Между нами ничего не будет

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь полузакрытые жалюзи, медленно перемещался по стене, отсчитывая время. Сидя в своем тихом доме, Эдди Каспбрак ждал. Он ждал скорого прихода своей подруги Рейчел и того парня из кафе, Майка. В воздухе витало нервное ожидание, смешанное с лучом надежды. Пусть смутной и призрачной, но надежды. Ему было действительно интересно, что тот мог знать; он тоже чувствовал, интуитивно, что этот растерянный паренек может рассказать что-то важное, пролить свет на исчезновение. Он не был уверен, что это поможет найти потерявшегося Тозиера, но узнать хоть что-то, сделать еще один маленький шаг, уже было бесценно. Шатен сидел перед компьютером, его пальцы нервно и бессмысленно выбивали дробь по краю стола. Монитор был холоден и безмолвен. Ричи так больше ничего и не писал. Ни единого слова. Каспбрак ловил себя на том, что в сотый раз обновляет страницу, надеясь увидеть заветные три точки, и тут же ненавидел себя за эту взявшуюся из ниоткуда, уродливую и несвоевременную гордость. Если бы он сейчас написал, то Эдди бы обязательно ответил. Чтобы там ни было: оскорбление, отчаянная просьба, простое «привет» — да было все равно! Главное, чтобы написал, показал, что его прошлое, колкое сообщение — неправда, ложь, сказанная в гневе или отчаянии. Если он ответит сейчас, то Эдди, конечно, снова будет бегать за ним, как щенок, а он этого так не хотел… Он хотел равенства. Хотел, чтобы они оба были друг другу нужны с одинаковой силой. Наконец, из водоворота этих саморазрушающих мыслей Эдди вытащил резкий стук в дверь. Он сорвался с места, побежал, спотыкаясь о собственные ноги и о край ковра, к прихожей. Рывком открыв дверь, он увидел их на пороге: решительную Рейчел и того самого парня — Майка, который казался еще более потерянным и испуганным, чем в кафе. Они вошли и расселись в гостиной, создав треугольник. Рейчел и Эдди инстинктивно сели рядом, на диване, а Майк опустился в кресло напротив, словно на допрос. — Не будем тянуть, — ее голос был тверд, но в глазах читалась усталость. Она поставила недопитый стакан с водой на журнальный столик, и сцепив тонкие пальцы в тугой замок, устремила прямой взгляд на парня. — Я сестра Ричарда Тозиера. Рейчел. И мне нужна вся информация, что ты о нем знаешь. — Я ничего не знаю! — вырвалось у Майка, но его забегавшие глаза, скользившие по их лицам, и надломленный, предательски дрогнувший голос говорили сами за себя, крича о лжи. — Пожалуйста… — девушка шумно выдохнула, и вся ее решительность на мгновение угасла. Она опустила взгляд, рассматривая узор на ковре. — Я ищу его почти неделю. Я обещаю, что никому не расскажу о тебе. Никому. Просто… помоги мне… В комнате повисла тяжелая, густая тишина, давящая на уши. Эдди смотрел на Майка, а тот, в свою очередь, не мог оторвать глаз от удрученной, почти сломленной девушки. — Он и Патрик — хозяева того кафе, в котором вы были, и соседнего бара, — тихо начал Майк, опустив взгляд и набрав в грудь воздуха, будто перед прыжком в холодную воду. — У меня… у меня никогда не было друзей. И когда на второй день моей работы Ричи стал так по-доброму, по-теплому относиться ко мне, называть другом… Я поверил. Я поверил ему. Он попросил меня оставить его пожить у себя пару недель, и я, конечно, согласился. — Он поднял на Рейчел взгляд, полный неподдельной вины и страха. — Я не знал, что он будет пить! Клянусь! Но он ушел позавчера вечером и не вернулся. Днем Патрик приходил и ругался с барменом, потому что был уверен, что теперь Ричи у него. Но и там его не оказалось… Простите меня, пожалуйста. Я бы не стал помогать ему, если бы знал, что так все обернется. Каспбрак не выдержал. Он встал и подошел к Майку, обняв его за плечи. И парень, не в силах более сдерживаться, разрыдался, спрятав лицо в складках его плеча. С другой стороны к нему присела Рейчел, положив руку на его спину. — Все в порядке… Не переживай так, — ее голос снова стал мягким, сестринским. Спустя минут тридцать, когда рыдания сменились прерывистыми всхлипами, Майк снова заговорил. — Я не знаю, поможет ли это вам, но… — он сглотнул ком в горле и продолжил, заламывая пальцы. — Все эти дни он постоянно говорил о каком-то Стэне. Утверждал, что он очень плохой человек, предатель. Что он его ненавидит. Сердце Эдди сжалось в ледяной ком и провалилось куда-то в пятки. Он писал ему, думал о Стэне… Эдди почувствовал, как на глазах стали собиратьтся предательские слезы. — И еще… он говорил о другом парне, — голос Майка прозвучал чуть громче. Сердце Эдди пропустило удар. Он смахнул слезы тыльной стороной ладони и стал вслушиваться, боясь пропустить каждое слово. — Об Эдди. Он говорил, что он идеальный, что он светлый. И что Ричи обходится с ним плохо, по-свински, и заслужил то, как он относится к нему теперь. Взгляд Эдди встретился с взглядом Рейчел. Она была взволнована, заинтересована, но шатен все еще не видел в ее глазах ни капли злобы или упрека. — Что ты сделал, Эдди? — ее голос дрожал, она боялась знать ответ, но нуждалась в нем, как в глотке воздуха. Майк перевел ошарашенный взгляд с нее на парня. — Он писал мне… Все эти дни, а я игнорировал его, — выдохнул Каспбрак, не отрывая взгляда от глаз Тозиер, страшась увидеть в них презрение или ненависть. — Он только извинялся и просил ответить, ничего больше. Я правда не знаю ничего о том, где он сейчас. Взгляд Рейчел смягчился, и она едва заметно кивнула, прошептав одними губами: «Все хорошо». С его плеч будто свалился тяжеленный груз. Она не злится. Она понимает. Понимает, почему он так поступил и скрывал это. Просидев еще какое-то время в молчании, Майк, оправившись, предложил помочь. Они решили прикинуть все возможные места, в которых мог находиться Ричи. Открыв карту на одном телефоне, а в заметках Рейчел записывая возможные варианты, они принялись думать. Общественные места вычеркивались сразу — Тозиер не смог бы долго находиться на виду из-за Патрика, который, словно голодный ястреб, целыми днями колесил по городу в его поисках. Каждую более-менее подходящую точку — заброшенные стройки, старые гаражи, безлюдные парки — они скидывали Хокстеттеру, чтобы тот проверил. Так прошло часов пять. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в оранжевые тона, а результатов не было. Как бы они ни старались, нигде Ричарда Тозиера не было. Обессилев, они втроем откинулись на спинку дивана, погружаясь каждый в свои мрачные мысли. — В детстве, когда Ричи слишком плохо себя вел, мы говорили ему «бип-бип, Ричи!» — тихо, словно вспоминая давний сон, заговорила Рейчел. — И он прекращал шалости, а мы смеялись над этой своей своеобразной командой. — Она горько выдохнула и посмотрела в потемневшее окно. — Почему сейчас нельзя просто написать ему это, и он чудесным образом окажется дома, трезвый, целый и невредимый… Легкий, почти невесомый смех ненадолго разорвал гнетущее напряжение в комнате, но с каждой минутой молчания оно возвращалось, еще более тяжелое. Молчать было невыносимо тяжело, но единственная тема для разговора казалась вовсе неподходящей, способной лишь усугубить и без того шаткое положение всех их душ. — Я чувствую, что ты хочешь что-то сказать, — наконец произнесла Рейчел, переводя усталый взгляд на Эдди. — Говори. — Рик как-то обмолвился, что однажды у Ричи уже был… запой, — осторожно начал он. — Но не объяснил, что такого страшного тогда произошло. Девушка горько ухмыльнулась и снова уставилась в окно, в свое отражение. — Он не появлялся дома полгода. Оставил нас одних, без денег, без поддержки. Это было три года назад. Тогда мы и сблизились с Патриком по-настоящему. Он заменил его в нашей семье: обеспечивал, помогал, решал все проблемы. Но… — она прикрыла глаза, стараясь успокоить подступившие слезы, — нам всем был нужен именно Ричи. Мы нашли его, избитого до полусмерти, в реке, в парке н окраине, когда в очередной раз ночью обыскивали город. Он наткнулся на банду Бауэрса, что-то им наговорил, и они его избили. Через неделю, сбежав из больницы со все еще восстанавливающимися переломами, он заявился домой… — Она раскрыла глаза, и в них плеснула давняя, но не забытая боль. Она сжала кулаки. — Мы все тогда долго и громко ругались, он так и не рассказал, что именно произошло. Он только пообещал, что такого больше не повторится. Но не обещал, что снова не приложится к бутылке. — Последнее предложение она произнесла почти шепотом. — Мне рассказывали, что в заведениях тогда тоже был полный хаос, — тихо, сжимая и разжимая руки на коленях, начал Майк. — Патрик является официальным хозяином по документам, но душой бизнеса, его мозгом, всегда был Ричи. И когда он впал в запой, Патрику было невероятно сложно удержать все на плаву, как это виртуозно делал его друг… Повезло только в том, что многие работали там с самого открытия и так прониклись Тозиером, что не ушли и помогали Хокстеттеру выплывать. И снова в комнате воцарилась тишина. А Эдди устремил взгляд в узоры на ковре. Опять он получает ответ, к которому требуется десяток новых пояснений, но дать их, кроме самого Ричи, было некому. Как бы ни хотелось злиться, как бы ни пытался он убедить себя, что Тозиер поступил отвратительно, ему было бесконечно жаль парня. Он верил, что на такой поступок его могла толкнуть только очень серьезная, глубокая рана. Хотя главной его проблемой всегда было это молчание. Он выстроил вокруг себя высокую, неприступную стену, за которой люди не должны были видеть его боли и проблем, а в итоге сам же и попал в ловушку, запечатав себя наедине со своими страхами и кошмарами. Так было тогда, так было и сейчас. Он явно бежал. Бежал от чувств, которые испытывал к Эдди, из-за своей сестры. Он не хотел говорить об этом с Рейчел, боясь сделать ей больно, и делал невыносимо больно себе. Не мог сдержать своих эмоций, но и обидеть, ранить ее не позволял. А этот парень, к которому он, судя по всему, испытывал противоречивые чувства, еще и отдалился от него, что добавило новой боли, заставляя прятаться ото всех еще глубже. Еще одним фактором, ясно маячившим за всем этим, был Стэн, но кем он приходился Ричи, все еще оставалось загадкой. Каспбрак задумывался, что, возможно, Тозиер и есть тот самый бывший, о котором он слышал. Даты примерно совпадали, и с ним Урис начал встречаться раньше, чем познакомился с Рейчел, но… Узнав, что у его новой подруги есть брат-близнец, которого зовут так же, как и этого парня, он же не мог не понять, что это один и тот же человек? Как минимум, Эдди отчаянно хотел в это верить, потому что если бы Стэн понимал это с самого начала, то бросил бы его сразу, не желая портить отношения с подругой. Так что вариант с возможностью их прошлых отношений казался невероятным. Но почему тогда Ричи так яростно ненавидит Уриса, а тот упорно скрывает все подробности их связи? Снова сплошные вопросы, на которые не было ответов… Спустя еще пару часов за Майком и Рейчел приехал Патрик. Его лицо было суровым и уставшим. Они собирались продолжить ночные поиски, но Эдди не смог пересилить себя и поехать с ними. Он чувствовал себя чужим, виноватым и разбитым. Попрощавшись с гостями, Каспбрак медленно вернулся в свою тихую, пустую комнату. Его ноутбук все еще был открыт, и на экране холодно светилась вкладка с диалогами. Его взгляд снова и снова цеплялся за имя, которое продолжало мучить его, даже когда он пытался не думать. Он сел, и почти не осознавая, что делает, подчиняясь внезапному порыву, начал печатать. Эдвард Каспбрак. 21:03 Я прошу тебя, давай мы потом разберемся со всем, что между нами накопилось. Со всей этой болью и недомолвками. Просто вернись к семье. Они сходят с ума от беспокойства. Он откинулся на спинку кресла, несколько раз перечитал написанное, и почувствовал, что этого недостаточно. Сердце просило добавить что-то еще, какое-то кодовое слово, ключ, который, быть может, один только и сможет до него достучаться. И он снова начал печатать. Эдвард Каспбрак. 21:06 Бип-бип, Ричи. Пожалуйста. Он закрыл ноутбук, и крышка с тихим щелчком отрезала его от этого цифрового крика в пустоту. Он медленно переоделся и лег в холодную кровать, уставившись в потолок. За окном гудела ночь. И он, закрывая глаза, отчаянно надеялся, что сон, хоть ненадолго, принесет ему хоть каплю спокойствия.