Между нами ничего не будет

Спустя неделю, отмеченную тревожным ожиданием, компания друзей, в ряды которой теперь официально влился Бен Хэнском, собралась в своем излюбленном кафе. Запах свежемолотого кофе и сладкой выпечки витал в воздухе, создавая иллюзию уюта, которую так ценили все присутствующие. Однако сегодня эта иллюзия была хрупкой. В сборе были почти все, кроме Тозиер, чье отсутствие ощущалось особенно остро. Она пропала не только из реального мира, но и из виртуального — ее профили в соцсетях замерли в неестественной тишине. Разговор, который до этого тек лениво и бессвязно, резко переменился, когда Денбро, отодвинув чашку с недопитым капучино, тихо и аккуратно, словно разминируя бомбу, спросил: — И даже сейчас ты не расскажешь нам о своей связи с братом Рейч? Повисла тяжелая пауза. — Уильям. — Голос прозвучал с такой ледяной строгостью, что у нескольких присутствующих побежали мурашки. — Прекрати. Вы все прекратите. В моем идеальном мире вы вообще не знаете, что мы связаны. — Но это не твой идеальный мир, — не отступил Билл, сузив свои голубые глаза и вглядываясь в друга с нескрываемым подозрением. — Как будто пора поделиться с нами этим секретом. Ответ последовал мгновенно, отрезая все пути к отступлению. — Я ничего не буду рассказывать. Расспрашивайте кудрявого. Он это начал, пусть он и говорит. Билл уже открыл рот, чтобы парировать, но его слова потонули в оглушительном, резком звуке. Дверь в кафе с силой распахнулась, ударившись о стену, и заставив вздрогнуть всех, включая персонал. В вихре небрежно наброшенного пальто и растрепанных волос в направлении друзей фурией летела Тозиер. Она была похожа на грозу, воплощенную в человеческом облике. — Мудила, — выдохнула она, повалившись на диван между Стэном и Эдди, словно у нее подкосились ноги. Друзья в немом оцепенении переглянулись, не решаясь нарушить возникшее напряженное молчание. — Тозиер... — осторожно начала Рейчел. — А какой именно? Вас много… — тихо, почти шепотом, уточнил Денбро, пытаясь не создавать напряжение. Девушка резко подняла голову, и в ее глазах бушевала буря из гнева и страха. — Ричард, гребаный Тозиер! — Она прорычала эти слова сквозь стиснутые зубы, и они прозвучали как приговор. — Даже Патрик понятия не имеет, где он! Мы все эти дни — я, он, Рик, Рей и Рут — обыскиваем весь город! Он явно опять запил, это очевидно. — Ее взгляд, полный бездонного беспокойства и мольбы, упал на Эдди. — Скажи мне, что ты что-то знаешь, умоляю… Каспбрак знал. Но не то, где он находится. С того самого дня, как Эдди написал Тозиеру, его телефон превратился в орудие пытки. Каждый день приходили десятки сообщений: отчаянные просьбы ответить, виноватые извинения, а под конец — грубые оскорбления. Шатен игнорировал их все, стойко и упрямо стоя на своем. Он убеждал себя, что если бы Ричи действительно хотел поговорить, он бы пришел лично. — Я не знаю, где он, Рейч, — тихо сказал Эдди, и его голос дрогнул. Девушка тяжело, с надрывом выдохнула, как будто из нее выпустили весь воздух, и опустила голову на сложенные на столе руки. В этот момент к компании подошел официант. Пока Тозиер на автомате заказывала двойной эспрессо, Эдди отвел взгляд и заметил у барной стойки оживленную дискуссию. Бармен, обычно невозмутимый, о чем-то горячо и нервно спорил с парнем. И этого парня Эдди знал слишком хорошо. Когда тот развернулся, Каспбрак с холодом в животе узнал лицо. Патрик Хокстеттер. Но что он тут делает и почему конфликтует с сотрудником? Он бы не обратит на это внимание, если бы до этого хоть раз видел тут Хокстеттера, но за все время, что друзья тут стали находиться часто, зная в лицо каждого гостя и персонал его он ни разу не видел. — А вы знаете вон того парня? — Эдди обратился к официанту, указывая пальцем на Патрика. Тот нервно дернул плечом и поправил бейджик с именем «Майк». Ранее его друзья тут не видели, и было ясно, что он новичок. — Д-да. А что такое? — Да просто знакомый. Часто он сюда заходит? — Даа, — замялся Майк, и его взгляд заметался по стенам, избегая прямого контакта. — Он… постоянный гость тут. Вот. Официант поспешно ретировался, а Каспбрак, пробормотав друзьям «я сейчас», направился к Хокстеттеру. Подойдя сзади, он легонько коснулся его плеча. Патрик резко обернулся. Его взгляд был уставшим до серости, а голос прозвучал раздраженно и сухо. — Еще и ты. Чего тебе? — Я спросил у официанта, часто ли ты сюда захаживаешь, так как раньше тебя тут не видел. И он как-то очень странно отреагировал, — Эдди сощурился. Внутри него упрямо шевелилось неприятное, назойливое чувство, что здесь что-то нечисто. — Так ты постоянный клиент? Хокстеттер с горькой усмешкой протер глаза. — Ебаный Хенлон, — прошипел он так, чтобы услышал только Эдди. — Твое какое дело? То, что Ричи относится к тебе «по-особенному», не значит, что я тоже должен. Усек? — Я не усекла, — как из-под земли, за спиной Каспбрака появилась Рейчел. Она стояла, негодуя, со скрещенными на груди руками, и ее взгляд был холодным и испытующим. — Я тоже не припоминаю, чтобы ты тут бывал. Когда я рассказывала вам с Ричи об этом месте, вы оба хором твердили, что ничего о нем не знаете. Что изменилось? — К другу зашел, — Патрик небрежно махнул рукой в сторону бармена, который с преувеличенным усердием натирал бокал, и было заметно, как у того мелко дрожат пальцы. — Ты кого обманываешь? — Рейчел фыркнула. — У вас с моим братцем нет друзей, кроме друг друга и тех двух парней из группы, с которыми вы иногда тусуетесь на улице. Да и этот бармен работает здесь давно. Странно, что я вижу тебя здесь впервые. — Что за допрос? — Патрик сделал шаг вперед, сократив дистанцию почти до нуля. — Ты вообще на чем основываешься? И в чем конкретно ты меня подозреваешь? — Мне просто интересно, — ее голос стал тише, но от этого только опаснее, — что все, что известно об этом заведении — это факт, что у него два анонимных владельца, и все сотрудники при приеме на работу подписывают договор о неразглашении. — Она не шелохнулась, впиваясь в него взглядом. — И вы с моим братом, которые якобы «работают вместе», но тщательно скрывают, где и кем. Забавное совпадение, не находишь? — Остановись, — Патрик отступил на шаг, подняв руки в умиротворяющем жесте. — У нас всех, вроде бы, есть дело поважнее, не так ли? Так что иди, общайся с друзьями, а я пойду снова искать твоего братца по всему городу. Он демонстративно обошел Каспбрака и, не дав Рейчел и слова сказать в ответ, вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Друзья молча переглянулись, и в воздухе повисло общее разочарование и недоумение. Вернувшись к столу, они застали там того самого официанта — Майка. Он что-то оживленно, но нервно рассказывал компании. — Да, я тут всего неделю, но, честно, не думаю, что задержусь надолго, — он потер затылок, беспокойно оглядывая зал. — Почему ты так думаешь? — Рейчел, вернувшаяся к столу, уронила на него испытующий взгляд. — Я… я… не могу сказать. Простите, — он опустил глаза в пол, явно смущенный, и поспешил сменить тему. — А откуда вы знаете того парня? — Он мой бывший, вот и стало интересно. Никогда его тут не видела, — Эдди даже рот не успел открыть, как Тозиер с легкостью выпалила отработанную ложь. Лицо Майка вытянулось. — Ох, и вы не знаете? Странно... — он отвел взгляд, и его пальцы забегали по краю подноса. — Не знаю чего? — Рейчел не отступала, ее взгляд стал еще более пристальным. — Простите, я и так лишнего наговорил, мне нужно работать, — он резко развернулся, чтобы уйти, но Рейчел успела схватить его за запястье. Парень вырвался с силой, которой от него не ждали, и почти бегом скрылся в подсобном помещении. — Почему у меня такое чувство, — прошептала Рейч, глядя в пустоту, — что если я узнаю, что этот мальчишка недоговаривает, я узнаю что-то очень важное о Ричи? Казалось, она говорит сама с собой. Понимая безнадежность ситуации и накал страстей, Билл взял на себя роль миротворца и постарался перевести разговор на нейтральные темы. Остальное время они болтали об учебе, планах на лето и новой коллекции Беверли, нарочито избегая любых упоминаний о сегодняшнем инциденте и пропавшем брате. А Эдди ушел в себя, размышляя о собственном поступке. Правильно ли он делает, что игнорирует Тозиера? Он отдавал себе отчет, что, возможно, именно его ответ мог бы стать ключом к его поискам, но не мог переступить через собственную гордость и боль. Ему отчаянно хотелось доказать и себе, и Ричи, что он может жить без этого вечного, выматывающего хаоса, который тот приносил в его жизнь. Но при этом он так же отчаянно хотел помочь подруге, видя ее отчаяние. Почти машинально он потянулся к телефону в кармане. Экран вспыхнул, показывая непрочитанное сообщение, пришедшее всего полчаса назад. Ричард Тозиер. Не отвечай. Так будет лучше для нас двоих. Сердце Эдди болезненно и резко сжалось, словно его грудь сдало тисками. Это сообщение было пугающе своевременным, словно Ричи читал его мысли сквозь время и пространство. Сжав телефон в ладони так, что стекло затрещало, он с силой сунул его обратно в карман. Он заставил себя вклиниться в разговор, изобразив подобие улыбки и делая вид, что ничего не произошло. — Я запустила коллекцию в продажу и… вы не представляете! Она очень хорошо продается! Мое имя начинают узнавать все больше! — с гордостью и волнением в голосе сообщила Беверли. Ребята наперебой принялись хвалить ее, а Бен, сияя, по-дружески обнял ее за плечи. Их взгляды встретились на секунду дольше, чем того требовала простая дружба, и в воздухе снова повисло то самое невысказанное напряжение. Ни для кого не было секретом, что они нравятся друг другу, но оба упрямо продолжали играть в эту сложную игру, избегая откровенных разговоров. Спустя еще пару часов компания начала потихоньку расходиться. В итоге у стола остались только Рейчел и Эдди. Девушка, не говоря ни слова, схватила его за руку и потащила за собой, выслеживая того самого официанта. Найдя Майка, переставлявшего стулья, она бесцеремонно встала перед ним, заслонив ему путь. — Слушай, ты работаешь завтра? — Н-нет, — растерялся парень, от неожиданности сжавшись. — Вы что-то хотели? — Да. Дашь свой номер? Может, прогуляемся завтра? — Она одарила его своей самой ослепительной, обезоруживающей улыбкой, той, от которой у мужчин терялась воля. Эффект был мгновенным. Глаза Майка наполнились неподдельной радостью и надеждой, и он с готовностью начал диктовать цифры. Переписав номер и коротко попрощавшись, они вышли на прохладную ночную улицу. — И что это было? — Каспбрак встал перед ней, сердито нахмурив брови. — Рейч, что ты делаешь? — Я знаю, что он что-то скрывает, — ее глаза горели решимостью. — И я знаю, что смогу из него это вытащить. Так что завтра в четыре мы встречаемся с ним у тебя дома. Договорились? И снова эта улыбка — обаятельная, настойчивая и такая знакомая. И как бы Эдди ни пытался протестовать, ворчать о том, что это плохая идея и нарушение личных границ, он, вздохнув с поражением, в итоге согласился. Он всегда ей уступал.