Пепел и шёлк

Утренний свет только-только начинал проникать в большие окна поместья, скользя по мраморному полу. Дом был тихим — слишком тихим после громкого бала. На кухне сидели Нарцисса, Андромеда и Беллатрикс. На столе — чай, кофе, тёплый хлеб, мёд и тарелка с бискотти, которые Андромеда испекла ещё вчера. Беллатрикс сидела, выпрямившись, как статуя, и лениво перебирала ложкой кофе, Нарцисса — в мягком домашнем халате — держала чашку так, будто в ней содержался весь смысл этого утра, Андромеда — чуть растрёпанная, но от этого только более красивая, улыбалась тепло и мягко. — Бал удался, — сказала Нарцисса с удовлетворённым вздохом. — Давно я не видела дом таким оживлённым. — И ты, как всегда, превзошла саму себя в украшениях, — добавила Андромеда. — Я до сих пор не могу забыть оформление зала. Беллатрикс закатила глаза, хотя в голосе проскользнула тёплая нотка: — Цветочные арки и искрящиеся гирлянды… Да, Цисси, тебе всё же удалось заставить дом выглядеть радостным, а не как место, где по ночам шепчутся портреты злобных предков. Нарцисса рассмеялась, легко и мягко. — Кстати, забыла, — сказала она, — Тед и Люциус уехали рано. Важные дела, как они выразились. Андромеда поджала губы: — Надеюсь, они вернутся к моменту обмена подарками. — Должны, — уверенно сказала Нарцисса. — Но обмен мы всё равно не начнём, пока не встанут дети. Беллатрикс отставила чашку и хмыкнула: — Помню, когда Драко был маленьким… Он вставал раньше всех, влетал ко мне в комнату, будил меня и тащил под ёлку. «Тётя Белл, подарки, подарки!» — передразнила она, неожиданно мягко. Нарцисса улыбнулась мечтательно: — Да… а сейчас он вырос. И теперь, кажется, совсем не торопится получать подарки. Андромеда в этот момент отпила кофе и… закашлялась, чуть не поперхнувшись. Беллатрикс приподняла бровь: — Что это с тобой? Андромеда подняла ладонь — минуту — и, отдышавшись, сказала: — Вчера ночью… Цисси попросила меня проверить, разошлись ли дети по комнатам. Я пошла к Драко. Нарцисса кивнула, не ожидая ничего необычного. Андромеда продолжила: — И застала его… в неловкой ситуации с мисс Грейнджер. Нарцисса моргнула. Беллатрикс мгновенно оживилась. — Что за неловкая ситуация? — протянула Нарцисса, а голос её стал заметно выше. Андромеда мягко поставила чашку на стол: — Ну, неловкой она стала скорее тогда, когда я вошла. Они… целовались. На кровати Драко. Нарцисса подавилась кофе. Беллатрикс присвистнула. — Гермиона так вылетела из комнаты, что я не успела даже толком извиниться, — продолжила Андромеда. — А Драко сидел и выглядел так, будто не уверен, существует ли ещё этот мир. Нарцисса провела рукой по вискам, но на лице у неё уже начала проявляться улыбка: — Честно говоря, слушая рассказы Драко о Гермионе… я удивлялась, почему они до сих пор не вместе. — Пфф, — Беллатрикс откинулась на спинку стула. — Да там всё видно. Я посмотрела на них пару раз, когда они рядом и всё ясно как день. Хоть они оба и делают вид, что ничего не происходит. Андромеда задумчиво улыбнулась: — Может, они и не планировали. Но рождественские праздники вместе подтолкнули их к этому. Беллатрикс небрежно пожала плечом. — Возможно. Нарцисса взяла в руки чашку и сказала тихо, но искренне: — Я очень хорошо отношусь к Гермионе. Она умная. Добрая. Сильная. Я была бы рада, если бы Драко выбрал её. Тишина повисла на мгновение. Беллатрикс хищно улыбнулась и, не поднимая взгляда, произнесла: — Цисси, тогда остаётся надеяться лишь на одно. Нарцисса насторожилась: — И что же? Беллатрикс величественно откинула волосы назад: — Что Драко не сделает тебя бабушкой в ближайший год. Нарцисса снова подавилась кофе. Андромеда закрыла лицо ладонью и, смеясь, покачала головой: — Беллатрикс… ты как всегда. Беллатрикс довольно улыбнулась. Утро только начиналось. А день обещал быть более чем интересным. Гермиона встала не сразу — сначала она долго лежала, глядя в потолок, словно пытаясь понять, почему сердце бьётся чуть быстрее обычного. И только через несколько секунд, когда воспоминания медленно и мягко собрались в голове, она закрыла лицо ладонями. Поцелуй. Короткий. Нежный. Неловкий. Но от этого не менее реальный. Чёрт. Она резко села на кровати, волосы рассыпались по плечам. Стало… неловко. Она не хотела, чтобы Драко подумал, будто это было признанием. Или шагом к чему-то большему. Она ценит его. Она дорожит их дружбой. Она не хочет всё запутать. И она не была уверена, что чувствует к нему что-то, кроме дружеской любви. И что он чувствует. Гермиона глубоко вдохнула, поднялась, взяла халат и тихо вышла в коридор. Коридор был залит мягким утренним светом. Она уже почти дошла до ванной, когда дверь ванной открылась и оттуда вышел Драко. Мокрые волосы. Домашняя рубашка. И такая же лёгкая, теплая улыбка, как будто прошлая ночь была… ничем необычным. — Доброе утро, Гермиона, — сказал он, чуть наклоняя голову. — Доброе, — ответила она, заставив себя улыбнуться в ответ. — Гарри и Рон уже у меня, — сказал Драко. — Они уже умылись. Мы… э-э… будем ждать тебя, и потом спустимся вниз. Подарки и всё такое. — Да, конечно. Сейчас, — кивнула она. Он уже развернулся и пошёл в сторону комнаты, когда она вдруг тихо, почти несмело, позвала: — Драко… Он остановился и посмотрел на неё. Гермиона сглотнула. — То, что было ночью… — она замялась, собирая слова, — это просто… Драко мигом понял и сделал вид, будто всё проще, чем было. — Оу. Да. Это… ничего. Гермиона, правда, — он сказал мягко, легко. — Многие так делают. Наверное. По-дружески. Гермиона подняла на него глаза: — По-дружески? Он кивнул уверенно. Слишком уверенно. — Конечно. Никаких проблем, Герми, — он улыбнулся. Гермиона выдохнула с облегчением, почти невесомо: — Хорошо. Я просто не хотела… чтобы это испортило нашу дружбу. — Не испортит, — сказал Драко. Он подошёл и обнял её. Они стояли так несколько секунд — и этих секунд было достаточно, чтобы вся неловкость сошла на «нет» окончательно. Драко отстранился и, будто между прочим, сказал: — Тем более, Гермиона… кажется, последние полгода мне нравится одна девушка из Когтеврана. Гермиона моргнула, немного удивившись, но ощутив еще большее облегчение. — Почему ты раньше не говорил? — спросила она мягко. Драко слегка пожал плечами: — Не знаю. Но… сейчас сказал. Я ведь обещал, что буду рассказывать тебе о таком. Гермиона улыбнулась: — Расскажешь потом про неё подробнее? — Расскажу, — кивнул он. Они разошлись. Гермиона, теперь уже спокойно и даже с лёгкой улыбкой, вошла в ванную. А Драко, возвращаясь в комнату, поймал себя на мысли: Сара. Он вспомнил её лицо. Голос. Улыбку. И почему-то… не почувствовал того, что чувствовал еще пару дней назад. Он прошёл в комнату, опустился на край кровати и тихо коснулся пальцами губ. — Драко, всё хорошо ? — насторожившись спросил Гарри. — Да, всё отлично. — соврал Драко. На самом деле, для него всё стало сложнее, чем было полчаса назад. Гермиона уже умылась, привела в порядок волосы и оделась в уютный вязаный светлый свитер и джинсы. На ногах — мягкие тёплые носки, связанные Молли Уизли. Они всегда приносили ощущение дома, где бы она ни была. Под вдох-выдох, Гермиона вышла в коридор и направилась к комнате Драко. Дверь была приоткрыта, и, когда она вошла, Гарри и Рон как раз сидели в креслах, а Драко стоял у окна. — Доброе утро, Гермиона! — почти одновременно сказали Гарри и Рон. — Доброе, — улыбнулась она. Драко повернулся к ним и чуть ухмыльнулся: — Ну, а теперь… подарки? Гарри и Рон вскочили на ноги так быстро, что кресла едва не качнулись назад. Гермиона рассмеялась, Драко поймал её взгляд и улыбнулся в ответ. Они спустились вместе в гостиную. Там уже сидели почти все. — Доброе утро, — произнесла Нарцисса. — Доброе утро, — откликнулись четверо почти хором. Андромеда ненадолго встретилась взглядом с Гермионой. Гермиона мгновенно вспыхнула и отвернулась. Андромеда же только очень мягко улыбнулась. Гермиона подняла глаза и столкнулась со взглядом Беллатрикс. Та смотрела на неё открыто, оценивающе, с ленивой, слишком многозначительной улыбкой. Гермиона почувствовала, как сердце уходит в пятки. Андромеда рассказала. Конечно рассказала. Она чуть повернулась к Драко — и он легко, почти незаметно, провёл ладонью по её спине, наклонившись к самому уху: — Всё хорошо. Если нужно, я поговорю с Андромедой о той ситуации. — Не нужно, — прошептала она. — Придётся немного подождать, — сказала Нарцисса, ставя чашку на стол. — Тед и Люциус ещё не вернулись, и Сириус тоже отлучился. Но они скоро будут. А пока можно выпить чай или какао. Гарри и Рон даже не дослушали, они сразу плюхнулись на диван. — Я бы от кофе не отказалась, — сказала Гермиона. — Я позову эльфа, — начала Нарцисса. — Нет, нет, пожалуйста! — быстро перебила Гермиона. — Я сама. Нарцисса мягко улыбнулась: — Как скажешь, милая. Драко уже сел в кресло, позвал эльфа и спокойно попросил какао. Гермиона же направилась на кухню. Проходя мимо кресла, в котором сидела Беллатрикс, она услышала: — Дитя. Гермиона остановилась и повернулась. Беллатрикс небрежно откинулась на спинку кресла. — Свари-ка и мне кофе. Андромеда слегка покачала головой и сказала строго: — Беллатрикс. Гермиона – не эльф. — Ох, ну что ты, — Беллатрикс усмехнулась, всё ещё не отводя взгляда от Гермионы. — Если ей не сложно. Гермиона посмотрела на Андромеду и мягко улыбнулась: — Всё в порядке. Правда. Мне не сложно. Беллатрикс победно чуть приподняла бровь: — Вот видишь, — сказала она Андромеде, а затем, обращаясь к Гермионе, добавила со сладкой, наигранной лаской: — Спасибо, милая. Гермиона только тихо кивнула и ушла в кухню. На секунду ей захотелось уткнуться лбом в столешницу и выдохнуть. Но она просто закатала рукава и поставила воду. Кофе ей нужен был так и так. А Беллатрикс, ну… Беллатрикс есть Беллатрикс. Через несколько минут Гермиона осторожно вошла обратно в гостиную, держа в руках две чашки кофе. Разговор уже шёл оживлённо — Гарри рассказывал: — …и Сириус сказал, что мы поедем туда, где «звезды видны даже днём». Но не сказал куда. Говорит, что это сюрприз. — Сириус и сюрпризы, — усмехнулся Регулус, — звучит немного опасно. — Немного? — Нарцисса фыркнула. — Полностью. Гермиона подошла к креслу Беллатрикс и протянула ей чашку. Беллатрикс небрежно приняла её, даже не глядя на Гермиону. Гермиона опустилась на ковер рядом с диваном. Мягкий, пушистый, он приятно касался ладони. Нарцисса опустила руку и погладила Гермиону по волосам, так же естественно, как иногда делала это с Драко в детстве. — Чего ты уселась на полу, милая? На диване есть место, и кресла свободны. Гермиона улыбнулась чуть смущённо: — Хочется так. Здесь хорошо. Беллатрикс, делая первый глоток кофе, сказала, не меняя ленивой позы: — Цисси, если ей удобно сидеть на полу, то пусть сидит. Нарцисса удивлённо вскинула брови. Беллатрикс ответила таким же жестом, только преувеличенно, театрально: — Что? Андромеда тихо хмыкнула. Регулус фыркнул в чашку. Беллатрикс сделала ещё один небольшой глоток. На её лице медленно расплылась довольная, сияющая улыбка. Гермиона, заметив это, сама невольно улыбнулась. Беллатрикс поймала её взгляд. Одна бровь медленно поднялась. Гермиона сразу опустила глаза в свою чашку, будто кофе внезапно стал самым интересным, что она видела. Беллатрикс тихо, почти неслышно, посмеялась. Драко смотрел на это со своего кресла, опершись подбородком на ладонь. Он улыбался тепло, искренне, и чуть удивлённо. Ему казалось, что они правда начинают ладить. И это его радовало. Минуты прошли в уютной, густой тишине. Пока не раздался звук входной двери. Весёлые голоса, шаги, немного холода снаружи: — Ну, ну, я же говорил, мы вернёмся, когда все уже соберутся! — голос Теда. — Ты вечно что-то говоришь, — усталый, но довольный голос Люциуса. — Ну, по итогу, он оказался прав. Чёрт, хорошо, что мы пересеклись, а то я бы точно опоздал,— бодрый голос Сириуса. Драко резко поднялся, почти подпрыгнув: — Они приехали!! Гарри и Рон моментально синхронно подняли руки вверх: — ПОДАРКИ! Гермиона рассмеялась. Андромеда подхватила. Регулус и Нарцисса улыбнулись. Беллатрикс закатила глаза. — Дети, — протянула она, но уголок её губ тоже дёрнулся в скрытой улыбке. В камине потрескивает огонь. На столе — мандарины, сладости, коробки с лентами. Взрослые уже обменялись подарками между собой: Нарцисса благодарит Андромеду за шарф ручной вязки, Люциус сухо кивает Сириусу, получившему редкую бутылку огневиски, Беллатрикс довольно щурится, перебирая чёрные жемчужные серьги от своих сестёр. Нарцисса повернулась к детям и тепло улыбнулась: — А вы чего не дарите друг другу ничего ? Гарри и Рон переглянулись и одновременно протянули друг другу тонкие длинные конверты. На секунду зависла тишина, а потом оба рассмеялись так громко, что даже Беллатрикс фыркнула. — Ты… — Гарри почти задыхался, — ты тоже?! — Два билета на весенний чемпионат по квиддичу, — сквозь смех выговорил Рон. — Ну и совпадение! Гермиона скрестила руки и качнула головой, а Драко усмехнулся: — Живём среди детей, Грейнджер. — Тихо там, — отозвался Рон, — сейчас будет стратегическое мышление! Итого у нас четыре билета, — продолжил он, — значит идём вчетвером. — Конечно, — сразу согласился Драко. Гермиона закатила глаза, но всё же улыбнулась. Она потянулась за двумя аккуратно перевязанными коробками и протянула их Гарри и Рону. Гарри открыл свою первый и на мгновение застыл. Внутри оказался маленький стеклянный снежный шар, а в нём его родители, танцующие точно как на фотографии в альбоме Гарри. Только на фото их окружали падающие листья, а здесь они танцевали под хлопьями снега. Гарри прикоснулся к куполу кончиками пальцев и в уголках глаз появились слёзы. — Это… — голос его едва дрогнул. Он, вскочив, подлетел к Гермионе и крепко сжал её в объятиях. — Спасибо, Гермиона. Как ты это сделала? Это… у меня нет слов. Гермиона ничего не ответила, лишь покрепче сжала плечи Гарри. Рон тем временем с благоговейным ужасом разглядывал огромную коробку медовой пастилы. — Гермиона… — он только и смог выдохнуть. — Ты каждый раз смотрел на неё в Хогсмиде, — напомнила она. Рон резко потянулся к ней и обнял так крепко, как мог. Гарри и Рон протянули Гермионе одну коробку — от двоих. Внутри оказался набор изящных перьев и дорогих чернил. Та роскошь, на которую она никогда бы не решилась сама. Гермиона улыбнулась широко, тепло, почти растроганно, и обняла обоих сразу. Драко наблюдал с мягкой улыбкой. Когда пришла очередь дарить подарок ему, то Гермиона немного сжала пальцы, будто собираясь с чем-то важным. Драко открыл коробку и замер. Внутри лежал кулон с руной «Альгиз» — древний знак защиты. Под ним — маленькая записка: «Чтобы я всегда знала, что ты в безопасности». Рядом — баночка чернил, которые мог видеть только тот, кто ими пишет, и второе короткое послание: «Чтобы записывать то, что не должен видеть никто, кроме тебя». Драко поднял глаза. Того смешливого мальчишеского выражения в них не было — только серьёзность и настоящая благодарность. Беллатрикс чуть привстала, взгляд её скользнул к руне и задержался на ней, как на знакомом символе. Гарри и Рон подарили Драко серебряную заколку на мантию в виде змеи — живую, плавно извивающуюся при прикосновении. Он усмехнулся, но эта усмешка была тёплой, почти нежной. В ответ Драко протянул им коробки: Рону — коллекционные карточки с чемпионами по квиддичу и заколдованные шахматы, фигуры которых спорили друг с другом; Гарри — такой же набор карточек и держатель для пера из чёрного дерева с тонким золотым ободком. Они крепко обнялись. Остался последний подарок. Драко сел перед Гермионой, положив коробку к ней на колени. — Я долго искал это, — произнёс он. — Очень надеюсь, что тебе понравится. Гермиона развязала ленту, открыла коробку и буквально ахнула. Перед ней лежало редчайшее издание книги. «Основы древних рун» — книга, которую она видела только на картинках и о которой пару раз слышала от других. Старая бумага, золотой тиснёный узор, магия в каждой линии. Она подняла голову — глаза блестели. Она просто обняла Драко, крепко, искренне, без стеснения. Беллатрикс чуть наклонила голову: — Ты изучаешь древние руны? Гермиона повернулась к ней, но ответить не успела. — Она изучает всё, — вздохнул Гарри. — Это Гермиона. Гермиона рассмеялась и, всё же ответив, сказала: — Да, но не только их. Древняя магия в общем…мне очень интересна. Беллатрикс посмотрела ей в глаза, долго, изучающе. А затем медленно, неожиданно мягко улыбнулась: — Похвально. Нарцисса сложила руки, почти сияя: — Ну вот. У вас появилась еще одна общая тема для разговоров. Беллатрикс сделала глоток кофе. Не возражая. Был уже день. Каждый разошёлся по своим делам, куда кому нужно. Сириус и Гарри ушли куда-то на второй этаж, оживлённо обсуждая предстоящее путешествие, Гарри то и дело размахивал руками, будто уже видел перед собой моря и дороги. Регулус с Валерией уединились в их комнате. — Она у него какая-то совсем больная, — лениво бросила Беллатрикс, проходя мимо Нарциссы. — Белла, перестань, — укоризненно сказала та. Но Беллатрикс только повела плечом и вышла на улицу. Андромеда с Нарциссой занялись домом, тем простым размеренным хлопотом, который в праздники почему-то кажется особенно домашним. Люциус разговаривал с Тедом — удивительное зрелище, если вспомнить, что ещё несколько лет назад они едва могли находиться в одном помещении, потому что абсолютно не сходились во мнениях ни на одну из обсуждаемых тем. Беллатрикс прошла по саду. Снег лежал ровными слоями, словно здесь каждая снежинка легла по какой-то инструкции. Воздух был морозным и дыхание сразу превращалось в тонкое облачко. На одной из скамеек сидела Гермиона, в тёплой мантии, но всё немного нахохлившаяся от холода. Руки обхватили чашку, что она взяла, чтобы согреваться изнутри, но содержимое той уже, кажется, остыло. Беллатрикс остановилась, молча, на расстоянии в несколько шагов. Постояла минуту. Вторую. Как будто обдумывала, стоит ли подходить. Потом всё же подошла и села рядом. Гермиона удивлённо повернула голову, но ничего не сказала. Беллатрикс закурила. — Чего расселась тут в одиночестве? — спросила она между затяжками. — Ну, — Гермиона посмотрела на снег под ногами, — я же с вами сижу. Так что, уже не в одиночестве. Беллатрикс чуть усмехнулась. — А до этого чего одна сидела? — Захотелось погулять. Гарри с Сириусом всё время обсуждают поездку. Рон и Драко что-то там делают у Драко в комнате. Так что я… сама. Пальцы Беллатрикс лениво постучали по сигарете. — Тебе просто обидно, что это не ты сейчас занимаешься чем-то с Драко в его комнате. Правильно? Гермиона вспыхнула. — На что вы опять намекаете? — Да я не намекаю, — Беллатрикс усмехнулась шире. — Довольно прямо говорю. Я о ваших ночных приключениях. Гермиона резко выдохнула, как будто из неё выбили воздух. — Это… То, что увидела Миссис Тонкс, ничего не значило. Мы просто… попробовали. По-дружески. Это всё вино и любопытство. Беллатрикс тихо рассмеялась. — Зачем ты передо мной оправдываешься? Гермиона опустила глаза на руки. — Я просто… не хочу, чтобы вы думали, будто между нами что-то… больше. — И почему не хочешь, чтобы я так думала? — спросила Беллатрикс, повернув голову чуть вбок. — Стесняешься? — Потому что у нас и правда ничего нет. Мы очень ценим друг друга. Но по-дружески… Мы попробовали, и поняли, что между нами только дружба. Я… пришла к этому. Но Драко согласен. Беллатрикс кивнула. Молча. Без комментариев. Тишина снова вернулась и потом она сама её нарушила: — Так значит, увлекаешься древней магией ? — Да, — Гермиона наконец подняла глаза. — Но я не прям увлекаюсь. Я просто хочу узнать о ней больше. Но в библиотеке Хогвартса почти ничего нет. А где искать что-то действительно стоящее… я не знаю. — Верно, — хмыкнула Беллатрикс. — Библиотека там большая, а пользы как от пустого котла. Гермиона усмехнулась. Это было точное сравнение. — Я удивлена, что тебя к этому тянет, — продолжила Беллатрикс. — Неожиданно от грязнокровки, да? — Гермиона сказала это легко. Почти шутя. Беллатрикс закатила глаза. — Опять одно и то же. — Я… просто пошутила. Беллатрикс не разозлилась, не уколола в ответ. Только тихо сказала: — Хорошо, что тебя это больше не ранит. Гермиона кивнула. — Это слово всё ещё оскорбительно для меня. Но… я понимаю, что тогда вы не пытались меня унизить. Вы просто… сказали первое, что пришло в голову, так ведь? Долгое молчание. И только после него почти незаметная улыбка Беллатрикс. — Почему древняя магия? — вдруг спросила она. И Гермиона рассказала. Не пересказывая уроки, не какой-то лекцией, а просто, как человек, которому действительно это интересно. Она рассказала про глубину, про силу, не зависящую от ярлыков. Беллатрикс слушала внимательно, взглядом выдавая зарождающееся уважение к девушке. — Знаешь, многие считают её тёмной, — сказала она, когда Гермиона закончила. — Но это глупость. Древняя магия – это истина. Это действительно сила, не нуждающаяся ни в оценках, ни в оправдании, ни в объяснении. Гермиона поймала себя на том, что смотрит на Беллатрикс иначе. Совсем иначе. С уважением. С интересом. С… восхищением. Беллатрикс это заметила. И не отвела взгляд. Потом Гермиона какое-то время просто смотрела на сад перед собой, на ровные белые дорожки, на ветви, тяжело склонённые под снегом. Казалось, тишина сама подталкивает Гермиону к вопросам. — Можно спросить? — тихо проговорила она. — Уже спрашиваешь, — отозвалась Беллатрикс, стряхнув пепел со сигареты. — Почему вы так мало времени проводите в обществе? — Гермиона повернулась к ней. — Вы ведь почти не общаетесь даже с семьёй. Беллатрикс не удивилась вопросу, просто посмотрела куда-то вдаль. Пожала плечами. — Устала. Слово было настолько простым и честным, что Гермиона сразу поняла — это не отговорка. — От мира. От людей. От их глупых, пустых разговоров и одинаковых желаний. — Беллатрикс говорила без раздражения, без язвительности, просто как констатацию давно понятного факта. — Я проживала слишком шумную жизнь. А затем началась борьба сама знаешь кого с магическим миром и многое поменялось, — угол губ дрогнул, но не в улыбке. — Но когда всё закончилось, когда весь этот театр рухнул… я просто ушла. Тишина оказалась мне по душе. Гермиона молчала. Ей не хотелось перебивать. — Сначала я думала, что это временно. Отдохну от всей этой суматохи и вернусь. А потом поняла, что чем меньше людей вокруг меня, тем яснее я слышу саму себя. — Беллатрикс выдохнула дым, следя, как он растворяется в холодном воздухе. — И да. Мне это понравилось. Прошло несколько секунд прежде чем Гермиона сказала, тихо, мягко, без попытки учить: — Но вы могли бы хотя бы иногда быть с семьёй. Беллатрикс снова пожала плечами. — Я большую часть жизни посвятила своей семье. Жила её интересами. — Она перевела взгляд на Гермиону, и взгляд её был спокойным, совсем не колючим. — Я имею право прожить остаток так, как хочу я. Гермиона склонила голову. — А вам никогда не хотелось, чтобы кто-то был рядом? Ну… хотя бы просто рядом. Физически. — Она запнулась на секунду. — У вас есть любимый человек? Беллатрикс не ответила сразу. Сигарета почти догорела, и она медленно затушила её о каменную кромку скамьи. — Это не совсем подходящие слова для твоих невинных ушей, — сказала она с усмешкой, — но физическое удовольствие необязательно получать только от одного человека. И необязательно от любимого. Гермиона посмотрела на снег у своих ботинок. — Наверное… вы правы. Я просто… не знаю. У меня не было… такого опыта. — Да и не нужно знать заранее, — мягко добавила Беллатрикс. — Если ты однажды влюбишься так, что захочешь провести с человеком всю жизнь – это прекрасно. Если нет – это тоже жизнь. Не хуже и не лучше. Гермиона кивнула. И снова — тишина. Снег тихо падал. В саду было спокойно. Две фигуры на скамейке сидели рядом. Просто два человека, которые немного поняли друг друга. В стороне послышались шаги. Гермиона и Беллатрикс обернулись — по садовой дорожке шли Драко и Рон. Драко выглядел чуть взволнованным. — Вот ты где, — сказал он, остановившись перед скамейкой. — Я тебя искал. Уже весь дом перевернул. Мама сказала, что видела тебя в саду. Гермиона улыбнулась. — А что ты хотел? Драко сунул руки в карманы плаща, жест почти подростковый, будто он вдруг понял, что не знает, куда девать руки. — Ничего особенного. Просто подумал… — он неопределённо кивнул на Рона, — что, может, ты пойдёшь с нами прогуляться. Гермиона растёрла ладони друг об друга, её пальцы уже замёрзли. — Вообще-то, я уже немного околела, — мягко сказала она. — С удовольствием бы зашла погреться. И какао выпить. Горячее, потому что это… — она указала на чашку рядом с собой и передёрнулась, — уже ледяное. Рон энергично кивнул. — Да ничего страшного, — подхватил он. — Мы с Драко пройдёмся вдвоём. А потом подтянемся к тебе. Драко кивнул, хотя выглядел он при этом не особенно довольным. — Беллатрикс, — сказал он, как будто вспомнив, что она тоже здесь, — а ты не хочешь с нами? Беллатрикс посмотрела на него и тоже поёжилась от холода. — Нет, — протянула она лениво. — Я тоже собиралась зайти. Да и Мисс Грейнджер, — она чуть повернула голову к Гермионе, — очевидно горит желанием сварить мне свой фирменный кофе. Гермиона фыркнула. — Вообще-то, я такого не говорила… — но улыбка сама прорезалась. — Но если сама Мисс Блэк считает его фирменным, кто же я такая, чтобы отказывать? Драко нахмурился. Внутри него поднималась буря. То-ли ревность, то-ли просто злость, что они обе ему отказали. Странное чувство, которое он сам не понял. Рон, не замечая, похлопал его по плечу: — Ну что, Малфой, идём? Драко коротко кивнул. — Идём. Они двинулись в сторону небольшого леска, их голоса скоро затихли. А Беллатрикс и Гермиона поднялись со скамейки и пошли к дому. Снег под ногами мягко, чуть слышно, шуршал. Когда они дошли до ступеней крыльца, Гермиона ступила на одну, затем на вторую и подошва скользнула. Она не успела ни ухватиться, ни сгруппироваться, лишь выставила руку. Мир рванулся вниз. Резкая боль вспыхнула в районе запястья, как огонь под кожей. — А-а! — сорвался с её губ короткий, сдавленный вскрик. Беллатрикс оказалась рядом почти мгновенно, словно просто переместилась. — Что у тебя? — голос её был резким. Гермиона глубоко, неровно вдохнула, глаза уже блестели от слёз, от шока. — Я… поскользнулась. — Это я вижу, — сухо отозвалась Беллатрикс. — Что болит? Гермиона попыталась пошевелить рукой и дыхание сорвалось на стон. — Рука… кажется, я сломала запястье. Беллатрикс выдохнула: — Чёрт. Она подхватила Гермиону под плечи, аккуратно, так, чтобы не задеть больную руку. — Не двигай кистью. Не вздумай. Держи вот так. Да. Дыши. Голос её стал тихим, но бесконечно уверенным.. Гермиона поджала губы, стараясь не разреветься, хотя боль пульсировала, будто кисть стала отдельной, раскалённой частью тела. — Всё, — сказала Беллатрикс, когда они стояли уже на верхней ступени. — Заходим. Сейчас мы тебя починим. Слова прозвучали почти заботливо. И Гермиона поняла две вещи: 1.      Ей действительно больно. 2.      Беллатрикс могла заботиться, даже о чужих для нее людях. Дом встретил их тишиной. Беллатрикс не позвала никого. Она даже не подумала об этом, она действовала быстро, уверенно, как человек, который всегда справляется сам. Гермиона смогла идти сама, ступеньки внутри уже не были скользкими. На втором этаже Беллатрикс свернула не в комнату Гермионы, а в какую-то другую. Комната оказалась полностью в тёмных тонах. Каждая деталь здесь была продумана, выдержана: тяжелые шторы, темное дерево, чёрный бархат. Если бы шторы были закрыты, тут была бы абсолютная тьма. — Сядь, — тихо сказала Беллатрикс. Гермиона послушно опустилась на край кровати. Матрас был мягким, пружинящим, казалось, что он улавливает мельчайшее движение. Беллатрикс легко сняла с неё теплую мантию, движения точные, почти профессиональные, затем аккуратно закатала рукав. Так осторожно, что Гермиона почти не почувствовала касания. Беллатрикс протянула ладонь вперёд и в воздухе, словно выплыв из тени, возникла её палочка. Тонкая, изящная, изогнутая. Черный дым быстро растворился, будто и не было. Гермиона на секунду задержала дыхание. Она не знала такого способа вызова палочки. Запомнила. Хотела спросить. Потом. Беллатрикс тихо, почти шепотом произнесла: — Брахиум Эмендо. Теплая волна прошла по руке, не больно, но ощущения были странным, как будто кисть заново становилась частью руки. Было неприятно, необычно, но не страшно. Пару минут и всё стихло. Осталась лишь легкая пульсация. — Пошевели, — сказала Беллатрикс тихим голосом. Гермиона осторожно шевельнула пальцами. Затем самой кистью. — Это… потрясающе, — выдохнула она. — Спасибо. Беллатрикс улыбнулась. Большим пальцем легко провела по внутренней стороне её запястья, будто проверяя, всё ли действительно срослось. Гермиона почувствовала, что неприятных ощущений больше нет. Даже пульсации. — Я слышала, это заклинание… не вполне законно, — тихо сказала она. Беллатрикс усмехнулась уголком губ: — И что с того? Гермиона покачала головой и тоже улыбнулась. — Спасибо, правда. — Ну как я могла оставить тебя со сломанной рукой? — Беллатрикс откинула прядь волос за плечо. — Кто тогда сварит мне кофе? Гермиона приподняла подбородок, почти дерзко: — Самый вкусный кофе, признаёте? Беллатрикс тихо рассмеялась. — Тебе настолько нужно, чтобы я это сказала? Гермиона кивнула с абсолютно серьёзным видом. — Твой кофе, — Беллатрикс обречённо закатила глаза, — не такой ужасный, как я думала. Гермиона звонко рассмеялась. Беллатрикс тише, но смех был настоящий. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату выглянула Андромеда. — Что вы здесь делаете? — удивилась она, переводя взгляд с одной на другую. Беллатрикс лениво обернулась: — Гермиона довольно неуклюжая. Умудрилась сломать себе запястье прямо на входе. — Господи, — Андромеда шагнула ближе. — Ты в порядке? — Да, всё отлично, — Гермиона кивнула и указала на Беллатрикс. — Спасибо мисс Блэк Беллатрикс фыркнула: — Мисс Блэк… Андромеда улыбнулась: — Если всё хорошо, то давайте пойдём и выпьем чего-нибудь горячего. Гермиона поднялась, рука была крепкой, целой. — Я только переоденусь, — сказала она и направилась к двери. Она вышла в коридор и пошла в сторону своей комнаты. Тем временем Беллатрикс и Андромеда пошли вниз. По пути Беллатрикс расстегнула мантию и бросила её через перила. Под ней оказалось черное платье с корсетом — плавное, строгое, изящное. Гермиона зашла к себе, быстро закрыв за собой дверь. Сняла одежду, в которой ходила на улицу, и на секунду замерла перед зеркалом. Рука в порядке. Ни следа перелома. Только память об этой ужасной боли и об этих теплых, аккуратных прикосновениях Беллатрикс. Она выбрала простую домашнюю одежду: мягкий голубой свитер, свободные серые штаны и теплые носки. Волосы собрала в небрежный пучок. Спускаясь по лестнице, она слышала тихие голоса, доносящиеся с кухни. Когда она вошла, там сидели Андромеда и Нарцисса — каждая с чашкой. Беллатрикс же сидела, откинувшись на спинку стула, и лениво накручивала тёмную прядь на палец, взгляд у неё был рассеянный, отстранённый. Нарцисса, завидев Гермиону, сразу поставила чашку. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? Гермиона улыбнулась мягко: — Всё в порядке. Честно. Рука словно и не была сломана. Но на улицу я сегодня больше не выйду. Беллатрикс усмехнулась: — Услуга за услугу, дорогая. Я помогла тебе с рукой, теперь твоя очередь сварить мне кофе, который ты обещала. Гермиона приподняла бровь, но в глазах плясала игривость: — Даже если бы вы не помогли, я всё равно бы сварила. Ведь вам тааак нравится мой кофе. Беллатрикс закатила глаза так выразительно, что Андромеда едва не рассмеялась. — Если бы я тебе не помогла, — протянула Беллатрикс, — ты бы до сих пор ходила с кистью, отделённой от остальной руки. Нарцисса нахмурилась: — Всё было настолько серьёзно? Беллатрикс без всякой драмы махнула рукой: — Нет, я утрирую. Гермиона уже взяла турку и поставила её на огонь — движения уверенные, привычные. Аромат кофе мягко разлился по кухне. Она приготовила одну чашку, перелила кофе с турки в неё и аккуратно поставила перед Беллатрикс. Беллатрикс приподняла бровь: — Себя обделила? Не стоило, — на лице играла ухмылка. — Я выпью какао, — улыбнулась Гермиона. — Миссис Малфой, у вас есть зефирки? Нарцисса сразу тепло ответила: — В верхнем шкафчике, дорогая. Знаешь, давно уже никто не пил какао с зефирками с тех пор, как Драко вырос. Но… я всё равно покупаю их. Гермиона на секунду представила маленького Драко с кружкой. — Он говорил, что в детстве обожал какао с зефирками, — ответила она, доставая коробку. Беллатрикс хмыкнула: — Очаровательно. Гермиона обернулась на неё, немного удивленно, немного строго. — Что? — сказала Беллатрикс спокойно. — Действительно. Очаровательно. Она отвела взгляд к окну. Гермиона медленно насыпала зефирок на поверхность какао, они тут же начали плавиться, превращаясь в мягкое сладкое облачко. К вечеру все снова собрались за большим столом в столовой. Тихий, семейный ужин, привычный звон посуды и запах свежего хлеба. Регулус первым нарушил тишину: — Мы с Викторией уедем завтра утром. — Он говорил спокойно, но в голосе звучала забота. — Ей совсем нездоровится. Видимо… климат. Нарцисса понимающе кивнула: — Видимо. Конечно, поезжайте, если так будет лучше. Беллатрикс чуть скосила взгляд на Регулуса — долгий и пристальный, как будто проверяла, действительно ли только «в климате» дело. Но ничего не сказала. Сириус вздохнул и, откинувшись на спинку стула, добавил: — Мы с Гарри тоже поедем. Тоже утром. Нужно успеть закончить с некоторыми делами в Лондоне перед путешествием. Гермиона чуть заметно опустила плечи. Уходят. Все уезжают. Она быстро подняла взгляд, улыбнулась, как будто так и надо, как будто она не почувствовала, как стало чуть пусто внутри. Рон покосился на неё, будто что-то уловил. Но заговорил про другое: — Мама написала, — он кашлянул, словно оправдываясь, — что было бы неплохо мне провести остаток каникул дома. Ну… я пока думаю. — Что ж, как надумаешь – сообщи, — мягко сказала Нарцисса. Рон кивнул. Андромеда улыбнулась: — А вот мы с Тедом, пожалуй, останемся ещё. Дора собиралась навестить нас завтра или послезавтра. Она говорила, что будет рада увидеть вас всех. — Она бросила теплый взгляд на Беллатрикс. — И тебя тоже, Белла. Беллатрикс тихо, почти незаметно улыбнулась. Так, будто отвыкла от таких вещей и не хотела дать им слишком много власти над собой. Нарцисса обернулась к сестре: — Надеюсь, ты не планировала скрыться от нас слишком быстро? Беллатрикс поджала губы, но в ее голосе не было колкости: — Возможно, я найду, чем занять себя здесь… еще на пару дней. Гермиона почувствовала, как внутри что-то потеплело, светло, почти восторженно. Пару дней. Пару дней, чтобы поговорить. Узнать побольше. Понять. Её лицо невольно засияло. Беллатрикс заметила это и нахмурила брови так, будто удивилась этой реакции. Как если бы спросила без слов: и что же, интересно, тебя так радует? Гермиона смутилась, резко опустив взгляд в тарелку. Драко, молча наблюдающий эту сцену, почувствовал, как где-то внутри растягивается неприятная нить. Он рад, что они нашли общий язык, правда рад. Но… Но если они теперь будут больше времени проводить вдвоём ? Если Гермиона забудет, что недавно она хотела гулять с ним? Гермиона повернулась в его сторону, будто почувствовала его грусть. Её пальцы мягко коснулись его плеча. Драко почти автоматически улыбнулся ей в ответ. Натянуто, но стараясь, чтобы это выглядело искренне, насколько возможно. Люциус кашлянул и привлёк внимание к себе: — Раз уж с отъездами определились, — он откинулся чуть назад, — можно обсудить и предстоящее учебное полугодие. Гарри, Рон и Драко одновременно простонали: — Только не учёба. И так синхронно, что все невольно засмеялись. Гермиона лишь покачала головой, улыбающаяся сама себе: — Ну, не знаю… я, лично, по учёбе скучаю. — Конечно скучаешь, — буркнул Рон. — Ты скучаешь по учебникам так, как другие по людям, с которыми не виделись десять лет. — Ну, кто-то же должен поднимать общий уровень знаний в нашей компании, — с улыбкой парировала Гермиона. Кто-то тихо фыркнул. Кто-то улыбнулся. В комнате было тепло и уютно.