Тень прошлого

Холодные капли надоедливо били по лицу, оставляя после себя след из влаги. Из-за скуки шаги лисицы становились монотонные и отчеканенные. Не были привычными плавными животными движениями, что замораживали. Но делать что-то другое или как-то по-другому не хотелось. Особенную брезгливость у кицунэ вызывал голос Рена Хаттори. Его тихий и размеренный голос вводил в оцепенение, граничащее со сном. — Как вы уже могли догадаться, я хочу сделать тебя Хикару главой клана, — нынешней глава даже не взглянул на своего преемника. Лишь шел смотря вперёд, не обращая внимания ни на что вокруг. — Во дворце его так и представлю, наследником и будущим ронином моих земель. Юмэ не может стать им, потому что она недостаточно хороша. В ней есть преданность, но нет хитрости и лжи, умения вести за собой. Так что такой человек не смог бы стать главой. Она пока не знает об этом, но это задание будет проверкой, каким бы результатом оно не закончилось, вывод будет один. Аки можешь представить, как слугу. Думаю так она сможет больше разузнать с этим статусом. Сжатые кулаки Хикару окрасили воздух запахом крови, привычным и почти родным для каждого из них. — А почему вы можете оценивать достойность? — слова молодого человека прозвучали как плевок, презрение так и лилось на старшего. — Может клан сам выберет. — Поэтому я и выбрал тебя, такой запал, будет интересно увидеть, как ты сломаешься и станешь таким как я. Хикару замер. Спина его выпрямилась, будто под ударом. Лишь дрожь, что на секунду пронеслась по его телу выдавала ярость, которую он сдерживал. Кицунэ же словно перестала слышать , что происходит вокруг. Лишь капли, кровь и дворец эхом, отдающийся в ушах. Скучный, темный, уже холодный с новым правителем. Который был не им. Кицунэ было все равно кем притвориться в этот раз. Вспомнился шепот наложницы в полутемном коридоре и холод шелка на коже, вкус лести на языке служанки. За столько лет, что она посещала его для того чтобы следить за местом, исполняя обещание. Она была много кем. От служанки до наложницы, но была ли она когда-нибудь любимой? Каждая из ролей не вызвала в ней никаких эмоций. Лишь иногда проскальзывала усталость. Привычное чувство вечно следующее за ней по пятам. Чувство, которое заставляло прокручивать в голове прошлое. 20 лет назад. Маленькая девочка сжимала руку, что кровь начинала свой бег по маленькой ладони. Окрашивая белый мир зимы во что-то яркое, что выбивается из пустоты мира. Юмэ не замечала боль, ей было интересно, какую иллюзию магия выдаст. Что ее наставница через общую иллюзию покажет на этот раз. Любопытство так часто заглушало ее боль, что магия давалась ей легко, почти также как и е-каю, с ограничениями, но не такими как всем людям. Перед глазами появилась пара, их тела были настолько близки, что влюбленность окутывала пространство вокруг, а не сохранялось между ними. Настолько его было много. Луна возвышалась над ними, и только она могла себе это позволить перед императором и императрицей. — Почему он не с тобой, — детский дрогнувший голос стер иллюзию, оставив после себя лишь горечь. — Ты же любишь его! Почему он не твой, ты великая кицунэ! Ты колдуешь, а он… Слезы ребенка делали голубой цвет кимоно лисицы более глубоким, тонкие маленькие ручки хватались за нее, словно пытаясь вынырнуть из иллюзии и увидеть солнце вместо луны. И впервые Аки почувствовала, что отпустила то, что Масато Кога видел в ней не ее. — Почему ты его не приворожила? — Почему ты думаешь, что я не использовала магию, чтобы он любил меня, — вопрос повис в воздухе, поэтому кицунэ продолжила урок магии, но уже по другой теме. — В привороте очень многое зависит от того что было в основе. Иногда для любви требуется маленькая ленточка, иногда что-то большее, если до этого у человека была ненависть или что хуже безразличие. Так что иногда легче не ломать волю, а подстроиться под нее, стать тем, кого человек уже ищет. Но даже это не гарантирует любви. Настоящее. Дорога казалась для Аки нескончаемой. Изнеженное тело этой формы болело, ноги пульсировали от каждого шага, а кончики пальцев рук кажется давно потеряли чувствительность. Но шаг не сбивался. Смена леса на столицу прошел словно мимо. Каждый размышлял в тишине, которая скоро еще долго не будет с ними. — Должен предупредить тебя, — Рен Хаттори неотрывно наблюдал за кицунэ, пока ее внимание наконец не нашло его. — Акира не Масато, как бы ты не хотела обратного. Почему-то на эти слова отреагировала не девушка, а Хикару, что лишь вздохнул. Но это была вся реакция. Лисица же лишь снова ушла в себя, пытаясь скрыть боль, что всё-таки отразилась в светло-голубых глазах. Легче было в своих мыслях и мечтах, чем в этом городе, который впустил их с такой лёгкостью, благодаря статусу Хаттори. Его казалось знали все. Он стал легендой, новый сегун, что смог объединить и победить кланы ниндзя. Люди не знали, что он и сам был ниндзя, поэтому другие кланы так быстро и сдались. Это пока был единственный выход, чтобы выжить без войны. А новый правитель был горд таким человеком и подарил ему повышение. И открыл нам дорогу, видимо, к своей смерти. Вдруг именно поэтому Рен сказал Аки, что Акира не тот. Чтобы она могла убить без сожаления. *** Дождь надоедливо стучал по окну, словно призывая встать и уже сделать хоть что-нибудь, но кицунэ лишь наблюдала. Скучные светские разговоры, что раздражали ее и века назад, сейчас также заставляли лишь снова и снова смотреть в окно и ждать, когда Хикару договорит с семьей Коноэ-но. Их голоса были тихими, полными надежды. Как будто их дитя еще можно было спасти. Но можно ли спасти того, кто неотрывно смотрел в одну точку, не двигался, не было привычного крика маленького ребёнка. Была его тишина, что могла убить веру любого, кроме того кто ждал ребенка очень долго и для кого это было продолжением любви. Руки лисицы все еще мерзли. Хотелось коснуться до младенца. Удостовериться, что это его конец. И при этом не хотелось. Вдруг если разделить ожидания родителей ее душа наконец согреется. — Мы нашли около храма, — мужчина сглатывал настолько громко, что казалось это мог услышать каждый, кто находился в доме. Или Аки была слишком сосредоточена на этих людях после слов о храме. Кто мог посметь сделать такое у дома ками. — Обычно детей возвращают прямо в дом, как будто ничего не произошло. Но с нами у злодея, — слово резануло слух кицунэ, был ли этот кто-то именно злодеем еще неизвестно. Иногда люди и не понимали, что делали, даже ёкаи не всегда понимали, как и она когда-то. — Поступил по-другому. После долгих поисков, один из моих воинов нашел его. Рядом лежало это. Черное перо ворона, очин которого был продет в красную бусину, словно амулет. От нее пахло кровью, несмотря на то что на ребенке не было и царапины. Взгляд Аки не отрывался от этого оберега. Она не моргала и будто даже не дышала. Лишь ждала, когда вещица попадёт в руки Хикару, что она станет их. Она помнила, насколько гладкая и холодная бусина, как перо постоянно неприятно царапало кожу, словно она уже держала амулет. — Это единственное, что нашли, отдавать ищейкам императора мы не стали, — на этих словах уверенный и громкий голос Коноэ-но стих до едва различимого шепота. — Мы думаем, что это знак ками. Он не тот правитель, который нам нужен. Слова доверенные первому встречного оглушили ниндзя. Тем более от приближенного к трону. Такие слова ё-каев не удивили бы, потому что они не видели в династии Кога детей богов. Но от обычного смертного слышать это было почему-то странно и страшно. Кицунэ помнила, что предыдущий император говорил, что это самые страшные слова для него. Каково же было бы услышать их молодому и амбициозному императору? — Разве он не копия Масато Кога, великого из правителей, — непривычно грубый голос Хикару ставил границы для клиента. — И не наше право осуждать правителя. Мы не были в его шкуре. После этих слов диалог быстро закончился. Будущий глава и лисица уже выходили из дома заказчика. Когда кицунэ словно желая сделать больно бросила. — Ребенок умрет завтра, попрощайтесь, — не оборачиваясь, не желая видеть горе, и тихое уже Хикару, чтобы услышали лишь они вдвоем. — Это знак семьи правителей. Сама зачаровывала такие когда-то. — Я знаю.