Пепел и шёлк

Гермиона проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь полупрозрачные занавески. Комната была наполнена тихим, спокойным теплом, и казалось, будто даже воздух здесь наполнен рождественским утренним уютом. С трудом приоткрыв глаза, она повернула голову к настенным часам. Стрелки показывали двенадцать. — Двенадцать? — пробормотала Гермиона, сев на кровати и прижимая ладонь ко лбу. — Прекрасно… я проспала полдня. Она нехотя выбралась из-под одеяла, надела белую кашемировую кофту и тёмные домашние шорты, которые идеально сочетались с мягкими пушистыми носками. Волосы она собрала в небрежный пучок и, потянувшись, направилась к двери. Коридор встретил её прохладой и запахом хвои — похоже, ёлку уже установили где-то поблизости. На повороте она столкнулась с Драко. — Доброе утро, соня, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Утро?.. — Гермиона фыркнула и зевнула. — Уже полдень, Драко. Почему меня никто не разбудил? Он пожал плечами, чуть склоняя голову. — Я заходил к тебе утром, — признался он. — Но ты спала так сладко, что я не посмел. Гермиона улыбнулась, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. — Значит, решил проявить благородство? — Именно, — ухмыльнулся он. — Ладно, — сказала она, приглаживая волосы. — Где все? — Отец уехал по делам, — ответил Драко. — Мама с самого утра занята подготовкой к балу. — А Гарри с Роном? Драко хмыкнул. — Только хотел сказать. Гарри, Рон, Тед, Регулус и Сириус сейчас играют в квиддич на поле за домом. Гермиона приподняла брови и, не сдержав смешок, сказала: — Не удивительно. Хотя… — она моргнула. — Подожди, у вас есть поле для квиддича? Драко рассмеялся. — Конечно. Дяди когда-то решили, что я буду таким же фанатом квиддича, как и они. Даже установили кольца. — И ошиблись, — с усмешкой заметила Гермиона. — Ещё как, — подтвердил Драко. — Я собирался доделать кое-что у себя в комнате. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — А я пойду умоюсь и, пожалуй, выпью кофе. — На кухне должна быть Валерия, — подсказал он. — Скажи эльфам, чтобы сделали тебе кофе, думаю они будут рады. — Очень смешно, — усмехнулась Гермиона. — Ладно, увидимся позже. Она направилась в ванную, а Драко — в сторону своей комнаты. Коридор снова наполнился мягкой тишиной. Гермиона, умывшись, осторожно спустилась вниз по лестнице, направляясь к кухне. Воздух в доме был наполнен лёгким запахом хвои и корицы — напоминанием о приближающемся празднике. Уже почти дойдя до двери, она замерла, оттуда доносились голоса. Узнала Валерию — мягкий, чуть певучий французский акцент — и холодно-спокойный, с оттенком насмешки голос Беллатрикс. — …могли бы познакомиться получше, — произнесла Валерия. — Это единственный раз, когда мы видимся, — ответила Беллатрикс. — Не уверена, что в этом есть смысл. Валерия сказала что-то ещё, но Гермиона не расслышала и поэтому подошла поближе. — Лучше пойди и помоги Андромеде рассудить мальчиков в их игре в квиддич, — добавила Беллатрикс чуть громче. — Хорошо, — отозвалась Валерия. — А ты, — голос Беллатрикс стал звонким, насмешливым, — подслушивать нехорошо, маленькая шпионка. Гермиона вздрогнула. Поняв, что обнаружена, вышла из-за стены. — Я не подслушивала, — поспешно сказала она. — И почти ничего не слышала. Беллатрикс приподняла бровь и усмехнулась: — Сделаю вид, будто поверила. Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар. Беллатрикс отвернулась к окну, и Гермиона — сама не замечая как — позволила себе секунду, чтобы рассмотреть её. Она сидела, небрежно откинувшись на спинку стула, на её лице играла улыбка. Гермиона опустила взгляд ниже по телу, тонкий шёлковый халат едва прикрывал длинные красивые ноги. Казалось, всё в ней — взгляд, осанка, даже тишина вокруг — притягивало внимание, заставляя Гермиону забыть о том, зачем она вообще пришла. — Всё рассмотрела? — лениво спросила Беллатрикс, не поворачиваясь. — Или показать ещё что-нибудь? Гермиона опешила. — Да… то есть нет! — выдохнула она, растерянно замолчав. — Я просто… Беллатрикс тихо рассмеялась. — Какая же ты всё-таки забавная, — сказала она, вставая и сбрасывая пепел в пепельницу. Гермиона нахмурилась, готовая возразить, но Беллатрикс уже стояла прямо перед ней, чуть ближе, чем следовало бы. В её глазах плясал тот самый огонь, от которого хотелось одновременно отступить и остаться на месте. — Неужели я снова тебя обидела? — протянула Беллатрикс с притворной жалостью, слегка наклонив голову и выставляя нижнюю губу вперед. Гермиона засмотрелась на её губы и поняла, что не может вымолвить ни слова. Беллатрикс усмехнулась. — Значит, не всё ещё рассмотрела, да? Гермиона резко подняла взгляд, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. В этот момент Валерия тихо сказала: — Я, пожалуй, пойду. Но ни Беллатрикс, ни Гермиона не ответили. В воздухе между ними витало что-то неуловимое, странная смесь любопытства и раздражения. Гермиона наконец произнесла: — Вы умеете заставлять людей чувствовать себя неловко. — Но ты ведь позволяешь мне делать это с тобой, — ответила Беллатрикс спокойно и снова улыбнулась. Она вернулась на свой стул у окна, элегантно закинув ногу на ногу. — Так зачем ты вообще пришла на кухню, малышка? — спросила она, выпуская остатки дыма и глядя на Гермиону с ленивым интересом. — Неужели не хочешь поиграть со своими дружками в квиддич? — Я только проснулась, — спокойно ответила Гермиона, подойдя к шкафчику. — И спустилась попить кофе. А квиддич – не совсем моё. Беллатрикс усмехнулась. — Ты слишком долго спишь. — Я не знаю, почему так поздно встала, — ответила Гермиона, открывая полку и доставая турку. — Обычно я поднимаюсь рано. Она поставила турку на стол и начала искать кофе. — Ну конечно, — протянула Беллатрикс с хищной усмешкой. — Ночные посиделки с Драко, видимо, сильно тебя утомили. Гермиона резко выронила ложку, и та звякнула о пол. — Что вы имеете в виду? — настороженно спросила она, поднимая ложку. — Неужели сама не понимаешь? — Беллатрикс приподняла бровь, и в её голосе зазвучала игривость. — Боюсь, что нет. — Ну-ну, — протянула Беллатрикс, как будто делая вид, что отступает. — Кстати, почему ты собралась варить кофе сама, а не попросила эльфа сделать это? — Я не питаю слабости к эксплуатации домовых эльфов, — отрезала Гермиона, вскипая внутри. — О, — Беллатрикс чуть наклонила голову. — Ты называешь это так. Интересно. Гермиона раздражённо фыркнула. — Кажется, я забыла, — небрежно добавила Беллатрикс, — что ты росла среди магглов и у тебя не было домовых эльфов. Турка со стуком опустилась на плиту, и немного воды выплеснулось на поверхность. Беллатрикс усмехнулась. — Вас так цепляет то, кто мои родители? — резко повернулась к ней Гермиона. — Мне всё равно, кто твои родители, девочка. — Что ж вы тогда постоянно напоминаете мне о моём происхождении? Беллатрикс тихо рассмеялась. — Потому что, по всей видимости, доставать тебя – единственное интересное занятие в этом доме. Гермиона фыркнула. — Лучше бы вы пообщались со своим племянником, — сказала она. — Драко очень скучал по вам и хотел вас увидеть. С лица Беллатрикс мгновенно исчезла насмешка. — Он… говорил тебе об этом? — спросила она тише. Гермиона отвернулась к плите. — Да. Он упоминал, как сильно вас любит и как скучает по вам. Беллатрикс на секунду замолчала. Что-то мягкое и болезненно тёплое мелькнуло в её взгляде. — Мой мальчик, — прошептала она едва слышно. Гермиона сделала вид, что не услышала. — Не хотите кофе? — спросила она после короткой паузы. Беллатрикс отозвалась уже с прежней иронией: — Я бы выпила. И немедленно попрошу эльфа приготовить его. В отличие от тебя, я не страдаю отвращением к эксплуатации домовых эльфов. — Я могла бы сварить и для вас, — спокойно ответила Гермиона. — Отравить меня хочешь? — усмехнулась Беллатрикс. Гермиона улыбнулась уголком губ: — Думаю, я не знаю яда, который смог бы вас отравить. Беллатрикс громко рассмеялась — открыто, по-настоящему, и Гермионе вдруг показалось, что этот смех — самое живое и красивое, что она слышала. — Что ж, — сказала Беллатрикс, отсмеявшись, — ты не так уж невинна, как кажешься. — Могу считать это согласием? — перевела на неё взгляд Гермиона. — Да, но если кофе окажется невкусным, я вылью его тебе за шиворот, — заявила Беллатрикс и снова засмеялась. Гермиона закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. Кухня наполнилась запахом свежемолотого кофе. Турка тихо шипела на огне, а солнечные лучи, пробившиеся сквозь окно, играли на паре, поднимающемся над ней. Беллатрикс же наблюдала за Гермионой, подперев щёку рукой. Через какое-то время Гермиона поставила на стол две чашки ароматного кофе, и пар над ними закружился в солнечном свете. Она придвинула одну из чашек к Беллатрикс, а затем потянула к себе стул и села рядом. Беллатрикс с недоверчивым видом взяла чашку, поднесла к лицу и медленно вдохнула аромат, словно оценивая, не скрывается ли за ним что-то подозрительное. Гермиона чуть улыбнулась. — Надеюсь, запах яда не чувствуется. Беллатрикс усмехнулась, глядя на неё поверх чашки. — Начинаешь учиться у меня плохому? Гермиона ответила лишь лёгкой улыбкой и сделала первый глоток. Беллатрикс пару секунд помедлила, потом всё-таки отпила кофе. На её лице мелькнула едва заметная, почти довольная, улыбка. — Вижу, вам понравился кофе, — сказала Гермиона, не скрывая довольства. — Не зазнавайся, — лениво бросила Беллатрикс, опираясь локтем о спинку стула. — Эльф приготовил бы не хуже. — И всё же, вам понравилось, — с лёгким вызовом повторила Гермиона. Беллатрикс выставила руку вперёд. — Бла-бла-бла, — передразнила она и громко рассмеялась. Гермиона не удержалась и тоже слегка посмеялась, ведь смех Беллатрикс был заразительным, звонким. Впервые за всё время Гермионе показалось, что между ними могут быть не только ирония и колкости, но и что-то похожее на… понимание ? В этот момент дверь кухни открылась, и на пороге появилась Нарцисса. Она окинула обеих женщин долгим взглядом и слегка улыбнулась. — Вижу, вы обе в прекрасном расположении духа и, кажется, поладили. — Возможно, — протянула Беллатрикс. — Прекрасно, — сказала Нарцисса. — Не хотите ли немного помочь мне с украшением зала? Беллатрикс приподняла бровь. — Не слышала, чтобы ты хоть раз позволяла кому-то помочь тебе с этим. — Ну, теперь слышишь, — спокойно ответила Нарцисса. — Так что, поможет мне кто-то? — Я с радостью помогу, миссис Малфой, — сказала Гермиона, вставая из-за стола. Беллатрикс встала, усмехнувшись, взяла свою чашку и направилась к выходу. — Вот тебе и рабочая сила, сестра, — бросила она с иронией и скрылась за дверью. Нарцисса проводила сестру взглядом, улыбнулась и повернулась к Гермионе. — Надеюсь, она не обижала тебя? — Нет, всё в порядке, — мягко ответила Гермиона. — Прекрасно, — кивнула Нарцисса. — Если ты действительно готова помочь, иди за мной. Гермиона поставила свою чашку в раковину и последовала за хозяйкой дома, чувствуя на душе странную лёгкость. Беллатрикс, поднявшись к себе, сменила черный шелковый халат на облегающее темное платье до колен и легкий бархатный жакет. Убедившись, что волосы уложены так, как ей нравится — естественно и вместе с тем безупречно, — она покинула свою комнату и направилась к покоям Драко. Она постучала дважды. — Можно? — спросила, приоткрывая дверь. Драко поднял голову от стола, заставленного свертками и коробками, перевязанными ленточками. — Конечно, тётя Бел, — сказал он, улыбнувшись. Беллатрикс шагнула внутрь и с интересом огляделась. — Чем занят, мой мальчик? — Рождественские подарки, — ответил Драко, указывая на горку аккуратно перевязанных коробок. Беллатрикс улыбнулась — по-настоящему тепло. — Можно? — спросила, указывая на край кровати. — Конечно, — кивнул Драко, пересаживаясь на кровать. Она села рядом, скрестив ноги, и на мгновение оглядела комнату. — Помню, — произнесла она тихо, — когда ты был совсем малышом, иногда просил меня остаться с тобой на ночь. Говорил, что тебе страшно. Драко рассмеялся. — Ну тоже вспомнила, — сказал он, покраснев. Беллатрикс улыбнулась мягко, как редко позволяла себе. — Пусть я и не писала тебе письма и не приезжала чаще, чем раз в пару лет, — произнесла она, слегка качнув головой, — но мне действительно тебя не хватало. Драко поднял на неё взгляд — удивлённый, почти детский. — Правда? Беллатрикс рассмеялась тихо, почти шепотом. — Конечно, правда, — сказала она и, не удержавшись, провела рукой по его волосам, как когда-то в детстве. Они посидели в молчании, в котором не было ни неловкости, ни пафоса — только уют и воспоминания. Через пару минут Драко нарушил тишину. — Гермиона просила не говорить с тобой об этом, — начал он осторожно, — но я всё же хочу попросить тебя. Беллатрикс изогнула бровь и с лёгкой усмешкой сказала: — Что ж… слушаю тебя. — Ты – мой самый близкий человек после мамы и папы, и я тебя очень люблю, — сказал Драко искренне. — Но Гермиона тоже близкий для меня человек, и её я тоже люблю. Поэтому я хотел попросить тебя… если можно, не враждовать с ней. Беллатрикс посмотрела на него внимательно, потом улыбнулась мягче, чем он ожидал. — Между вами точно только дружба? — спросила она с иронией. Драко улыбнулся. — Да, точно. Беллатрикс хмыкнула, но взгляд её оставался тёплым. — Не бойся, я не собираюсь враждовать с Гермионой. Хотя, признаюсь, её бурная реакция на безобидные вещи… восхитительно забавна. Драко посмотрел на неё с надеждой. Беллатрикс продолжила: — Раз уж она так дорога тебе, я не стану её задевать. К тому же… — она усмехнулась. — Мы уже мило поболтали на кухне. За чашечкой кофе. — Серьёзно? — удивился Драко. — Абсолютно, — ответила она, прищурившись. — И, признаюсь, кофе она варит восхитительно. Драко рассмеялся. — Вот это новость. — Что за подарки готовишь? — спросила Беллатрикс, наклонившись ближе к коробкам. — Здесь ещё не для всех, — сказал Драко. — Некоторые доделаю позже. Беллатрикс кивнула и задумчиво посмотрела на одну из коробочек, перевязанную серебристой лентой. — Пожалуй, мне и самой стоит подумать, что подарить Цисси. — Знаешь, — сказал вдруг Драко, — я хотел бы подарить тебе подарок прямо сейчас. Пока мы вдвоём. Беллатрикс удивлённо моргнула. — Сейчас? Он наклонился и взял как раз эту маленькую коробочку, перевязанную серебристой лентой, открыл её и протянул ей на ладони небольшой кулон в форме крошечной капли. — Это волшебный кулон-память. Когда ты коснёшься его, — тихо сказал он, — он напомнит тебе о том, что тебе дорого, надеюсь. Беллатрикс осторожно взяла кулон. Когда её пальцы скользнули по поверхности, из кулона тихо, почти шёпотом, раздался голос Драко: | Я люблю тебя, тётя Белл. | Беллатрикс расплылась в улыбке. Она посмотрела на Драко — в её взгляде было столько нежности, сколько, казалось, не могло поместиться в человеке вроде неё. — Драко… — прошептала она. — Это… чудесно. Он смущённо улыбнулся, а она вдруг вытянула ладонь вперед, и на ладони с чёрным дымом появилась небольшая шкатулка, покрытая тёмным лаком. — Вряд ли я умею выбирать подарки, — сказала Беллатрикс, протягивая её ему. — Но… возьми. Драко открыл шкатулку, и из неё потекла тихая мелодия — нежная, чуть грустная, знакомая до боли. — Это же… — удивлённо прошептал он. — Я пытался напевать её сам себе перед сном, но у меня не получалось. Беллатрикс моргнула, не веря. — Ты помнишь ? — Конечно, помню, — ответил он тихо. Она не выдержала и заключила его в объятия. Он обнял её в ответ — крепко, почти как в детстве. Когда они отдалились, Беллатрикс снова коснулась кулона, и из него вновь прозвучало: | Я люблю тебя, тётя Белл. | Беллатрикс рассмеялась, хрипловато и счастливо. — Я буду делать это часто, — сказала она. — Чтобы чаще слышать эти слова. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Гермиона. Беллатрикс перевела взгляд на неё: — Неужели ты так быстро помогла Нарциссе? — Она попросила помочь с одной мелочью, — ответила Гермиона. — Не думаю, что от меня была хоть какая-то польза. Беллатрикс едва заметно усмехнулась. — Чем займёшься теперь? — спросил Драко. — Вообще-то, хотела позвать тебя погулять, — сказала Гермиона. — Но, похоже, я мешаю. Беллатрикс отмахнулась. — Наоборот. Я как раз собиралась заняться кое-какими делами. Так что гуляйте на здоровье. — Мы могли бы сходить втроём, — предложил Драко. — Хоть немного. Можно посмотреть, как там идёт игра в квиддич. Беллатрикс и Гермиона встретились взглядами. Гермиона пожала плечами. — Я не против. Беллатрикс кивнула, слегка приподняв уголок губ. — Что ж… прогулка, так прогулка. И, обменявшись лёгкими улыбками, они направились каждый в свою комнату — переодеться, прежде чем выйти в холод. Они вышли во двор, кутаясь в тёплые мантии. Воздух был хрустально морозным — тот самый, который щиплет щеки и пахнет хвоей. Снег искрился под солнцем, а вдали, за изгибом дорожки, уже было видно поле для квиддича — аккуратно очищенное от снега и слегка подогреваемое чарами. Беллатрикс, закутавшаяся в длинный тёмно-зелёный плащ, бросила взгляд на белое поле и иронично произнесла: — Надеюсь, никто не догадается подложить туда метеорит, чтобы согреться. Гермиона хмыкнула и, засунув руки в карманы своей светлой шубки, ответила: — Я думала, квиддич – летняя игра. Драко усмехнулся: — Ты серьезно ? Гарри и Рон играют в квиддич круглый год. Даже школьные соревнования проходят и зимой. Гермиона фыркнула. Беллатрикс бросила на неё короткий взгляд, но уголки её губ чуть дрогнули — то ли от улыбки, то ли от ветра. Когда они подошли ближе, Гермиона увидела Андромеду, стоявшую на заснеженной линии поля с поднятой рукой — она исполняла роль судьи. В воздухе носились шесть человек: Сириус, Регулус, Тед, Рон, Гарри и ещё один мужчина, высокий и темноволосый, которого Гермиона не знала. — Неужели его Цисси тоже пригласила, — с нескрываемым раздражением сказала Беллатрикс, прищурившись. — Маркус же друг отца, — спокойно ответил Драко. Беллатрикс тихо фыркнула, а Гермиона с любопытством спросила: — Он вам не нравится? Беллатрикс перевела на неё взгляд, мягкий, но с какой-то лениво-хищной насмешкой: — Мне вообще никто не нравится. Драко не удержался от улыбки, а Гермиона лишь покачала головой, пытаясь скрыть свою. Тем временем матч, судя по всему, подошёл к концу: Регулус опустился первым, за ним Сириус, Тед, и следом Рон с Гарри, смеющиеся и взъерошенные. — Ты наконец-то выспалась? — поддразнил Гарри, едва сняв перчатки. — Очень смешно, — фыркнула Гермиона, но уголки её губ всё равно дрогнули. — Удачно поиграли, — заметил Рон, растирая ладони. — Вы считаете хорошей идеей играть в такую погоду и в такой день? — с укором спросила Гермиона. — А что не так? — невинно поинтересовался Гарри. — На улице мороз, а ещё нужно готовиться к балу, — строго сказала она. — А что готовиться-то? — не понял Рон. Гермиона устало вздохнула и, не удержавшись, парировала: — Ну конечно, Рону готовиться не нужно. Рона волнует только одно – будет ли на балу еда. Рон чуть не подавился воздухом, а Гарри с Драко разразились громким смехом. Гермиона уже хотела добавить что-то ещё, но вдруг услышала, что смеётся и Беллатрикс. Смех у Беллатрикс был низкий, звонкий, искренний. Он разрезал воздух, как колокольчик среди зимней тишины, и Гермионе почему-то стало… тепло. — Ну что ж, — протянула Беллатрикс, когда смех немного стих, — по-моему, она умеет шутить. Гермиона обернулась к ней, собираясь что-то сказать ,возможно, язвительное, но не успела. К ним уже подходили остальные: Регулус, Сириус, Тед, Андромеда и ещё один мужчина, высокий, темноволосый, с мягким, но самоуверенным взглядом. — Какие люди, — произнёс он, приближаясь. Беллатрикс прищурилась. —Какой неприятный сюрприз, — сказала она, едва сдерживая усмешку. — Полагаю, ты не ожидала увидеть меня снова, — ответил он с лёгким поклоном в сторону Гермионы. — Маркус Кроуфорд, миледи. — Какой… догадливый, — язвительно сказала Беллатрикс. Маркус протянул ей руку, вежливо, с лёгкой улыбкой. Беллатрикс посмотрела на эту руку, словно на нечто совершенно ненужное, и холодно произнесла: — Извини, мёрзнут руки. — Ничего страшного, Беллатрикс, — с тем же спокойствием ответил он. — Я всё равно рад тебя видеть. — Я не уверена, что это взаимно, — бросила она и отвернулась, натянуто улыбнувшись. Регулус и Сириус прыснули от смеха, но, встретившись с тяжёлым взглядом Беллатрикс, мгновенно уставились в землю, будто разглядывая узоры на снегу. — Думаю, всем не помешает горячий чай, какао или шоколад, — вмешалась Андромеда, решив снять нарастающее напряжение. — Отличная идея! — хором воскликнули Гарри и Рон. Вся компания, шумно переговариваясь, двинулась обратно в сторону поместья. Воздух был наполнен хрустом снега и ароматом хвои, доносившимся от леса. Гермиона чуть наклонилась к Драко и шепнула: — Я предлагала не это. Драко усмехнулся, поймал её руку и тихо сказал: — У нас с тобой будет ещё много времени погулять, обещаю. Гермиона выскользнула из его пальцев — но лишь затем, чтобы взять его под руку и положить голову на плечо. — Тогда ладно, — прошептала она. Беллатрикс, шедшая чуть позади, заметила это движение, и уголки её губ дрогнули. — Ну конечно, — тихо усмехнулась она. Гостиная утопала в мягком янтарном свете камина. Все расположились кто где — кто на диванах, кто в креслах, а кто и просто стоял у окна, глядя, как за стеклом мягко кружит снег. Воздух был насыщен ароматом корицы, шоколада и свежесваренного кофе. К ним как раз присоединилась Нарцисса. Её блестящие глаза и лёгкая улыбка выдавали, что день был долгим, но успешным. — Всё готово, — сказала она, опускаясь в одно из кресел. — Осталось только еда, но этим займутся эльфы. В этот момент дверь в гостиную отворилась, и в комнату вошёл Люциус. Маркус Кроуфорд, который всё это время сдержанно беседовал с Регулусом, поднял голову и широко улыбнулся. Люциус, заметив его, тепло улыбнулся и крепко обнял. — Маркус, старый друг, — сказал он. — Не желаешь подняться в кабинет? Надо обсудить пару дел, пока есть минутка. — Конечно, Люциус, — ответил Маркус с лёгкой улыбкой. — Неужели вы не хотите посидеть с нами, выпить чего-нибудь горячего? — мягко спросила Нарцисса, вглядываясь в мужа. — Боюсь, дела действительно важные, — ответил Люциус. — Чем раньше начнём, тем раньше закончим и не опоздаем к вечеру. Нарцисса кивнула и взяла из рук эльфа чашку ароматного чая. — Как знаете. Когда мужчины вышли, Виктория, сидевшая в кресле рядом с Гермионой, заметила освободившееся место на диване и пересела к Регулусу. Беллатрикс, заметив это, почти мгновенно поднялась с другого конца дивана и направилась к креслу. Гермиона удивлённо подняла брови, когда Беллатрикс опустилась в кресло рядом. — Эм… — начала она, но Беллатрикс махнула рукой. — Отстань, — коротко бросила она. — Мне не нравится этот диван. А вот это кресло мне вполне по душе. Гермиона лишь пожала плечами и отвернулась, пряча улыбку. В гостиной воцарилась уютная тишина. Только потрескивание дров да лёгкий звон чашек нарушали покой. С другого конца комнаты Драко смотрел на Гермиону. Она почувствовала его взгляд, повернулась и мягко улыбнулась. Драко ответил ей тем же. Беллатрикс, не упустив этот обмен, громко усмехнулась. Все взгляды тут же обратились к ней. — Что? — невинно спросила она, пожав плечами. — Просто вспомнила кое-что. — И что же? — поинтересовалась Нарцисса. — Это не важно, — отмахнулась Беллатрикс и сделала глоток кофе, тут же поморщившись. — Мы сегодня классно поиграли, — оживлённо сказал Тед, словно желая сменить тему. — Рон и Гарри – отличные игроки! Даже пару раз обошли нас с Сириусом. — У них есть одно замечательное преимущество, — рассмеялся Сириус. — Молодость! — А ты, значит, уже старик? — поддел Регулус, на что Сириус шутливо показал ему язык. Разговор плавно перешёл в воспоминания о былых временах. Смех, истории из Хогвартса, дружеские поддразнивания — всё это заполняло комнату. Лишь Беллатрикс оставалась тихой. Она сделала ещё глоток кофе и снова недовольно поморщилась. Гермиона заметила это, чуть наклонилась через подлокотник. — Что вы пьёте? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Беллатрикс подняла бровь от неожиданности, потом тоже наклонилась ближе. — Кофе, — ответила коротко. — Морщитесь – значит, не нравится, — сказала Гермиона. — Какая ты внимательная, — протянула Беллатрикс, глядя на неё с притворным восхищением. — Подмечаешь очевидные вещи. Гермиона закатила глаза. — Конечно, вам не понравится этот кофе, — сказала она с лёгкой улыбкой. — После того, что я варила, всё остальное кажется безвкусным. Беллатрикс усмехнулась. — Намекаешь, что твой кофе лучший из всех, что я пробовала? — Не намекаю, — спокойно ответила Гермиона. — Утверждаю. Эльф бы такого не приготовил. Беллатрикс на мгновение задумалась, потом пожала плечами: — Возможно. Гермиона даже не сразу поняла, что услышала согласие. Она удивлённо взглянула на Беллатрикс. Та спокойно откинулась на спинку кресла, а затем, заметив взгляд Гермионы, тихо рассмеялась. Гермиона нахмурилась и отвернулась, уткнувшись в кружку какао. Беллатрикс всё ещё улыбалась. В комнате Драко царил приятный хаос — на кровати лежали разложенные смокинги, галстуки, жилеты и рубашки. Воздух пах парфюмом и магическими средствами для чистки тканей. Драко стоял у шкафа, задумчиво рассматривая два почти одинаковых смокинга — один с серебряными пуговицами, другой с чёрными. — Этот, пожалуй, лучше… хотя, — пробормотал он, прищурившись, — серебро всё-таки выглядит благороднее. На кровати, чуть поодаль, сидела Гермиона с зеркальцем в руке и аккуратно подкрашивала губы. Гарри и Рон, как обычно, развалились в креслах, с видом тех, кто совершенно не спешит. — Вы собираетесь вообще начинать готовиться? — спросила Гермиона, глядя на них через зеркало. — У меня всё готово, — спокойно ответил Гарри, потянувшись и улыбнувшись. — Конечно, — кивнула Гермиона. — А ты, Рон? Рон хмыкнул, почесал затылок и ухмыльнулся: — А я что? Я тоже готов. Гермиона приподняла бровь: — И что же ты наденешь? — Смокинг, — с самым серьёзным видом ответил он. — Как и все. Гермиона закатила глаза, но даже не стала спорить. — Замечательно. Тогда я пошла переодеваться. А вы трое, поторопитесь, — сказала она, вставая и направляясь к двери. Дверь за ней мягко закрылась, и в комнате на секунду повисла тишина. Рон первым нарушил её, ухмыльнувшись: — Иногда мне кажется, что она получает удовольствие, командуя нами. Гарри рассмеялся: — Может, так оно и есть. Драко, всё ещё рассматривая галстук, усмехнулся и добавил: — Только смотрите, чтобы она этого не услышала. А то получим все трое. Рон фыркнул, Гарри покачал головой, а Драко, всё же выбрав серебряные пуговицы, повесил смокинг на спинку кресла и сказал с довольным видом: — Вот теперь и я готов. Гарри, Рон, Драко и Сириус стояли у подножия лестницы, уже облачённые в идеально сидящие смокинги. От них веяло торжественностью, но и лёгким волнением — всё-таки бал Малфоев был событием, о котором говорили многие. И тут по лестнице медленно, с лёгким звоном каблучков, начала спускаться Гермиона. На ней было серебристое платье в пол, струящееся мягкими волнами при каждом её шаге. В ткань были вплетены тонкие нити, которые поблёскивали при свете люстр — словно утренний иней на рассвете. Макияж был почти незаметен, но подчёркивал естественную мягкость черт: блеск в глазах, лёгкий румянец, изгиб губ. Гарри, Рон и Драко как по команде замерли. Они всегда знали, что Гермиона красивая, знали с тех времён, когда она ещё носила мантии на размер больше и собирала волосы в спешке. Но сейчас это осознание ударило в полную силу. Перед ними стояла не просто их подруга — перед ними стояла взрослая, ослепительно красивая ведьма. Сириус, уловив их выражения лиц, усмехнулся. — Думаю, ни у кого из вас нет сомнений, кто сегодня затмит всех остальных, — сказал он, глядя на Гермиону. — Ты выглядишь потрясающе. Гермиона слегка смутилась, но с улыбкой ответила: — Спасибо, Сириус. — Ну что ж, вам, юные джентльмены, пора в зал, — добавил он с озорной улыбкой. — А я подожду кое-кого ещё. Гермиона подошла к Драко, взяла его под руку, и они вместе с Гарри и Роном направились к залу. Большие двери распахнулись, и они вошли в ослепительно красивое помещение. Зал был украшен рождественскими гирляндами из еловых ветвей, живыми цветами, парящими свечами и мягкими лентами света. В воздухе витал аромат хвои, вина и тёплого хлеба. Потолок, зачарованный Нарциссой, отражал танцующее северное сияние — спокойное и чарующее. — Вау, — выдохнула Гермиона. — Согласен, — добавил Гарри. — У меня нет слов, — признался Рон, поражённо озираясь. — Мама в этот раз превзошла саму себя, — с гордостью произнёс Драко. Они подошли к одному из высоких столиков, взяли по бокалу эльфийского вина и стали рассматривать гостей. Толпа была пёстрой — от старинных фамилий до новых лиц, от строгих магов в мантиях до женщин в роскошных платьях. — Кхм! — вдруг издал странный звук Рон, поперхнувшись вином. Гарри хлопнул его по спине. — Что с тобой, Рон? Тот с трудом выдохнул и ткнул пальцем куда-то в сторону. — Это же Снейп! Все трое повернули головы. И действительно — у камина стоял Северус Снейп, беседуя с Люциусом и Нарциссой. Его чёрная мантия как всегда была безупречно выглажена, а на лице — та же холодная, неизменная ухмылка. Он мельком взглянул на них, и угол его рта чуть приподнялся. — Он друг моих родителей, — спокойно пояснил Драко. — Было ожидаемо, что его пригласят. Хотя я и не думал, что он придёт. В этот момент двери вновь распахнулись. В зал вошёл Сириус, сопровождаемый Римусом Люпином. — О, профессор Люпин! — обрадовалась Гермиона. — Как хорошо, что он приехал. — Ничего хорошего в компании профессоров не вижу, — буркнул Рон. — Рон, — усмехнулся Гарри, — Люпин не просто профессор. Он близкий друг Сириуса. — Я знаю, — отозвался Рон, — но всё равно немного не по себе. — Нужно относиться проще к вещам, — мягко заметила Гермиона. И в тот момент, когда она закончила фразу, воздух в зале словно дрогнул. Все головы повернулись к дверям. На пороге стояла Беллатрикс. На ней было чёрное платье, лёгкое, словно сотканное из тени и блеска. Оно спускалось в пол, но на бедре открывался высокий разрез, мельком обнажая её идеальные ноги при каждом шаге. Глубокое декольте подчёркивало линию её шеи и изящные изгибы груди. Волосы были уложены в небрежную, но роскошную причёску. Беллатрикс шла медленно, почти лениво, и в её движениях было что-то хищное и безупречно уверенное. Гермиона, не отрывая взгляда, вдруг поймала себя на мысли, что не может дышать. Она знала, что Беллатрикс красива. Но сейчас — это была не просто красота. Это была сила, магия. Беллатрикс, словно не замечая всеобщего внимания, неторопливо прошла мимо компании, и на миг замедлилась около Драко. Он повернулся к ней и, сдерживая лёгкое волнение, произнёс: — Тётя Белл, ты… ты просто ослепительна. Беллатрикс чуть склонила голову, позволив себе мягкую, почти тёплую улыбку. — А вы все, дорогие мои, — сказала она, медленно переводя взгляд с Драко на Гарри, потом на Рона, — тоже выглядите великолепно. Она остановила взгляд на Гермионе. Мгновение длилось дольше, чем должно было. Беллатрикс, прищурившись, скользнула глазами по серебристому платью, по мягким линиям силуэта, по лицу, где робко дрожал румянец. — Прекрасно, — тихо добавила она. — Я бы сказала восхитительно. Гермиона почувствовала, как пылают её щеки, но не смогла отвести взгляда. И только Беллатрикс заметила, как она покраснела — едва заметная, но очень искренняя реакция. Беллатрикс чуть улыбнулась уголком губ, легко провела ладонью по плечу Драко — как бы между делом — и продолжила свой путь. Компания проводила её взглядами. Она прошла через зал — лёгкая, гибкая, уверенная — и уже через мгновение крепко обнимала молодого мужчину в тёмно-синей мантии. — Рабастан, милый, как же я рада тебя видеть! — её голос зазвучал теплее, чем кто-либо ожидал услышать от неё. Рон, наклонившись над столиком, прошептал: — Это же Рабастан Лестрейндж! Гермиона обернулась к нему: — И? Рон понизил голос, будто боялся, что кто-то услышит: — Нууу… он младший брат Родольфуса Лестрейнджа. Того самого, который был заодно с… ну, сами знаете, с кем. Гермиона нахмурилась. — Вот чёрт… Гарри, не отрывая взгляда от Беллатрикс и Рабастана, тихо сказал: — Родольфус запытал родителей Невилла до безумия. Они даже теперь сами не знают, кто они такие. Тишина упала мгновенно. Даже музыка будто стала тише. Драко первым нарушил её: — Рабастан не разделял взглядов своего брата, — сказал он спокойно. — Он отказался присягнуть Волдеморту, и ему пришлось бежать из страны. Если бы остался, то его бы просто убили. Гермиона выдохнула, глядя в бокал. — Это ужасно… всё это. Но, — она подняла взгляд на ребят, мягко, почти умоляюще, — давайте не будем о плохом. Она осторожно дотронулась до плеча Гарри. Тот вздрогнул, но не отстранился. Все знали, что его родители стали жертвами этой войны. Его мать — Лили Поттер — встала между своим сыном и безжалостным заклятием. И именно сила этой любви, жертвенной, чистой, — той самой любви, что не поддаётся никаким темным силам, — отразила удар и уничтожила самого Волдеморта. Гарри опустил глаза. Рон нервно почесал затылок. Драко отставил бокал. — Знаешь, Гермиона, — тихо сказал Гарри, — может, ты права. Сегодня не стоит вспоминать о войне. Сегодня праздник. Мы живы. И этого уже достаточно. Она улыбнулась ему — тепло, немного грустно, но искренне. Музыка вновь зазвучала громче, и вокруг них продолжилась жизнь — смех, голоса, звон бокалов. А где-то неподалёку, у мраморной колонны, Беллатрикс всё ещё разговаривала с Рабастаном, и время от времени её взгляд скользил в сторону Гермионы. Прошло уже около полутора часов с начала бала: смех, звон бокалов, тосты в честь Нарциссы, благодарности за великолепный праздник. Танцы сменяли друг друга — сначала бодрые и живые, теперь же зал погрузился в мягкое течение вальса. Гермиона танцевала с Драко. Его рука лежала на её талии уверенно, но бережно, её пальцы легко касались его плеча. Их движения были красивыми, почти идеально синхронными. Словно они репетировали это много раз, хотя никто из них не репетировал вовсе. Беллатрикс поначалу стояла у края зала, с бокалом в руке, и словно невзначай, а на самом деле слишком часто, бросала взгляды на танцующую пару. То ли изучая. То ли оценивая. А затем вышла. Музыка стихла. Танец закончился. — Я выйду на воздух, — тихо сказала Гермиона, всё ещё чувствуя тепло ладони Драко на талии. — Я могу пойти с тобой, — предложил он. Она покачала головой, улыбнулась едва заметно: — Нет. Хочу просто минутку… одна. Драко кивнул, хотя было понятно — отпускал неохотно. Гермиона прошла по длинному коридору, в котором заглушённый шум бала звучал, как далёкое эхо. У балконной двери она остановилась — голоса. Один из них она узнала сразу. — Ну а ты сама как думаешь? — голос Рабастана звучал устало, почти горько. — Как он там? Это же Азкабан. — Тоже верно, — спокойно ответила Беллатрикс. Было в её тоне нечто почти… сочувственное. Гермиона не ожидала такого. — Он поставил крест не только на своей жизни, но и на моей, — продолжил Рабастан. — Все знают меня лишь как младшего брата чудовища. Беллатрикс тихо хмыкнула. — Ну, семью не выбирают, — сказал он. — И всё же, — Беллатрикс говорила медленно, задумчиво, — какой бы ни была семья, она всегда должна стоять на первом месте. Повисла короткая пауза. — Почему ты не согласилась на предложение… — тихо спросил Рабастан. — присоединиться к нему. Беллатрикс выдохнула — ровно, спокойно. — Всё просто. Я не разделяю взглядов о чистоте крови. Людей нужно судить по их поступкам, а не по их родословным. — Но твои родители, — напомнил Рабастан, — были другого мнения. — Именно поэтому они хотели, чтобы я присоединилась к Лорду. И вышла за Родольфуса. — Родольфус предлагал тебе? — Рабастан удивился искренне. — Конечно. И не только он. Лорд тоже. Он обещал мне «лучшее будущее». Он видел во мне силу. Он ждал, что я сама к нему приду. — Но ты не пришла. — Не пришла, — её голос стал твёрдым, как лёд. — И ни на мгновение не пожалела. Рабастан поёжился, вдохнув морозный воздух. — Я пойду внутрь. Холодно. Он шагнул к дверям и столкнулся с Гермионой. — О. Добрый вечер, мисс Грейнджер. — Добрый вечер, — мягко ответила она. Рабастан ушёл. Тогда Беллатрикс повернулась к Гермионе, приподняв подбородок: — Снова подслушиваешь, маленькая шпионка? — Я просто хотела подышать воздухом, — спокойно ответила Гермиона и вышла на балкон. — Вот сколько я о тебе слышала за эти дни, — протянула Беллатрикс иронично. — Все только и говорят, какая ты умная. А ты глупее мыши. Гермиона моргнула, больше от неожиданности, чем от обиды: — Что? Беллатрикс кивнула в сторону её обнажённых плеч. — Кто в мороз выходит на балкон в одном платье? Гермиона открыла рот, но слов не нашла. Щёки вспыхнули, и не от холода. Беллатрикс, не сказав больше ни слова, повернулась, приоткрыла дверь внутрь, что-то взяла и вернулась. Плед. Тёплый, мягкий. Она протянула его Гермионе. Гермиона молча приняла. Завернулась. И встала рядом. Они смотрели на ночное небо. На белый пар дыхания. На падающие медленные снежинки. Беллатрикс опёрлась локтем о перила, в руках её мерцала сигарета, дым струился тонкой ленточкой в ночное небо. Гермиона сжалась в пледе, то и дело поправляя его, и украдкой смотрела на женщину, сначала взгляд был робким, потом всё смелее, пока не стал почти настойчивым. Беллатрикс, заметив это, не выдержала. Её голос был ровным, без спешки: — Ну? Говори. Гермиона моргнула, словно вытащенная из глубокой задумчивости. — Что… что говорить? — выдавила она, и её слова звучали маленько растерянно. — Я же вижу, — отрезала Беллатрикс, — что ты лопнешь, если не скажешь или не спросишь чего-нибудь. Так что давай, не мучайся. Гермиона молчала несколько секунд, в которых в лицо ей врезался холод, а мысли путались. Наконец она спросила тихо: — Вам нравится зима? Беллатрикс усмехнулась, коротко, ехидно. — Уверена, что об этом ты хотела спросить? — Нет, — выдохнула Гермиона честно. — Зачем тогда спрашиваешь? — нахмурилась Беллатрикс, будто искренне удивляясь. — Я… не знаю, — призналась Гермиона. Она повернула голову, смотря куда-то в снег, и потом всё-таки обернулась обратно, собираясь с духом. — Я… просто не знаю, уместно ли спрашивать об этом… Беллатрикс бросила на неё быстрый, чуть прищуренный взгляд. — Говори. Гермиона глубоко вздохнула и выпалила: — Тот, кого нельзя называть… действительно предлагал вам присоединиться к нему? Беллатрикс кивнула, тихо. — Да. — Почему вы отказались? — голос Гермионы был едва слышен, совсем не таким, каким она обычно говорила. Беллатрикс отвела взгляд в сторону, на лице её виднелась усталость. — Потому что я не верю в это дерьмо о «чистоте крови», — сказала она ровно. — Судить людей нужно по делам, а не по родословной. И потому что я знала, чем это закончится. Не только для меня. Для других тоже. Ты же подслушивала стояла, не расслышала ? Гермиона покачала головой и в её голосе снова прозвучала обида: — Тогда почему вы назвали меня грязнокровкой? Если для вас это неважно… Беллатрикс резко повернулась к ней. Её тёмные глаза вспыхнули от раздражения. — Чёрт, — выдохнула она срезающе, — если ты собираешься припоминать мне это при каждой нашей встрече в этом доме, то я всерьез задумаюсь, стоит ли мне здесь задерживаться. Она затянула ещё раз, губы на миг побелели, а потом резко потушила сигарету о перила, раскрошив тлеющий кончик пальцами. В голосе её не было уже игривой иронии, только холодное предупреждение. — Не стой долго тут, — бросила она наконец. — А то умрёшь от холода. С этими словами Беллатрикс развернулась и ушла в зал, оставив Гермиону одну на балконе с пледом, паром дыхания и дымом сигарет, задержавшимся в воздухе. Гермиона стояла ещё минуту, слушая далёкий шум музыки, а потом, не торопясь, стянула плед и медленно вернулась внутрь — туда, где продолжался праздник. Ближе к полуночи зал уже заметно опустел — музыка звучала всё тише, свечи в канделябрах погасли наполовину, оставляя теплый золотой полумрак. Близкие друзья семьи всё ещё оставались — Рабастан стоял у камина, лениво рассказывая Регулусу о погоде в Шотландии, Сириус со смехом что-то пересказывал Римусу, а остальные уже собирались расходиться. Северус, закутанный в свой неизменный чёрный плащ, проходя мимо Рона, Гарри, Гермионы и Драко, сказал сухо, не останавливаясь: — Я бы на вашем месте так не налегал на вино. И, не дожидаясь реакции, развернулся и покинул зал. Рон сразу же передразнил его, вытянув плечи и опустив губы: — «Я бы на вашем месте…» — изображая глухой, недовольный тон. Гарри, Гермиона и Драко разразились смехом. — Ну это было очень точно, — сказал Драко, вытирая слезу со смеха. — Может, мне стать пародистом? — спросил Рон, расправляя плечи. — Нет, пожалуйста, не надо, — ответила Гермиона, всё ещё смеясь. — Мир этого не выдержит. К ним подошла Андромеда. Она была прекрасна — стройная, изящная, высокая, в сиреневом платье в пол, с тем же линиями скул, что и у Беллатрикс, но мягче, добрее. Её глаза и грация же были схожи с Нарциссой. — Вижу, вам весело, — сказала она тепло. — Да, — ответил Драко, — Рон только что рассказал… ну… шутку. — Это была отличная шутка! — возмутился Рон. Андромеда улыбнулась ещё мягче. — Вы еще не собираетесь идти спать? — Ты нас выгоняешь ? — спросил Драко с преувеличенно серьёзным выражением лица. — Разумеется нет, — ответила Андромеда. В этот момент подошли Нарцисса и Беллатрикс. Нарцисса выглядела всё так же великолепно, но в её глазах уже читалась усталость хозяйки, которая провела на ногах весь день. — А вот я выгоняю, — сказала она с привычной материнской строгостью. — Уже поздно. Всем в комнаты. — Мааам, — протянул Драко, мастерски изображая умоляющего ребёнка, — но можно мы ещё немного посидим в моей комнате? Вчетвером. Только чуть-чуть. Нарцисса сначала не изменилась в лице, но, встретившись взглядом с сыном, медленно, очень медленно улыбнулась. — Ладно. Но только ненадолго. Четверка почти хором воскликнула: — Спасибо! Они начали расходиться к выходу. — Спокойной ночи, миссис Тонкс! — Спокойной ночи, мама. — Спокойной ночи, мисс Блэк. Беллатрикс не сказала «спокойной ночи» в ответ, она только чуть подняла подбородок, что у неё означало «до встречи». Гермиона задержалась взглядом на Беллатрикс. А Беллатрикс — на ней. В уголках губ Беллатрикс появилась крошечная, хищная, ленивая улыбка. Та самая, когда она точно знает то, что другой предпочёл бы скрыть. Гермиона чувствовала лёгкое тепло в лице, вино всё-таки подействовало. Беллатрикс медленно ухмыльнулась, чуть прищурив глаза. И ничего не сказала. Но этого было достаточно. Гермиона первой отвела взгляд, слегка прикусив губу. Четверка направилась к лестнице, смеясь и переговариваясь вполголоса, растворяясь в коридоре. Беллатрикс смотрела им вслед, прислонившись плечом к колонне, и тихо, почти незаметно, выдохнула: — Вот как. Комната Драко была тихой, мягко освещённой парой зачарованных свечей над изголовьем кровати. Мягкие подушки, распахнутое окно, в которое проникал ночной морозный воздух, и остатки эльфийского вина в бокалах рядом на столике. Гарри и Рон уже ушли в свои комнаты, попрощались, зевая и смеясь, и скрылись в коридоре. Гермиона же осталась, не торопясь. Они с Драко лежали на широком, аккуратно застеленном ложе, глядя в потолок и негромко разговаривая. — У нас в семье есть традиция, — сказал Драко, лениво повернув голову в её сторону. — Подарки дарят утром после бала. Все собираются в гостиной… камин, горячее какао, уют… В общем, красиво. — Это очень мило, — ответила Гермиона, аккуратно подтягивая плед под подбородок. — Мы с Беллатрикс в этот раз нарушили. — Голос Драко стал теплее. — Мы подарили друг другу заранее. Днём. Гермиона подняла брови. — И что ты ей подарил? Драко улыбнулся чуть смущённо. — Заколдованный кулон, каждый раз, когда она будет касаться его, то услышит мой голос, то, как я говорю, что люблю её. Мы с ней… много значим друг для друга. Она – важная часть моей жизни. — А она тебе что подарила? — Показать? — спросил Драко. Гермиона кивнула. Драко сел, потянулся к тумбочке и достал оттуда небольшую резную шкатулку. Вернувшись, он снова лёг рядом, плечом почти касаясь её плеча. Приоткрыл крышку. Сразу зазвучала нежная тихая мелодия. Простая, но до боли тёплая для Драко. Драко смотрел в шкатулку, но явно видел не её. — Она напевала её мне… когда я был маленьким. Чтобы я засыпал, — сказал он негромко. Гермиона смотрела на его профиль, тонкий, обычно строгий, но сейчас такой мягкий. — Это очень дорогой подарок, — тихо сказала она. — Не материально. Это не просто вещь, а память. Вы будто подарили друг другу частичку себя. Драко кивнул. Они молчали под мелодию. Тепло и тихо. Потом он выдохнул и сказал: — Кажется, я сейчас усну. Он повернулся на бок, лицом к Гермионе. Она тоже повернулась к нему. Он смотрел на неё долго. Внимательно. — Ты знаешь… ты очень красивая, — сказал он почти шёпотом. Гермиона чуть улыбнулась, мягко, немного растерянно. — Спасибо. Тишина. Потом Гермиона вдруг спросила: — А ты уже… целовался с кем-нибудь? Драко удивился. — Странно слышать это от тебя. — Почему? — тихо спросила она. — Потому что если бы такое было… я бы тебе рассказал. Гермиона улыбнулась едва заметно. — Я рада, что рассказал бы. Драко немного приподнял бровь. — А ты бы мне рассказала? — Конечно. — Значит… ты тоже нет? Гермиона покачала головой. — Нет. Их лица оказались ближе. Слишком близко, чтобы этого не заметить. Слишком близко, чтобы отступить. Драко чуть наклонил голову. Гермиона опустила взгляд на его губы — маленькое, но явное разрешение. Он поцеловал её. Коротко. Нежно. Неуверенно. Он отстранился… но Гермиона тут же потянулась вперёд. Поцелуй стал чуть глубже. Но всё ещё такой же мягкий и неопытный. Драко положил ладонь ей на талию. Гермиона — свою ладонь ему на щёку. И именно в этот момент в дверь постучали и она резко распахнулась. Андромеда застыла на пороге. Её глаза расширились от шока. Гермиона отпрянула от Драко так, словно обожглась. Вскочила с кровати, плед слетел на пол. — Я… я уже ухожу! — выпалила она. — Спокойной ночи! И почти вылетела из комнаты. Драко сидел, глядя ей вслед, всё ещё не успев даже вдохнуть. Андромеда мягко прикрыла дверь и сказала тихо: — Драко, милый. Прости, что помешала. Нарцисса попросила убедиться, что все разошлись. Драко провёл рукой по волосам и выдохнул. — Всё в порядке, тётя. Андромеда тепло, почти с жалостью посмотрела на него. — Спокойной ночи. — Спокойной, — тихо ответил он. Когда дверь за ней закрылась, Драко лёг на подушки и прикрыл глаза. Мелодия из шкатулки всё ещё звучала. Но для него она теперь звучала иначе.