В тишине всегда есть они

Темно... Холодно... Меня окружают стены, серые, безмолвные, уставшие. Они давят на своих хозяев, удушая и медленно разрушая их изнутри. Хотя мы ли им хозяева? Взгляд равнодушно скользит по давно выцветшей и местами сколотой плитке, по вырвиглазным граффити, там, в самом низу. С этой высоты их не видно, в общем-то ничего не видно, но они точно есть, я знаю. Единственная отчаянная попытка молодых людей оживить этих грозных молчаливых великанов. Весьма, хочу заметить, безуспешная. Меж двух зданий, в маленькую щель, виднеется полоса оживлённой трассы, по ней шныряют в обе стороны, забавно шурша колёсами, дивные зверьки. Когда-то давно я мечтал, чтобы они утащили меня отсюда. Неважно куда, главное — подальше. Меж тонких, кровоточащих губ вырывается белое облачко, устремляясь ввысь. Сегодня из маленькой коробочки сиплый мужской голос обещал сильный снегопад, как будто то, что было предыдущие дни... Не считалось? Тело невольно пробивает дрожь. Перебираю босыми ногами по бетону. Горло всегда так жгло? Едва касаясь, провожу рукой по коже, она обжигающе холодная, и лишь в одном месте едва тёплая, там проходит потёртая вздувшаяся полоса. Как подкожный червь, кажется, что она ползёт куда-то выше... Выше. Пытаясь пробраться в сознание. Последнее, что всё ещё хотя бы частично принадлежит мне, куда они ещё не забрались. Хотя и это всего лишь вопрос времени... Они заполняют собой всё, все мысли, будто стирают меня самого. И вот, я снова, как ребёнок... В доме напротив зажигается ещё один желтоватый квадратик, а правее, на три этажа выше, неоново-фиолетовый. Они все такие разные. Большая их часть оживает, остальные же остаются скрытыми от меня в тени более ярких. В такие моменты я думаю, что не один, в каждом квадрате кто-то есть. Ведь так? Тихий шорох за моей спиной заставляет меня инстинктивно сжаться. Он переворачивает мой мир с ног на голову, буквально за секунду. Он шёл из глубины квартиры. Сердце в груди зашлось в диком ритме, в ушах зашипело, забулькало, затявкало и завыло. Руки обхватили костлявое тельце, крепко сжимая и впиваясь в него, оставляя новые кровавые полосы. Маленьких сестричек подкожного червя. Почему маленьких? Они не так болят. Вдали зажглось ещё одно окно. Но мне до них уже нет дела. Я прижался лбом к ледяным перилам балкона, стараясь не дышать, ничто не должно напомнить им о моём существовании. Нельзя этого допустить, ни в коем случае... Нет, никогда. Они должны спать. Пожалуйста... Я же так долго ждал... Перед глазами всплыла невесть какая картинка из детства. На ней изображён старый бородатый мужчина, в руках он, кажется, держал книгу и смотрел так... Пронзительно. Прямо на тебя. Удивительно, но лицо его не выражало злобы или других, так давно знакомых мне, выражений. Память услужливо подсказывает. Это — Бог. Кажется, так она его называла. Да. Люди часто что-то просят у него. Она тоже просила. И струился свет от её волос на его лицо. Так, может, могу и я попробовать? А могу ли? Очередная назойливая картинка. Снова темно, но тепло, и пламя мягко танцует, горит свеча. В голове зазвенело, уши заложило, больно, жарко, всё будто в густом тумане. Мама, стоящая на коленях и что-то шепчущая... но что? Нет, тут всё же очень холодно, а он не там и... — Да блять! Звон стекла заставляет меня резко обернуться. В полутьме квартиры становится отчётливо виден размытый силуэт. Сердце замирает, отказываясь работать, всё моё тело оцепенело. И только в голове, перед глазами... Я молча наблюдал за его приближением. Они уже проснулись, истерично вопя и носясь в моей голове, топчась маленькими детскими ножками, болезненно вгрызаясь и откусывая, каждый по кусочку, разъедая мозг. Чаще всего мелькает всего одна моя мысль. Беги, дурак... Но тело, оно не более чем... сейчас я — старая тряпичная куколка. Во рту встал огромный клуб шерсти и пыли, я, кажется, задыхаюсь. Будто этого мало, из проёма в мою сторону тянутся длинные жилистые руки. Такие чужие и одновременно знакомые. Они накидывают на мою шею ленту, она идеально облегает её, мгновенно затягиваясь. Я пытаюсь закричать, но не вырываюсь, всё равно бесполезно. Будет только хуже. Знаю. Покорно шиплю. В глазах темнеет, меня медленно затягивает обратно. Я скольжу, пол скрипит, издавая противные звуки. Где-то на девятом этаже тихо закрылась пластиковая балконная дверь. *** Они снова там, скребутся, требуя, чтобы я их выпустил. А я не могу. Резкий вдох. И он снова перекрывает мне дыхание. Пальцы судорожно пытаются перехватить, хоть как-то подцепить идеально прилегающую гладкую ленту. Тело дрожит в агонии или... Раскачивается от его толчков в одному ему подвластном ритме. Он задаёт его, контролирует, управляет. Он главный. Уши улавливают бульканье, хлюпанье, что издают наши объединённые тела. Жар в голове становится невыносимым, голоса звучат на удивление отчётливо и ясно, но всё так же перебивают друг друга, договориться им не под силу. Они частенько противоречат друг другу, и слушать их, воспринимая, порою невозможно, но я привык. Ведь они часть меня, причём неотъемлемая. Без них я... я был бы уже не собой, а кем-то другим. Порою мне кажется, они родились со мной. А мыслят ли младенцы? Если да, то на каком языке... Очередной шлепок, и жар медленно ползёт по правой ягодице, разрастаясь. Кислорода становится всё меньше, ещё пара... Кхаааа! Ха... ха... ха... Он неимоверно добр, даёт мне немного отдышаться. Но так ведь не всегда. Однажды он может просто не успеть, не успеть пустить столь необходимый всем воздух... Хммм, а если я умру? Они найдут нового хозяина или уйдут со мной? А могу ли я? Уйти... Он уснул, а это значит, что он скоро уйдёт. Заберёт ли он меня, как тогда... Опять ненадолго. Расскажет много нового: про серых расписанных великанов, про быстрых зверушек и их тропинки, про то, что там есть люди, и мы не одни. Вряд ли. Он сделал так лишь единожды. Слегка подгибаю под себя ноги, придвигаясь ближе, в воздухе оглаживая контуры узоров на потолке. Носом утыкаюсь в мягкую подушку, не без удовольствия вдыхаю. Шёпот нарастает. Знаете, а ведь они правы, запах от него сегодня другой. Почему каждый раз он пахнет по-новому? Практически не повторяясь. Среди голосов один выделился особо громко, подкидывая, как мне кажется, безумную идею. А если он — это больше не он? Точнее, не совсем он, но частично он. Раз, два, три. Вдох! Так же как та рыба из сказки, но не совсем рыба. Я не хочу... Или то, сладко пахнущее, как шоколад в маленькой белой баночке. Дорогостоящее лечение... Нужно было лизнуть. А почему стены такие синие? Бип... Бип... Он же будет жить? Может, мы-таки... Лошадки! Бе-е-е-е... Опасен для общества. Сегодня будет особенно холодно... В нашем регионе... Штормовое предупреждение, просим... покидать дома... Алёна просила... Он избранный... Мама! Мысль быстро потонула в общем клубке прочих голосов, её с лёгкостью вытолкнули. Быстро-быстро помотав головой, я заглушил их все. Главное — не задумываться. А нет же, глупость. Или мне снова кажется... Раньше мама говорила, что я настоящий фантазёр и выдумщик, а ещё, что я болею, и мне нужно лечиться... Интересно. Как скоро она вернётся? Я уже и не помню, как она выглядит... Золотом сияли глаза её, побеждая ночь. Длинные, тусклые чёрные волосы и тёплые руки. Вот так она теперь выглядит для меня. Странно, но каждый раз, как я думаю о ней, они молчат. Неужели она их так пугает? Может, она когда-то сделала им больно? Нет, она не могла. А если и так, то он тоже делает мне больно, но это не значит, что я... Что? Уткнувшись в стену, ковыряю её пальцем. Побелка легко осыпается белой влажной пыльцой на кровать. Я понимаю, что слишком устал. Он громко фыркнув, перевернулся, ложась спиной ко мне. Немного выждав, я расслабился. Во рту так сухо, я хочу пить. Но если я его разбужу... Он будет зол. Долго лежу, вслушиваясь в сопение, несмело выползаю с кровати, замирая при каждом звуке. На сбитых, синюшных от гематом коленях ползу в ванную. Единственный источник воды, но почему её всегда так тяжело достать. Склоняюсь и пытаюсь втиснуться в круглое постепенно сужающееся отверстие. Там поблёскивает маленькая лужица. Сегодня повезло, она ничем не пахнет. Ну, практически. Язык с большим трудом дотягивается до поверхности, терпеливо впитывая необходимую влагу. Уставшее и измождённое тело предательски обмякает, стоит мне только выползти в коридор. От стены за спиной веет холодом. Облизываю горячие губы, в глазах темнеет ещё больше, теперь не видно даже очертаний. Где-то на задворках сознания с облегчением чувствую, как они вновь закопошились, вылезая из своих нор, заполняя собой пустоту. Тогда-то я быстро провалился в сон. Пробуждение не из лучших, я чувствую, как к щеке прижалось что-то безумно горячее, обжигающее до самой последней клеточки моего тела. Правая щека объята огнём. Видимо, в ночи я прислонился ею к батарее в надежде, возможно, согреться. Я замер, кажется, что он ушёл, но я чувствовал, что что-то не так. Не как всегда. Просидев какое-то время в оцепенении, я понял. Тихо. Не только тут, но и внутри. Никто не говорил, не шептал, не кричал. Отрезвляющая, пугающе непривычная тишина. Почему они молчат? Неужели она... Здесь.