, — высокомерно процедил Малфой, кривя губы в привычной усмешке. — Без сомнений. От тебя слишком много шума, а пользы для факультета — ноль. Девушка демонстративно скривилась. – Я зарабатываю факультету очки, а ты вместо того, чтобы готовится к урокам, по часу в день торчишь у зеркала, делая прическу, как девчонка, собирающаяся на свидание. Дафна хихикнула, Драко, молча закатив глаза, повернулся к Тео. — Твой ход, Нотт. Правда или Действие? — Пусть будет правда, — тихо отозвался Теодор, даже не шелохнувшись. — Назови имя студента с Гриффиндора, чьи таланты ты втайне уважаешь. В глазах Малфоя блеснул опасный огонек. Для любого слизеринца такой вопрос в эти дни был сродни обвинению в предательстве. Тео помолчал, глядя на танцующие языки пламени. Он прекрасно понимал, что от него ждут насмешки или лжи, но его голос прозвучал абсолютно спокойно: — Гермиона Грейнджер. Пенси возмущенно ахнула, Драко нахмурился, а со стороны Эшли донесся тихий, едва слышный смешок. Она быстро прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. — Мой ход, — прервал повисшее возмущение Тео, переводя взгляд на Дафну, сидевшую рядом с ним. — Правда или Действие? Подруга изящно поправила идеальные темные волосы. — Правда. Спрашивай. — Если бы у тебя была Амортенция, кому бы ты её подлила? — Тео чуть наклонил голову набок. Дафна мгновенно изменилась в лице. Её фарфоровые щеки на секунду вспыхнули нежно-розовым румянцем, а идеальная осанка натянулась, как струна. Она бросила быстрый, почти панический взгляд в сторону… но так и не решилась посмотреть на того, о ком подумала. — Я отказываюсь отвечать, — отрезала Дафна, вздернув подбородок. — Беру штрафное очко. Эшли уловила это секундное замешательство. В её голове тут же щелкнул невидимый тумблер. Дафна Гринграсс влюблена? И скрывает это даже от нее? Внутри третьекурсницы загорелся азартный огонек. Появилась новая, чертовски интригующая мини-цель: во что бы то ни стало выяснить, кто этот таинственный парень, ради которого Дафна пошла на публичный отказ. — Раз уж я пропустила вопрос, то я и загадываю, — поспешно перевела тему Дафна, стараясь вернуть самообладание. Она посмотрела на Паркинсон. — Пенси. Действие. Та ухмыльнулась, предвкушая что-то забавное: — Давай свое самое страшное задание. Дафна коварно улыбнулась. Штраф нужно было отыграть красиво. — Используй заклинание Серпенсортия посреди гостиной. И заставь змею проползти по коленям того, кого ты считаешь трусом в этой комнате. Паркинсон вскочила, её глаза азартно блеснули. Она выхватила палочку, сделала резкий взмах и выкрикнула: — Серпенсортия! С треском и шипением из конца её палочки вырвалась длинная черная гадюка. Она тяжело шмякнулась на ковер. Девочки на соседних диванах взвизгнули и подожали ноги. Пенси, тихо шипя сквозь зубы (что-то отдаленно похожее на парселтанг, хотя это была лишь имитация команды), направила палочку. Змея, извиваясь, двинулась по полу. Она проползла мимо Малфоя, мимо Забини, мимо Эшли, целенаправленно поползла к креслам девочек. Трейси Дэвис побледнела. Когда чешуйчатое тело коснулось её туфли, Трейси замерла, едва дыша от ужаса. Змея медленно, скользя холодным брюхом по ткани мантии, проползла по её коленям. — Достаточно, Випера Эванеска, — лениво произнес Малфой, взмахнув палочкой. Змея растворилась в воздухе, оставив Трейси дрожать от унижения и страха. Пкнси торжествующе рассмеялась, глядя на несчастную Дэвис. — Мой ход! — Паркинсон повернулась к Забини. — Блейз. Выбирай. Забини, поняв, что обстановка накаляется, решил не рисковать с правдой. — Действие, Паркинсон. Надеюсь, у тебя хватит фантазии. — О, еще как, — Панси сладко улыбнулась. — Отдай свою волшебную палочку Драко. До конца вечера. Он имеет право заколдовать твою мантию или любые твои вещи по своему личному усмотрению. Улыбка мгновенно сползла с лица Блейза. Оставить слизеринца без палочки, да еще и отдать её в руки непредсказуемого Малфоя, который выглядел так, словно готов проклясть любого за косой взгляд… Это было жестоко. Блейз медленно вытащил из кармана мантии темную палочку и, удерживая её за кончик, протянул Драко. Малфой перехватил её. На его губах снова заиграла та самая опасная, холодная улыбка. Он взвесил чужое орудие в руке и посмотрел на мантию Блейза, явно соображая, какое именно проклятие заставит его пожалеть о выборе «Действия». На третьем курсе он ещё не знал веса настоящих проклятий, но в искусстве мелких, изводящих пакостей ему не было равных. — Твоя мантия, Забини, всегда казалась мне излишне… пафосной, — протянул Драко. Он резко взмахнул палочкой Блейза, шепча заковыристое русалочье заклинание, подсмотренное в одной из старых книг отца. Одежда Забини на секунду подёрнулась странной синеватой дымкой, но визуально ничего не изменилось. Блейз облегчённо выдохнул и потянулся к столу, чтобы взять стакан с тыквенным соком. И в этот момент заклинание сработало. Стоило Блейзу сделать движение рукой, как ткань его мантии зажила собственной жизнью. Рукава мгновенно сжались, намертво прилипая к бокам, словно его спеленали. Блейз дернулся, пытаясь высвободиться, но от этого движения полы мантии с шумом взмыли вверх, полностью закрыв ему обзор и накрахмаленным веером захлопав его же по лицу. — Малфой, твою мерлинову бороду! — глухо донеслось из-под задравшейся ткани. Стоило Блейзу замереть, мантия опустилась, но как только он попытался сделать шаг, полы снова взлетели, обнажая форменные брюки, а воротник начал легонько, но настойчиво сдавливать шею, будто пытаясь задушить в «дружеских объятиях». Гостиная взорвалась хохотом. Крэбб и Гойл гоготали так, что едва не свалились с дивана, а сам Драко откинулся на спинку кресла, сияя от превосходства. Блейзу пришлось сесть обратно, максимально неестественно выпрямившись и зажав полы мантии между коленями, чтобы они снова не взлетели. До конца вечера он был полностью обездвижен. Пока вся гостиная отвлеклась на прыгающего Блейза, Эшли подвинулась на диване, коснувшись плечом Дафны. Операция «Амортенция Гринграсс» стартовала незамедлительно, пока теплые румяна еще окончательно не сошли с фарфоровых щек подруги. Девушка лениво подперла подбородок рукой, сделав вид, что тоже увлечена позором Забини, но её глаза сканировали комнату. «Итак, — рассуждала Эшли про себя, — Тео задал вопрос, и она отказалась. Тео мы вычеркиваем, между ними ноль искр, чистый интеллект. Крэбб и Гойл? Смешно даже думать. Остаются те, кто в этом кругу». Эшли скользнула взглядом по Драко. Малфой сейчас выглядел как самодовольный павлин. Дафна смотрела на него? Эшли присмотрелась к подруге. Нет, взгляд Дафны был направлен чуть правее. На Блейза? Блейз был хорош собой, статен, но Дафна сейчас смотрела на него скорее с легкой брезгливостью чистокровной леди, наблюдающей за дрессированным сурикатом.Тогда на кого? Чуть дальше, у камина, сидел Нотт, а рядом с ним… Эшли зацепилась взглядом за Адриана Пьюзи, зашедшего в гостиную пару минут назад. Или, может быть, дело вообще в ком-то с другого факультета? На третьем курсе это было бы скандалом. — Твоя выдержка достойна Малфоев, — негромко, так, чтобы слышала только Дафна, произнесла Эшли. — Но ты же понимаешь, что теперь я не усну? — Тебе полезно помучиться бессонницей, Эверт, — Дафна даже не повернула головы, продолжая сохранять идеальную осанку, хотя пальцы, сжимавшие край юбки, выдавали её волнение. — Ладно тебе. Слизеринцы не умеют хранить секреты вечно, — Эшли заговорщически улыбнулась, переходя к первому этапу своего плана. — Давай так. На следующих Зельях мы варим Умиротворяющую настойку. Снейп обещал выдать нам редкие ингредиенты, включая сушеные златоглазки и мяту. Я сяду с тобой. И если я случайно уроню в твой котел щепотку чего-то, что пахнет, скажем… дорогой кожей и яблоками, а ты упадешь в обморок — я всё пойму. Дафна на секунду замерла. Её ресницы дрогнули, а взгляд на мгновение метнулся к Драко, который в этот момент как раз откусывал зеленое яблоко, принесенное из Большого зала. Но подруга быстро взяла себя в руки. — Малфой? Серьезно, Эшли? У меня есть вкус, — фыркнула она, высокомерно вздернув нос.— И вообще, Амортенция пахнет для каждого индивидуально. Моя магия останется при мне. «Ага! — мысленно потерла руки Эшли, зафиксировав реакцию подруги. — Малфоя она отмела слишком быстро и уверенно. Значит, не Драко. И реакция на яблоки была абсолютно искренней — легкое раздражение. Минус один крупный подозреваемый». – Джессика, правда или действие? – наконец спросил Забини, прокашлявшись. – Правда, – не задумываясь, ответил она. – Я знаю, какими жестокими вы бываете, когда загадываете действие. – Правда ничем не лучше, – усмехнулся Блейз. – Скажи, если бы Темной Лорд потребовал от тебя принести в жертву кого-нибудь из этой комнаты, чтобы доказать свою преданность, кто бы это был? И не лги, я увижу это по твоим глазам. Воцарилась ледяная, почти осязаемая тишина, нарушаемая звуком воды, бьющейся о стекло и треском полена в камине. Джессика медленно обвела взглядом всех присутствующих, задерживаясь на Эшли. – Это был бы самый сильный из вас. Потому что жертва должна иметь цену. – Мне, конечно, приятно, что ты считаешь меня сильной, но ты ведь не всерьёз собираешься приносить меня в жертву? – уточнила третьекурсница. Джессика сверкнула глазами. – Конечно. Это всего лишь игра. – Двигаемся дальше, – кашлянул Блейз. – Джесс, теперь ты задавай вопрос Эшли. По иронии судьбы, Эшли сидела слева от Кейв. – Правда или действие? – ехидно спросила слизеринка. – Действие, – неуверенно ответила Эшли. Кто знает, что она решит спросить... Джессика коварно усмехнулась. – Видишь палочку Нотта на столе? Возьми ее. Твое действие: наложить на него заклятье Круциатус. Эшли широко распахнула глаза. Такого она не могла представить даже в своих самых безумных фантазиях. – Ты с ума сошла?! Это непростительное заклятье! – Всего на секунду, – Кейв фальшиво мило улыбнулась. – Нет! Это уже не игра, а настоящее преступление. Использовать непростительные заклятья детям запрещено. И я не собираюсь причинять боль Тео. С этими словами Эшли встала и ушла из гостиной. Внутри нее кипела злость, Она не могла поверить, что Джессика действительно сказала ей использовать Круциатус на друге! Это не входило ни в какие рамки. Девушка твердо решила, что больше никогда не будет общаться с таким жестоким человеком. *** Следующим утром Эшли сдержала свое обещание и игнорировала Джессику. Та сказала, что всего лишь пошутила, но слизеринка твердо стояла на своем. Даже если она не собиралась заставлять Эшли использовать Круциатус, само предложение сделать это было сумасшествием. Чтобы отвлечься от злости и негодования, после завтрака Эшли решила поговорить с Джинни. Ей было стыдно за поведение Нелли в Больничном крыле, и она намеревалась извиниться. Девушка нашла второкурсницу сидящей на подоконнике на седьмом этаже. – Привет, Джинни, – Эшли улыбнулась. – Привет, Эшли, – губы гриффиндорки растянулись в улыбке в ответ. – Тебя уже выписали из Больничного крыла? – Да. Я как раз хотела извиниться за вчерашнее поведение Нелли. У нее острый язык, и она может вывести из себя кого угодно, если захочет. – Не переживай по поводу этого. Я привыкла, что практически все слизеринцы ненавидят нас и пытаются испортить нам жизнь, – Джинни попыталась обратить все в шутку, но Эшли чувствовала, что для нее это была не просто ссора. – Я знаю, что Нелли задела тебя сильнее, – мягко произнесла третьекурсница. – Ты можешь не врать мне. Ты все еще тяжело переживаешь произошедшее в Тайной комнате? Джинни молчала несколько секунд, словно решая, стоит ли поделиться правдой. Но Эшли понимала, что она пережила, поэтому гриффиндорка кивнула: – Днем я пытаюсь жить нормальной жизнью, но ночью Риддл приходит ко мне в кошмарах. Он снова управляет мной, и заставляет нападать на вас... – Джинни, – Эшли взяла ее за руку. – Риддл больше не сможет манипулировать тобой. Ты сильная, и не позволишь ему делать это. – Я не уверена в этом, – качнула головой она. – Если он смог убедить меня один раз, то сможет и второй. – Ты себя недооцениваешь. Ты изменилась, даже Нелли заметила это, – обратила внимание подруги на эту, казалось бы, незначительную деталь Эшли. – Ты так думаешь? – с легким недоверием уточнила Джинни. – Конечно! И Дамблдор не позволит вещам Риддла снова проникнуть в Хогвартс. А в крайнем случае Гарри снова спасет нас всех. Эшли и Джинни негромко рассмеялись. – Знаешь, я почувствовала себя лучше после этого разговора, – сказала гриффиндорка. – Спасибо. – Не за что, – отмахнулась слизеринка. – Но почему ты не рассказала мне о своих переживаниях раньше? Я бы поддержала тебя, и тебе бы не пришлось страдать. – Я думала, что справлюсь сама и не хотела тебя беспокоить, – с легкой виной пояснила Джинни. – У тебя полно своих проблем, а Тайная комната, кажется, тебя совсем не волновала. Эшли такое заявление разозлило, но она быстро взяла себя в руки и спокойно ответила: – Это не так. Я никогда не забывала о том, что произошло. Просто я научилась жить с этим, в частности благодаря моим друзьям. Тебе тоже следует отвлечься от Тайной комнаты. Найди себе хобби, к примеру. – Мне нравится квиддич, – отчеканила второкурсница. – В августе состоится финал чемпионата мира, будут играть сборные Ирландии и Болгарии. Мы с семьей хотим подкопить денег и поехать. Может быть, ты приедешь в гости, а потом отправишься на матч с нами? Рон, наверное, пригласит Гарри и Гермиону. – Я с удовольствием приеду, – искренне улыбнулась девушка, а затем добавила: – если родители разрешат. Мама точно не будет против, а вот насчет отца я сомневаюсь. Я спрошу их на рождественских каникулах. – Хорошо. Надеюсь, они тебя отпустят. Их настроение значительно улучшилось, и разговор ушел в более приятную сторону. Эшли рассказывала Джинни о новых предметах, на которые она выбрала, а гриффиндорка заметила, что Гермиона и вовсе записалась на все возможные курсы. Эшли крайне этому удивилась, ведь многие занятия проходили в одно время, но не стала допытываться. Попрощавшись, Эшли и Джинни разошлись. Джинни намеревалась навестить Гарри, а Эшли отправилась в библиотеку, чтобы выполнить задание по защите от темных искусств: написать сочинение об оборотнях на два свитка. *** К сожалению, сочинение Эшли писала напрасно. На следующем уроке профессор Люпин объявил, что третьекурсники освобождаются от задания, которое им дал Снейп. Впрочем, Эшли не сильно расстроилась. В преддверии рождественских каникул у нее было прекрасное настроение. С сестрой после скандала в Больничном крыле Эшли так и не помирилась. Делать первый шаг к примирению Эшли не собиралась, поскольку не чувствовала своей вины, а Нелли открыто игнорировала ее. Астория, за компанию, тоже совсем перестала общаться с Дафной. В этом году Эшли не собиралась оставаться в замке и ехала домой. Ей не терпелось встретиться с мамой, а также она должна была спросить у отца разрешение на поездку к Уизли. Еще более радостной новостью стало то, что в последние выходные перед каникулами студентам разрешили посетить Хогсмид. Снег валил хлопьями, как будто деревня находилась внутри снежного шара, но внутри лавки «Шапка-невидимка» было жарко и пахло дорогой шерстью. Здесь, вдали от глаз членов элиты, девочки наконец-то могли выдохнуть. – Даф, клянусь, если ты еще раз приложишь к моему лицу этот серо-бурый шарф, я прокляну твои любимые туфли, – Эшли со смехом оттолкнула руку подруги и выпуталась из вороха ткани. – Я в нем похожа на утопленницу, которая провела в Черном озере слишком много времени. – Это цвет «пыльная шалфейная роза», – с важным видом парировала Дафна, но не выдержала и прыснула. – Последний писк моды в Париже, между прочим. Эшли энергично выхватила с полки ярко-изумрудный берет с серебристым пером и нацепила его на голову Милисенте, которая пыталась надеть обратно свое пальто. – Вот! Милли, ты выглядишь, как королева, которая только что лично обезглавила пару врагов, – заявила Эшли, поправляя перо. – Тебе идет этот воинственный шик. Булстроуд посмотрела в зеркало, скорчила устрашающую гримасу и вдруг рассмеялась, хлопая Эшли по плечу так, что та едва устояла на ногах. – Если я приду в этом на ужин, Филч решит, что я украла это из гардероба его прабабушки. Но перо довольно милое. Трейси, которая до этого увлеченно рассматривала перчатки, подбежала к ним с охапкой разноцветных носков. – Девочки, смотрите! Они с подогревом. Если мы еще раз пойдем смотреть, как наши тренируются на квиддичном поле в такой мороз, я надену их даже поверх сапог. Эшли, бери, твои пальцы холодные, как у дементора. – Спасибо за сравнение, – третьекурсница закатила глаза, но взяла пару. – Ладно, в подземельях они мне точно пригодятся. Слизеринки расплатились за покупки и вышли из магазина с полными пакетами одежды. – Куда теперь? – спросила Дафна. – «Зонко»! – провозгласила Милисента, и ее глаза азартно блеснули. – Мне нужны кусающиеся кружки, чтобы отвадить первокурсников от моего любимого дивана в гостиной. А потом заглянем в «Сладкое королевство», но не в основной отдел, а в ту часть, где продают кислотные шипучки. Устроим соревнование: кто дольше продержит ее во рту и не прожжет дыру в языке. – А я слышала о новой партии перцовых чертиков, – включилась в обсуждение Эшли. – Говорят, от них дым из ушей идет так сильно, что можно имитировать пожар в спальне. – Надеюсь, ты не собираешься устраивать переполох? – сдерживая смех, уточнила Трейси. – Нет, это слишком банально. Но мы устроим соревнование. Представь лицо Паркинсон, когда она увидит, как вместо того, чтобы чинно пить чай, мы соревнуемся, у кого дым из ушей гуще. – К черту этикет, – заявила Дафна. – Но если я прожгу мантию этой твоей шипучкой, Эшли, ты отдашь мне свою новую, с серебряной отделкой. – По рукам, – с улыбкой согласилась Эшли, и девушки направились в сторону лавки приколов. В «Зонко» было тесно и пахло порохом, но им было все равно. Милисента с азартом выбирала самые зловещие на вид кружки, а Эшли, Дафна и Трейси увлеченно тестировали «мгновенную тьму», едва не погрузив весь магазин в непроглядный мрак. Когда они вывалились на улицу, нагруженные шуршащими свертками, снег на их волосах уже не выглядел украшением – они были взъерошенными и безумно довольными. – А теперь – за шипучками, – скомандовала Эшли, перепрыгивая через сугроб. – Последняя добежавшая до «Сладкого королевства» платит за них. – Это нечестно, у Милли ноги длиннее! – возмутилась Трейси, срываясь с места. Дафна, чьи дорогие сапоги явно не были предназначены для бега, лишь на секунду замялась, а затем, подхватив подол мантии, побежала вслед за подругами. Над главной улицей Хогсмида разнесся их абсолютно не аристократичный хохот, заставив прохожих в недоумении оборачиваться им вслед. .